Навстречу страху

Браннор не привык жаловаться. И уж тем более, не привык показывать, что боится. Оруженосец государя Финголфина просто не имел такого права. В настоящий бой его брали лишь изредка, а в остальном работа у него была простая. Начисти доспехи и оружие, отсортируй бумаги, сопровождай короля везде, где он скажет. Ходи рядом, смотри, учись, а вырастешь — командиром будешь. Лучшей судьбы и желать нельзя. А потом пришло пламя. Орды врагов обрушились на Барад Эйтель, черные и нескончаемые. Они стояли огромным лагерем под воротами, а с главной башни в те редкие дни, когда дым немного развеивался, видно было, что врата Ангбанда открыты, и из них все выходят и выходят свежие силы. Теперь Браннор боялся, ужасно, всем своим естеством. В те редкие часы, когда удавалось ему забыться беспокойным сном, он видел тех же орков, балрогов и огненных змеев, что наяву. А вот король ничего не боялся. Он, казалось, вообще не ведал, что такое страх. Или по крайней мере, никогда не оказывался настолько слаб, чтобы его показывать. Ведь хороший командир — всегда образец для подражания, он должен оставаться спокойным, сосредоточенным и уверенным. Когда-нибудь Браннор станет таким же, но он не слишком в это верил. Финголфин со своей дружиной из лучших и храбрейших воинов, всегда оказывался именно там, где защитникам приходилось тяжелее всего. Окольными тропами он спускался с гор Эред Вэтрин и обрушивался на врагов. Браннор слышал, как вопили от ужаса орки, лишь заслышав пение рогов и завидев всадников в сияющей броне, возникающих будто бы из ниоткуда. Браннора все еще нечасто пускали в бой, но он видел все. И у него даже неплохо выходило быть отважным. Но только пока с севера не являлись огненные демоны. Балроги, опаснейшие из слуг Моргота. Браннор видел их лишь издали, но после первого же взгляда они навсегда поселились в его кошмарах. Чудовищ из тьмы и пламени он боялся до дрожи в коленях, до тошноты и слез. В тот день, когда со стен прозвучал особый сигнал, знаменующий появление особенно могучих и опасных тварей, Браннор снова почувствовал слабость и тошноту. Только бы не огненные демоны. Он не удивился, когда Финголфин с лучшими своими воинами поспешил на стены. Браннор просто занял положенное ему место в задних рядах, готовый выполнить любое поручение. Но уже на подходе к внешнему кругу стен он различил рев пламени и ужасающие боевые кличи, напоминающие грохот горной лавины и яростный вой самого сердца Арды. Браннор опустил голову и считал шаги, лишь бы не думать о том, что ждет его впереди. Под прикрытием бесчисленных орд гламхот враги сумели подвести к стенам осадные башни, и теперь огненные чудовища взобрались на стены и надвратные укрепления. Они ступали по телам защитников, распространяя запах перегретой породы и горелого мяса. Браннор едва не лишился сознания. — Оставайся здесь, — велел Финголфин прежде чем подняться на стену. То ли заметил ужас оруженосца, то ли просто не хотел подвергать его такой опасности. Браннор молча кивнул и застыл столбом. Мимо него проходили воины, на стенах кипел бой. Эльдар и эдайн горели заживо и погибали, но некоторые благодаря невероятной удаче или мастерству все же доставали тварей оружием. Всякое чудовище уязвимо и смертно, Браннор знал это. Но ему не становилось легче от таких мыслей. Он видел, как воины, закованные в посеребренные латы, щитами оттеснили балрогов от края лестницы, позволяя подняться всей дружине, а затем ринулись в контратаку. Он видел, как его король, сияющий, словно звезда среди тьмы, схватился с одним из чудовищ. Как его меч раз за разом находил бреши в защите, и огненная, светящаяся, словно магма, кровь лилась на белые камни парапета. Браннор сам не заметил, как сделал шаг вверх по лестнице, а затем еще и еще один. Ужас сжимал его сердце стальными тисками, но он же и притягивал, и юноша не мог отвести глаз от боя. Он двигался как во сне, время от времени спотыкаясь на ступенях. Если бы он мог думать о чем-то другом в этот момент, то сказал бы, что похож на мотылька, летящего на пламя. Но Браннор не думал. Всего несколько этих огромных созданий, вдвое выше рослого эльда, наводили на стене невообразимый хаос. И изгнать их прочь оказалось непросто, особенно когда они уже почувствовали близость победы. Размахивая пламенными клинками и бичами, они сеяли смерть, раскидывали воинов, словно игрушки. Нолдо из стражи стен не выдержал и побежал прочь, но балрог захлестнул его за ноги и могучим рывком выбросил из крепости — прямо в черное море врагов далеко внизу. Лантир из королевской дружины выставил щит от удара — но неудачно. Огненный меч рассек и щит, и тело от плеча до паха. Браннор, не помня себя от ужаса, весь дрожа, делал шаг за шагом. И бой кипел все ближе. Финголфин вонзил меч прямо в живот балрогу, а затем ударил кромкой щита. Тот утробно заревел и пошатнулся назад. Под чудовищным весом сломались зубцы стены, и он рухнул вниз, размахивая руками и бессильно ища опору. Браннор не сдержал радостный вопль. Даже страх на мгновение отступил. Но торжество продлилось недолго. Король на секунду остановился, переводя дух, но за дымом, криками и грохотом он не видел еще одного балрога, что замахнулся на него сбоку бичом. И в этот миг Браннор словно очнулся. Его кошмар стоял совсем близко — огромный и пылающий, и лицо его, совершенно нечеловеческое, исказилось в злобном, самодовольном оскале. Древнее создание, наделенное невероятной силой, взирало на эльфов и людей как на букашек, которых готовилось раздавить. В нем была даже своя жуткая красота, но разве можно увидеть красоту в твари, состоящей из чистой злобы? Страх снова сжал сердце Браннора, стал комом в горле, лишая возможности вдохнуть. Кровь стучала в ушах, рукам и ногам стало вдруг ужасно холодно. Но страх за мгновение дошел, казалось, до высшей точки — и исчез. И Браннор, оруженосец короля Финголфина, бросился навстречу своему страху, преграждая ему путь. Огненная плеть хлестнула через выставленный щит и ударила по лицу. И мир вокруг просто перестал существовать, погрузился в темноту, где не было ничего, кроме пламени, жара и бесконечной боли. Браннор видел лишь багровые сполохи, он кричал, не слыша себя, но затем воздух в легких кончился, а вдохнуть снова никак не выходило. Лишь раз сумел Браннор махнуть мечом в пустоту и темноту, а после пальцы разжались, и меч тоже исчез. Он слышал крики, грохот, лязг оружия — но боль застилала весь мир, и Браннор падал в багрово-черную бездну. Лишь в последний миг он успел подумать, что умирает свободным от своих кошмаров. Ведь страх погиб на мгновение раньше. *** — Папа, папа, а почему у тебя нет глаза? И эти шрамы на половину лица — откуда? — настойчиво расспрашивал Лантир. — И почему ты никогда не рассказываешь? Браннор, самый младший из королевской дружины, так и не стал командиром. Он отправился в Гавани вместе с юным принцем Эрейнионом. Там и обустроился. Эльф может годами и десятилетиями считать свой дом временным, а жизнь человека коротка. — Однажды я полетел на огонь, как мотылек. И обжегся, — Браннор рассмеялся в седеющую бороду. Каждый из пяти его детей непременно задавал этот вопрос, настал черед и младшего. А Браннор все никак не мог найти слов, чтобы рассказать.