Спаси свою жизнь

Очередной выпуск. Парни сейчас, пробираясь сквозь густые заросли, слушали аборигена племя в которое они прилетели. Абориген был высок, плечист. Кожа смуглая рельефная в шрамах и символьными рисунками, выполнимыми яркими красками. Он почти обнажен, если не брать в расчет, набедренную повязку из куска уже грязной ткани, непонятно откуда взявшийся в такой глуши. Бесстрашно шагая босыми ногами по земле, он вел их к поселению. Дмитрий светился ярким почти детским любопытством, улыбаясь как ребенок, слушая ломаную речь на английском. Мужчина был одущевлен очередным эксклюзивом, очередным погружением в чужую культуру, прикосновением к ней. Александр шел чуть позади уставший и явно недовольный столь длинным и сложным путем, шалаши все никак не приближались. Единственное, что радовало, это яркая радость напарника и друга. Он бы остался дома с беременной женой, но он так просил, что отказаться было невозможно, да и желания особо-то и не было. Как бы сильно он не любил свою жену, но быт берет свое, а приближающееся рождения малыша, только наоборот стягивало на горле ошейником обязанностей и усталости. Саша просто шел держа за руку напарника, чтобы случайно не потеряться, и простой физический контакт помогал, тем более с кем-то таким близким. Они столько прошло вместе. Всегда рядом. Пройдя так ещё несколько минут Дима окликает его: — Доставай камеру, пришли уже, — он мягко улыбнулся, чуть сжал потную ладонь и отпустил руку. Поселение выглядело довольно устрашающе. Поляна, вытоптанная в форме идеального круга, на ней множество небольших домов из веток, листьев пальм сложенных друг на друга в виде крыши, лиан и шкур. Мужчины все очень похожие стояли в отдельном месте и пили какой-то напиток, который им придется вскоре попробовать. В другой части женщины и дети. Женщины тоже пугающе похожие, суетились, занимаясь домашними делами, тряся обнаженными телами. Они уже давно привыкли видеть в таких местах голых людей, как мужчин, так и женщин. Их тела были в множествах шрамов похожих на следы зубов, символах и страшным количеством синяков, гематом и резаных ран из некоторых до сих пор подтекала кровь. Нутро неприятно сжалось. Комаров смотрелся в кадре хорошо, всегда хорошо. Он увлеченно расспрашивал про культуру. Но что-то Саше не давало полностью погрузиться в работу и ее атмосферу, на душе камнем лежало неприятное предчувствие, что-то должно пойти не так. Позже как оказалось, им свезло попасть на культовый обряд. Под вечер, когда сумерки пеленой опустились на землю. В центре поселения разожгли огромный костёр, выложенный в форме небольшого круга. В середине лежит девушка, полностью голая, в ритуальных рисунках. Все стоят и смотрят, сохраняя гробовую тишину. Александр снимал, но все равно жался ближе к телу друга. В круг не боясь огня, вошёл жрец. Он громко кричал какое-то заклинание на языке племени и кружил вокруг девушки, та же извивалась и тихо вскрикивала от боли. Вдруг жрец занёс руку с кинжалом надо её животом, глубоко вырезав эмблему тот принялся наносить хаотичные порезы на ее теле. Дмитрий смотрел заворожённо как жертва ритуала истекала кровью под устрашающие слова, он уже точно знал, что это не попадает в выпуск. Комаров почувствовал прикосновение руки к своей шее, сначала по телу прошли мурашки и лёгкое чувство комфорта, если можно так сказать когда перед тобой убивают молодую даму. Но вдруг он похолодел, Сашины руки были на камере, обе. Только он хотел обернуться, как рука крепко сомкнулась начиная безжалостно душить. Собственная рука на чужом плече болезненно сжалась и Саша наконец обратил на него свое внимание. В его глазах мелькнуло удивительно, а затем волной страх. Высокий мускулистый абориген сжимал родную шею, он видел как тот смотрел на них как на еду. Первой реакцией было с размаху ударить его углом камеры в голову, схватить Диму за руку и бежать. Сердце стучало в ушах, адреналин заставлял бежать быстрее, а тишина за ними только сильнее пугала. — Быстрее, блять, беги! — кричит он на своего напарника сжимая крепче руку. Комаров бежал за ним, спотыкаясь об корни деревьев. Когда оба парня выдохлись и поселение было далеко, они наконец остановились. Камера и рюкзак падают, как и их хозяева. Страх все ещё стучал комом в горле. — Саш… Иди сюда… — голос звучит жалобно, его сердце пропускает удар, начиная биться в два раза резче, как бы инфаркт не долбанул. Конечно, он подползает, конечно крепко к себе прижимает. На чужой шее начинают расцветать синяки, желание уткнуться лицом в эту шею, дать почувствовать родное и забыть о тех пальцах, высоко, и Александр потакает ему. Тяжёлое дыхание успокаивает синяки, как и лёгкий поцелуй на один из них. — Нужно срочно в город… — Знаю я, пошли. Нет времени сидеть. — Дима подскакивает и берет только рюкзак, камера сейчас не так важна. Они стремительно шагают в примерное направление цивилизации. Саша падает, запнувшись об торчащий корень, и тихо заскулив обматерил всю эту идею, уже по третьему кругу. Ему помогают встать, но есть проблема, кажется, вывих лодыжки. — Сильно больно? — кружит вокруг него Комаров, беспокоясь и все ещё нервно оглядываясь, ведь жители того поселения прекрасно знали эти джунгли и могли в любой момент настигнуть их. — Жить буду… — облокотившись о плечо Дмитриев, хромая, он шел. Естественно это их сильно замедлило. Тихие переговоры казались громом среди этой ненормальной тишины. Вдруг, где-то вдалеке, послышался топот множества ног, вероятно это бегут за ними. Сердца парней остановились. — Блять, бросай рюкзак и беги без меня! — шепотом кричал оператор. Дима, что-то пытался ему доказать, так что они почувствовали себя героями фильма. — Я сказал бежать! Комаров смотрел на него мокрыми глазами и подчинился, напоследок прижавшись сухими губами к чужим губам. Прикосновение длилось недолго, всего несколько секунд, перед тем как скинув рюкзак он побежал. Саша почувствовал всю глубину отчаянья в этом поцелуе и в этой ситуации. Его сейчас убьют. Топот становился все ближе, а он как будто врос в землю. Страх не давал пошевелиться. Ему было страшно, тело похолодело, лишь на губах остался теплый отпечаток.