Говорить!

      Первое платье — с неаккуратно обработанным краем, словно мастерица, создавшая его, руками разрывала ткани — появляется на сцене под громкие аплодисменты. Зрители всегда аплодируют, привыкли уже, что Тиори плохой дизайн не представит, однако вскоре они замолкают. Платье, свадебное платье, смесь фонтейновской и инадзумской моды, подходит идее этой коллекции, посвящённой единству и разнообразию культур Тейвата, но создано оно словно впопыхах, и это не свойственно дому Тиори.       Сама женщина, стоя в кулисах, улыбается. Это платье заняло больше времени, чем почти все остальные в коллекции, для него необходимо было сделать неаккуратный низ, который не распустится со временем.       Следующий наряд: неброский, облегающий, с тонкими лентами сзади, которые нерадивая служанка не смогла завязать. Или не успела: ленты сложены в неаккуратный бант, какой иногда Тиори и сама завязывает себе на спине, заламывая руки. Он держится на добром слове и, вероятно, молитвах архонткам. Он тоже занял много времени.       Третья модель появляется хромая. У нее кровоподтёк на левой скуле и прическа растрепана. Часть наряда из шелковицы окрашена в красный пятнами, и зрители шепчутся все громче. Тиори, конечно, жалко было портить такой хороший материал, но оно того стоило.       Модель подходит к остальным, и они прижимаются все ближе одна к другой.       На сцене появляется маленькая девочка лет двенадцати. Ее макияж — такой же, как и у старших коллегинь, а платье, на удивление, гораздо чище: оно аккуратное, из лёгких тканей, какие носят в Сумеру, и в нем все доведено до идеала. Кроме ужаса на лице малышки. Но оно и понятно: среди двенадцатилетних девочек сложно найти умелых актрис, которые не боятся сцены.       Одна из взрослых моделей отходит от остальных. Женщина чуть приседает, чтобы ее лицо было на одном уровне с лицом малышки, а затем теплым, материнским движением поправляет ей локоны и шепчет что-то. Малышка улыбается сквозь проступившие слезы и крепко хватается за протянутую ладонь.       Тиори не видно, что происходит дальше — модель прячут в центр группы. Женщина задергивиает небольшую щель портьер: больше всего она переживала именно за Лианель, но сейчас ту все равно не видно, и остаётся только надеяться, что девочка не испортит многомесячный труд.       Одна из оставшихся за кулисой людинь улыбается и подмигивает. Тиори закатывает глаза и слишком тяжело вздыхает. Интересно, пришла ли Шеврез? У нее было несколько бессонных суток, так что она, наверное, отсыпается... Или нет? Тогда надо сводить ее перекусить, а не купить поесть домой, и только потом тратить заработанные на показе средства.       Тиори думает не сильно осмысленно: такие вопросы — ее рутина на показах. Такая же рутина, как и беглый осмотр каждой модели перед ее выходом на сцену, ведь нельзя позволить себе опозориться перед подругой и Фонтейном.       Музыка замедляется. Руки разглаживают чёрное прямое платье. Глаза проверяют брошь в виде шелковицы. Тиори впервые сожалеет, что её глаз бога не Пиро, тогда бы не пришлось так изгаляться. Впрочем, на такие мысли времени не остаётся. Пора выходить.       Темная фигура выходит медленно и величаво. Она королева этой сцены, а все невесты лишь ее служанки. Она проходит в центр их кучки и молчит.       Она смотрит на всех зрителей, неспешно обводя глазами толпу. Не говорит не слова.

***

      — Извините, мисс Тиори? — журналистка перехватывает их с Шеврез около дома. Тиори тяжело вздыхает, но крепкая хватка подруги помогает держать себя в руках и не начать ругаться.       — Да, близнецов не имею, — она отвечает излишне резко, но на улице занимается рассвет, а никто из них с Шеврез не был дома с прошлого утра.       — Если капитанша особого патруля вступит на смену не выспавшийся, я буду указывать на вас.       — Эм, нет, конечно, мисс Шеврез, я вас не задерживаю, просто хотела спросить, можно ли получить комментарий вчерашнему представлению? Не все до конца поняли, что вы сказали, мисс Тиори, и было бы славно, если бы вы выразились точнее, потому что вашу коллекцию уже посчитали и... — Тиори договорить журналистке не даёт. Она очень устала.       — Никаких третьих, седьмых и двадцать девятых смыслов коллекция не содержит. Ни дополнять, ни объяснять показ я не буду. Если кто-то в Фонтейне недостаточно умна, чтобы понять, что я сказала, это их проблемы. Quodscripsi, scripsi, — Тиори двигает журналистку и лезет в сумку за ключами от дома. Она чувствует, как внутри закипает что-то, когда руки находят только остатки косметики, которой она вчера вечером поправляла макияж моделям, пустые мешочки из-под моры да несколько подарков от чересчур милых хозяек того заведения для бежавших женщин.       Шеврез вставляет свой ключ, и Тиори остаётся только понадеяться, что её связка не потеряна.