21:01

Это была наиглупейшая идея, и Минхо это прекрасно понимал, но он продолжал стоять в ярком свете фонаря. «Вот бы так все улицы освещались», — хмыкнул Минхо, он привык добираться поздними вечерами в потёмках, надеясь не встретить лишних неприятностей на свою голову. С его-то везением! В общем, такое удавалось не всегда. Мурашки бегали по его рукам — он всё сильнее пытался укутаться в лёгкую куртку. Явившись заранее, он ходил туда-сюда, стараясь окончательно не замёрзнуть и дождаться нужного времени, обидно было бы бросить затею на полпути. Где-то вдалеке скрежетала проезжающая машина, слышались голоса других людей, но свет не давал вглядеться в темноту и понять, один ли он тут или здесь прячутся и другие наивные дурачки, которые стекались на куш, что предлагало это место. Фонарь загораживал луну, а тьма леса, которая будто бы подбиралась с каждой минутой всё ближе, не сулила ничего хорошего. Стоило вернуться в город, забыть об этой байке и попытаться вновь выкарабкаться из своих проблем самостоятельно. Но дома его ждал пьяный отчим, мама давно пропадала на заработках — судьба сына её мало волновала. В универ Минхо так и не смог поступить, тут ненавистный отчим оказался прав: он с его «танцульками» мало кому был нужен. По вечерам он подрабатывал официантом, а утром носился по городу доставщиком жареной курочки. Вся одежда пропахла маслом из фритюра, а на руках виднелись ожоги и синяки: порой тому причиной были недовольные гости кафе, а иногда — плохое настроение отчима. Каждый день был похож на предыдущий, оставляя болезненный след и таща тушу парня от места к месту, без жалости и сочувствия. Минхо был мутной дымкой, которая никак не могла раствориться в воздухе, но и жить так было невыносимо. Время отрывало от него куски, не встречая сопротивления. Надежда — смелый концепт, а Хо всё больше походил на труса. Минхо всё чертовски надоело: нужно было бежать из города. Потому что если он останется в этом месте, то оно его убьёт. Оно не будет жалеть какого-то случайного паренька, которому не везёт в жизни. Нет. Город перекусит им и забудет. И в некоторые дни Минхо стал замечать, что ждёт. Не бежит или боится, нет. Он будто взывает к этому. Возможно, другим таким же несчастным выражение лица Минхо было знакомо, поэтому один посетитель в кафе посоветовал этот фонарь на задворках их городка. Мол, если придешь туда к девяти вечера, то можно попросить о чём угодно, и обязательно всё исполнится. — Что вы попросили, сонбэним? — посетитель кривовато растянул губы и достал сигарету. — Ничего, у всего есть своя цена, а я не люблю платить по счетам. В тот день Минхо пришлось оплатить обед этого господина, потому что тот не соврал — он сбежал, не оставив ни воны за съеденное. И несмотря на это, Минхо решил сходить к тому фонарю, а что ему терять? Если сейчас он заболеет, так может, город наконец получит своё. А если попросит, то… Минхо не о чем просить. Он это тоже понимает. Любящих родителей? Оплаченную учёбу в универе? Он будто всем этим перегорел, так зачем он был здесь? Правда, было кое-что, о чём он боялся помыслить, да и как-то нечестно это было бы по отношению к… — Хён! — Минхо встрепенулся, он же вроде ему не говорил, где будет. Или всё-таки от усталости забыл об этом? — Сынмин, что ты тут делаешь? У тебя разве завтра нет зачёта? — парень приблизился к Хо, он немного запыхался и сейчас старался глубоко дышать. — У тебя тоже смена в кафе, но ты тут. — Не бери пример с хёна, он делает глупые вещи, — Сынмин улыбнулся. Его мягкие черты лица осветились фонарём. Когда-то Минхо мечтал, чтобы Сынмин стал ответом на все его вопросы, но он давно отказался от этой идеи. Сынмин вцепился в Минхо, как репейник, и как бы парень не пытался бежать, его всегда находили. Когда Минхо исполнилось пятнадцать, он ушёл из дома, и Сынмин, ещё такой маленький Сынмин, единственный забил тревогу, что Минхо не было несколько дней в школе. Заставил учителей сходить домой к родным друга, а потом со своими родителями даже обратился в полицию. Минхо быстро нашли, он перебивался объедками и прятался недалеко от их района в подвалах. Мать в первые же минуты после его возвращения отчитала Хо, а отчим влепил оплеуху. И только Сынмин на следующий день в школе его крепко обнял. Минхо тогда вырывался, кричал грубости, но Мин лишь крепче прижимался и лепетал, что его любимый хён нашёлся. Угораздило же Хо единожды утешить плачущего ребёнка на детской площадке, и теперь их жизни были переплетены. Но он не мог пройти мимо, никто не должен плакать в одиночку, особенно такой добрый ребёнок, как Сынмин. С тех пор Минхо не раз его защищал от старших ребят, которым почему-то не понравилось, что парня выделяют учителя за его успеваемость в учёбе, да и вообще: «Минхо, он какой-то странноватый. Постоянно то бурчит себе под нос, то напевает. И будто свысока смотрит, он думает, что мы хуже него!». «Пусть думает, мы всё ещё отребья, а у этого парня есть будущее», — крутилось в мыслях Минхо, но остальных просто просил не лезть. Сынмин таскал ему домашнюю еду и пластыри, сидел рядышком тихо-тихо, порой прижимаясь плечом к плечу. Он был рядом, когда Минхо не поступил, и когда отчим потратил все накопленные деньги Минхо на выпивку и ставки. Он не знал, но Сынмин пошёл в универ в их родном городе лишь по одной причине — боялся, что хён растворится, если отойти слишком далеко. Минхо прощал этот город лишь потому, что в нём был Сынмин, и к нему город был порой ласков, но старший не был этому удивлён. За эти блестящие глаза он готов был многое отдать, если вереницы домов и заборов падут перед Сынмином в немой мольбе о власти над ними, то Минхо лишь заодно преклонит колено. Он давно сдался, но перед Мином об этом упоминать не хотелось. Не расстраивать же друга. Вдруг он последовал бы за ним? Как и сейчас под этим фонарём в 21:01. Никто другой не явился, да и просьбы не было. Для себя не было. А вот для Сынмина… «Пусть он обо мне забудет. Мир большой и чудесный, пускай он позовёт его за собой. Ему не место в этом городе, ему не место рядом со мной». Сынмин укутал старшего в свой шарф. Мин щурил глаза от света и мимолётно коснулся чужой щеки. Лёгкое и осторожное прикосновение, будто немая просьба и попытка не нарушить хлипкие устои. Хотелось построить новое, предложить большее, но Минхо отвёл взгляд. Искушенье велико, Минхо привык себе отказывать. — Хён… — Пойдём, я провожу тебя до дома. Переставай так поздно слоняться по улицам, ты хоть ещё помнишь приёмы самозащиты, которым я тебя обучил? — Конечно! Я уже не ребёнок, способен за себя постоять. — Я знаю, — а внутри Минхо всё сжималось, вот бы Сынмину не приходилось выращивать броню, с каждым годом наивность заменялась серьёзностью. Порой нахмуренные брови выдавали стойкость и готовность броситься в бой, всё чаще Минхо наблюдал за этим, когда Сынмин сталкивался с его отчимом. Хо тряхнул головой, надо поспешить, завтра Мину на учёбу. Может ему и самому повезёт, и отчим будет уже спать, тогда удастся прошмыгнуть в свою комнату незамеченным. — Я могу и тебя защитить…— Минхо сначала не понял, что Сынмин продолжил что-то говорить, слишком глубоко увяз в мыслях о том, как поскорее бы закончить этот день, но друг в то же время всё ещё тараторил. — Я немного подзаработал на репетиторстве, и подумал, что моих сбережений и денег с твоих подработок хватит, чтобы вместе снимать квартиру! Тебе не придётся возвращаться к отчиму с мамой, я могу тебя подготовить к подаче заявления на другую специальность в универ, это для начала. Ты и с танцами можешь ещё попытаться. Они же не совсем идиоты, чтобы упускать такой талант! Я разузнаю в своём универе, вдруг есть какие-нибудь стипендии или льготы, мы бы вместе… — Сынмин, остановись. Этого не будет, — Сынмин начал судорожно выискивать что-то на лице Минхо, прореху в его броне, в холодном взгляде и сжатых губах. Хо держался, как мог, если друг надавит, то он сдастся, всегда сдавался, но младшему необязательно было знать о его слабостях. Он и так слишком много неприятного про него знал. — Но почему? — медленно произнёс Сынмин. Они стояли посреди пустой улочки, через пару домов будет общежитие, и там они разойдутся по обыкновению, Минхо вздохнул. Осталось совсем чуть-чуть, надо как-то перевести на другую тему, но он не сдержался. Вопрос вырвался, и забрать бы его уже никак не получилось. — Зачем тебе лишние проблемы? — Сынмин молчит, и смотрит куда-то очень глубоко внутрь Минхо, тому не по себе от тяжёлого взгляда, но в нём всё равно спрятано столько родного и близкого, что парень не пытается от него закрыться. Наконец Сынмин прерывает тишину улицы. — Проблемы? Какие проблемы, хён? — Я эти проблемы. У меня ни гроша за душой и нет будущего, Мин. Не нагружай себя лишним балластом, — таким злым Минхо Сынмина никогда не видел. Тот сжал ладони в кулаки, нахмурил брови и выпрямился во весь рост. Он был готов вцепиться в глотку Минхо, но старший не понимал, за что? — Не смей так говорить, — медленно и с расстановкой сказал Сынмин, Минхо стало не по себе, он будто врос в землю, — ты мой близкий человек, а никакая не проблема! Завтра мы пойдём искать квартиру и заберём твои вещи из дома. Всё. С этими словами Сынмин зашагал по направлению к общаге, не дожидаясь, что ответит Хо. Звучало правильно, даже как-то в стиле Минхо, когда Мин забрал себе его дерзость? Играть в поддавки не было смысла, победа была присуждена ещё до начала. Минхо ещё сделает попытку брыкаться, даже скорее не одну, может Сынмин сжалиться над ним и не станет его тянуть из болота? Так будет лучше для младшего, маленький акт заботы вместо такого болезненного согласия. — Эй! Ким Сынмин! А ты моего согласия спросить не хочешь? — крикнул ему в след Минхо, его губы растянулись в улыбке. — Нет! В наших отношениях я за мозги отвечаю, тебе доверия нет, — Минхо нагнал друга, смешок сорвался и растворился в ночи. — Вот паршивец! Я не учил тебя так разговаривать со старшими. — Если старшие мёрзнут посреди ночи в сомнительных местах и рискуют заболеть, поверив старой городской байке, то и уважительного обращения не заслуживают, — Сынмин совершил неслыханную дерзость, показав язык. — А ты откуда знаешь про фонарь? — тут Сынмин немного замешкался и притупил взгляд. — Погодите-ка, да ты тоже туда ходил! — Ходил, ну и что!? — Да ничего, — замолчал Хо, а сам всё в лицо младшего хитро заглядывал, — что попросил? — Это неважно… — Обижаешь, я думал между нами нет секретов, — Сынмин помрачнел, и Минхо даже оступился, не ожидая такой резкой перемены, но друг вовремя успел его потянуть за рукав. — Эй, Мин, ты чего? — Есть один секрет, — будто что-то ядовитое разлилось в воздухе, это тяготило и не давало возможности спастись, Минхо попытался успокоить парня. — Хорошо, это же не страшно. Я не обижаюсь на такие вещи, — но Сынмин мотнул головой и остановился перед дверьми общежития. — Я попросил… — Сынмин вдохнул резко и неровно, Минхо взял его за руку и стал гладить костяшки. Он частенько так делал перед важными экзаменами друга, Мин утверждал, что этот маленький ритуал заряжал его на успех. — Ты можешь не говорить, — но младший перебил его. — Я попросил, чтобы хён был счастлив. Но… Ты каждый день угасал, и всё меньше хотел проводить со мной время, и я понял, что тот фонарь не сработал. Тогда я начал копить деньги, если ты не хочешь со мной жить, то всё в порядке, но, пожалуйста, возьми накопленное и съезжай из той поганой квартиры. Я боюсь, что иначе в один день не дозвонюсь до тебя, потому что… Потому что ты решишь, что больше не хочешь продолжать, — Сынмина била дрожь, пальцы подрагивали, а он сам будто скукожился вдвое. Такой искренний и такой храбрый, Минхо потянул его за плечо и обнял. Он надеялся, что ему удаётся хорошо притворяться, но видимо Сынмин всегда видел Минхо насквозь. Мысли о конце его посещали не первый год, просто в последнее время они стали назойливее, и Минхо бы не сделал… Он думает, что не сделал бы, потому, что, обнимая такого тёплого Сынмина, он не понимает, как он смог бы доставить ему такую боль. Мин ведь не говорил ничего, не спрашивал. Он продолжал вытаскивать Хо в редкие выходные, чтобы провести их вместе; забегал в кафе, чтобы понаблюдать за тем, как хён работал. Перед сном желал доброй ночи, а утром просил скинуть ему смешные видео с котами, потому что Минхо в этом разбирался лучше, чем он сам. Сынмин всегда наполнял мир вокруг Минхо, и если тому казалось, что он эгоистично пользуется этим, то младший в тревоге за близкого и в такой открытой привязанности продолжал давать это всё ему. Хо знает, что нужно поставить точку, провести черту, да что ещё там делают взрослые люди!? Но он не может, не хочет и не будет. Минхо гладит Сынмина по голове в последней попытке отсрочить своё решение, жалкое сопротивление, которое лишь для вида. И он считает до десяти, сжимает в пальцах куртку Мина и даёт себе ровно ещё два мгновения, потому что следующие слова будут слишком опасными, но они больше не вмещались в его грудную клетку, и он устал чинить им препятствия. — Ты мне нравишься, Сынмин, — дыхание младшего на секунду прервалось, а потом Минхо услышал еле уловимое. — Ты мне тоже, хён, — и будто ничего не изменилось. Мир не стал лучше, проблемы не исчезли, а эти чувства… Они же всегда были. Просто без слов, но рядом. В случайных касаниях, что длились чуть дольше, отчего начинали оставлять следы нежности на коже. В желаниях: увидеться завтра, а потом и днём после, и так до бесконечности. В вере, что если потянуться, то не отвергнут, а сделают шаг навстречу. Это был действительно секрет, а теперь это может стать обещанием. — Хочешь ещё немного погулять до закрытия общаги? — А ты… — так близко, внутри всё заныло в попытке сократить крохи расстояния. Они встретились лбами. Дыхание Сынмина смешалось с его дыханием, и Минхо понял, что больше не хочет держать дистанцию. — Я и ты завтра после твоего зачёта пойдём смотреть квартиры. А потом я отведу тебя на первое наше свидание. И ты знай, Мин, что хён счастлив. Рядом с тобой невозможно иначе, — взяв Сынмина за руку и переплетя пальцы, Минхо повёл его плутать по извилистым улочкам, пока у них оставалось ещё немного времени, чтобы провести его вместе. Может вот, что нужно было просить Минхо, стоя у фонаря? Шанс. Шанс, чтобы попытаться ещё раз, но уже с тем, кто знает все его секреты, и несмотря на них, готов с ним разделить и обещания.