Целлофановые ночи

      Ацуши не знает, почему каждый раз аккуратно перевязывает окровавленные руки, иногда спину или другие части тела. Как будто боясь даже случайно подышать не так. Глаза уже привыкли видеть столько крови у своего партнера, поэтому от этого большая часть стеснения куда-то испарилась.

***

      Тихо вздохнув, Дазай посмотрел на Ацуши. Накаджима опять что-то бурчал себе под нос, перевязывая руку.       — Ты напоминаешь мне мумию. Я уже не понимаю, почему решил все время осматривать твои раны. — С губ сорвался идентичный вздох, наконец-то перевязав кисть. От этого шатен пару раз покрутил рукой, убедившись, что бинты нормально перевязаны.       Ничего не ответив на очередной недо-упрёк, Осаму положил свою ладонь на белую макушку, дразняще разлохматив её. От этого у обоих послышалось тихое хихиканье.       Оба парня довольно быстро привязались друг к другу. Настолько быстро, что когда Дазай не отвечал на звонки, Ацуши уже обзванивал все морги и спрашивал у Куникиды, куда пропал его напарник.       И каждый раз, найдя это горе-луковое, сразу же осматривал вдоль и поперёк, чтобы хотя бы ноги и руки остались целы. Впрочем, Дазай — странный человек. Непонятное прошлое, бинты, портовая мафия. И его суицидальные наклонности иногда кажутся смешными и нелепыми, от чего иногда сам Дазай не понимает, почему не может себя убить.       Но когда такому человеку показали хоть каплю заботы, в глазах появлялось смятение.       — Ацуши, что ты делаешь?       — Ты звонил и говорил, что назвал Чую коротышкой, от чего тот с вертухи тебе зарядил ногой... — Руки в митенках осматривали синяк на лбу, скорее напоминая какую-то шишку. От этого послышалось тихое негодование. — У меня нет ничего холодного. Пошли мороженое купим. — Слова даже не задавали вопроса, они утверждали. И Дазай не понимал этого. Уже третий случай за пару недель... Может, тот пытается узнать его секреты? А вдруг подлизывается? Брови заметно нахмурились, резко останавливая юношу, который уже хотел пойти за мороженым, использовав его место в качестве льда. И вкусно, и полезно казалось бы.       — Ты не ответил на мой вопрос. — Голос и вправду соответствовал хмурому лицу. От чего и сам младший не понял, что случилось с коллегой.       — Ну... Я. Хочу купить тебе мороженое, чтобы приложить на твой синяк. Лёд обычно пачками продаётся, ну если хочешь, я, конечно, могу его купить. Но у м... — Эспер резко замолк, ведь лицо Дазая стало таким надутым, как у ребёнка, что сейчас Ацуши ожидал, что над ним будут смеяться. Но в итоге Осаму стал говорить спокойнее.       — Не надо. Обычный синяк, ничего такого. — Дазай потер ладонью болезненное место и перевёл взгляд куда-то в сторону, задумываясь о такой заботе. Что-то было непривычно от такого. Очень непривычно.       — Как знаешь... — Довольно тихо пробормотал Накаджима.

***

      — Ой-ой... Полегче же ты! — Дазай прикусывает губу, пытаясь опять не застонать от боли. Боль он ненавидел всем сердцем. И оказалось, что смерть не такая уж и болезненная штука, куда болезнее, когда хмурый эспер обрабатывает раны. — Я же говорил нежнее!       Дазай слишком любил делать случайные самоповреждения. Хотел утопиться в речке? Он столкнётся с каким-то камнем и опять будет синяк. Хотел наглотаться таблетками? Поцарапается об бумагу, да об что угодно, что будет. Естественно, случайно.       Но в этот раз кубарем спустился по лестнице.       Спина была в ссадинах, царапинах. Даже одежда немного пропиталась кровью, от чего уже лежала на кровати, чтобы потом вывести кровь. Пару синяков на теле тоже присутствовали, но самое главное сейчас для Ацуши была спина.       Взяв очередной ватный диск, рука сжимала бутылку спирта. Боясь, что вот-вот она лопнет от давления.       Феолетово-желтые глаза были устремлены на спину. Без бинтов тело Дазая напоминало что-то необычное, слишком интимное для него.       Достаточно крепкие мышцы, портовая мафия дала свои плоды. В принципе, всё тело у шатена было в шрамах. И у каждого своё значение и история, от чего мурашки шли по коже.       Были более выпуклые, где-то белые, где-то более тёмные... Некоторые даже напоминали какие-то значения, но блондин не осмелился спрашивать про такое. Ненадолго тонкие пальцы остановились, пока взгляд смотрел на очередной шрам, который попался под руку.       Он был в виде символа. Но вот какое было значение? Набравшись духу, уже послышался голос самого Накаджима, пока тот проводил пальцем по шраму. Как будто вычерчивая свои узоры.       — А что за значение этого...? — Голос напоминал почти шёпот. Для Ацуши такое спрашивать было и вправду чем-то интимным.       Наконец-то вернувшись к мыслям, Дазай дрогнул от вопроса. Поворачивая голову через плечо, хватило пары секунд, чтобы понять, о чём идёт речь.       Отвернув опять к себе голову, Осаму почесал затылок. В принципе, раз уж только сейчас эспер решил задать вопрос по шраму, можно и рассказать хоть что-то.       — Это от Мори.       В комнате повисла тишина. Младший ожидал, что ему объяснят, и было слишком неловко что-то ещё говорить после такого. Такое чувство, как будто Дазай хотел выбросить его через окно. Но на самом деле злости от такого вопроса не было. Да и Ацуши напоминает по характеру пятилетнего мальчика, который переживает и нервничает, когда мама ушла на работу.       — Однажды Мори убил босса, и я был свидетелем. Он сказал, чтобы я подтвердил, что тот умер естественным путем. И сам Огай теперь новый босс. Мне было лет 15... И, видя, как кровь брызнула по стенам, заставила меня дрогнуть от неожиданности. Но когда этот взгляд устремился на меня, я уже понимал, от чего меня хотят. — Сделав недолгую паузу, кареглазый заметно выпрямил спину, чтобы не сутулиться. — Моя задача была подтвердить правоту Мори. Но у этого одержимого были и свои мысли в голове. И чтобы я точно не забыл следовать такому плану, он вырезал скальпелем этот символ.       Ацуши какое-то время внимательно слушал и ненадолго завис.       С каждым разом узнавать что-то новое о Дазае было чем-то пугающим. Впрочем, раз уж он только ему открывается, становится даже теплее на душе. Но и мрачнее, понимая, что у них разница в возрасте 4 года, хотя ощущение, что все 10.       Пальцы снова прошлись по этой надписи, наклонившись ближе, Дазай заметно покраснел и напрягся. То, что он почувствовал, казалось сном, о котором он забудет уже на завтрашний день, как и другой эспер, человек да кто угодно бы. Младший мягко и мимолетно чмокнул одну из линий шрама, как будто это обычное дело. Но для Осаму это точно был шок, от чего и даже сказать было что-то казалось ещё шокирующим.       — Ацуши-кун... — Повернувшись к нему, он сразу заметил смущённое лицо, такое нервное. Уже сам Накаджима пытался найти оправдание своему поведению. — У тебя странные наклонности.       Руки сами отстранились от чужой спины, сразу же положив их к себе на колени.       — Я... Ээ... — Слова скомкались в горле. Почему он это сделал? А зачем нужно было вообще целовать ему спину? Стало уже стыдно, вот теперь ему точно достанется. Пощёчина? Выговор? Или разочарованный взгляд? А вдруг ему вообще больно было...       Тихо выдохнув, он пытался собраться духом, но Осаму повернулся к себе, немного неловко поерзав. — Сделай так ещё.