Едкая сладость

Я ненавижу эту твою ухмылку. Ненавижу, как уголки губ дергаются вверх с этой самоуверенной ленцой, как тени на лице смягчают выражение, будто ты просто развлекаешься. Как ты смотришь на меня — слишком внимательно, слишком глубоко, будто хочешь проникнуть в самую суть, сорвать с меня кожу одним только взглядом.   Твоё лицо… слишком совершенное. До раздражающей, до нестерпимой безупречности. Оно должно быть испорчено.   Хочется разбить его. Оставить на этих скучных, красивых чертах кровавые отметины, вписать своё имя синяками на скулах, растянуть губы болью, а не этой чертовой ухмылкой.   А твои глаза… Эти тёмные, глубокие глаза, в которых можно утонуть. Которые затягивают, словно омут, и мне уже не вырваться. Они должны принадлежать мне. Я бы выколол их, посадил в стеклянную банку и любовался ими каждый день, чтобы знать — они смотрят только на меня.   Но ты, конечно, не исполнишь мою мечту.   Ты пьёшь что-то крепкое, замешанное тобой же, играя с прозрачностью стекла. Легко, расслабленно подносишь стакан к губам, чуть пригубливаешь, смакуешь, задерживаешь вкус, прежде чем поставить его обратно. Потом медленно, с уверенностью, тянешь меня за руку, заставляя сесть к тебе на колени.   Твои пальцы ложатся на мою талию. Тепло ладоней прожигает даже сквозь тонкую ткань.   Хочется тебя придушить за такую произвольность.   Мои руки поднимаются, обхватывают твоё белоснежное личико, пальцы скользят по скулам, касаются губ. Они мягкие, податливые, слегка влажные от алкоголя. Через секунду я впиваюсь в них, целую жадно, грубо, с требовательностью. Алкогольный привкус смешивается с металлом — то ли от твоей крови, то ли от моей.   Губы рвутся под моими зубами, я чувствую, как капля алой жидкости стекая по подбородку, оставляет след. Ты стонешь, но не отстраняешься. Наоборот, твои ногти больно царапают кожу, оставляя огненные полосы.   Продолжая это, я спускаюсь ниже. Мои руки скользят к твоей шее, пальцы сжимаются вокруг неё, чувствуя, как под кожей бешено колотится пульс.   — Ну чего ты, Владик? — шепчу, поднося губы к твоему уху. Горячее дыхание касается кожи, и ты вздрагиваешь. — Сам же этого хочешь.   Твоя шея такая тонкая, хрупкая. Так бы и впился ногтями, разорвал её, пробил сонную артерию, посмотрел бы, как кровь струится по твоей бледной коже, окрашивая её в багровый. Но, увы, я люблю тебя.   Ты выдыхаешь моё имя — слишком сладко, слишком тягуче, так, что хочется блевануть.   А потом твои руки оказываются под моей футболкой. Ты не торопишься, изучаешь, ласкаешь, мнут пальцы, добираешься до сосков, дразнишь, сжимаешь, доводишь меня до дрожи, до тихого, срывающегося с губ выдоха.   Ты опошляешь меня.   Я спускаюсь окровавленными губами к твоей шее, оставляю засосы, впечатываю их глубже, так, чтобы остались надолго, чтобы ни одна рубашка не смогла скрыть следов, которыми я тебя помечаю.   Твоё дыхание сбивается, пальцы сжимаются на моей коже, а внизу, в самом низу твоего живота, я чувствую твоё возбуждение.   Ты хочешь меня.   Так же сильно, как я хочу тебя. Твои руки спускаются ниже, оглаживают мои бёдра, скользят по коже, вызывая новые вспышки мурашек. Ты сжимаешь её, словно проверяешь, насколько я дрожу. А потом ловко расстёгиваешь мои штаны, стягиваешь их вниз. Я замираю на мгновение, улавливаю твой взгляд. Глаза горят. Ты хочешь большего. И в следующую секунду ты притягиваешь меня к себе, снова впечатываясь в губы. И пока ты целуешь меня, твои наглые пальцы пробираются под последнее препятствие. Холодное прикосновение. Влажное. Я чувствую, как ты плюёшь на них, и прежде чем я успеваю что-то сказать или хотя бы вдохнуть — ты входишь в меня. Резко. Я замираю. А потом запрокидываю голову, закусываю губу, стискиваю зубы. Стараюсь не издать ни звука, не дать тебе того, чего ты хочешь. Какой же ты извращённый. Два пальца. Глубоко. Резко. Ты двигаешься уверенно. Я чувствую каждый толчок, каждое скольжение. Чувствую, как меняются твои движения — то мучительно медленные, то резкие, обрывающие дыхание. Я шумно выдыхаю, держусь на последнем издыхании. Тебе это нравится. Дразнить меня. Доводить. Мучить. Но мне тоже. Ты наклоняешься ко мне, спускаешься к моему слабому месту. Я чувствую тепло твоего дыхания на коже. Горячие губы, оставляющие новые отметки. Засосы. Следы, которые будут гореть ещё долго. Ты шепчешь моё имя. Просишь, чтобы я стонал. Требуешь этого. Говоришь грязные, пошлые вещи. Я не отвечаю. Только ухмыляюсь. Жаром накатывает удовольствие. Оно прожигает меня изнутри. Я отвечу тебе тем же. Руки опускаются вниз, пальцы ловко расстёгивают ширинку твоих штанов, расстёгивают пуговицу. Я знаю, что ты ждёшь этого, чувствуешь, как мои руки скользят по коже, будто дразню. Но как только я приподнимаюсь, собираясь снять их с тебя, ты вонзаешься глубже. Глухой, срывающийся стон вырывается из моего горла. Мне даже не удаётся опуститься обратно на твои колени — слишком резкие толчки, слишком жёстко ты вбиваешься в меня пальцами, не оставляя шанса на контроль. Ты усмехаешься, наблюдая за моей реакцией, одновременно стягивая с себя трусы. Вынимаешь пальцы, но даже после них внутри пульсирует жар. Я не успеваю отдышаться, не успеваю собраться, как ты плюёшь на ладонь, проводишь по своему стоячему члену. Он твёрдый, горячий, напитанный желанием. И находится прямо перед моим пахом. Я не могу оторвать взгляда. Ты подзываешь меня — неторопливым движением руки, взглядом, требующим подчинения. Я подчиняюсь. Приподнимаюсь, медленно опускаюсь на тебя, ощущая, как он входит. Слишком большой. Чувствую каждую деталь, каждую новую глубину, к которой ты меня подводишь. Но тебе этого мало. Ты без капли жалости сжимаешь мои бёдра, с силой насаживая меня до самого конца. Я задыхаюсь, прерывисто выдыхаю, голова запрокидывается назад. Ты смотришь на меня. Как будто загипнотизированный. Руки сильнее сжимают талию, задают темп. Сначала медленно, позволительно. Но потом… Ты целуешь меня — глубоко, жадно, бесцеремонно. В этом поцелуе нет нежности, только безудержный голод. Ты движешься быстрее, засаживаешь глубже, каждый толчок отзывается внутри напряжённой дрожью. Это омерзительно. Это слишком хорошо. Прошу… не останавливайся. И только перед тобой, Владик, я опускаюсь до такого уровня, что прошу трахнуть меня. Ты удовлетворяешь каждое моё желание. Ты двигаешь меня без остановки, легко поднимаешь за талию и снова опускаешь вниз. Между нами раздаётся скабрёзный хлюпающий звук. Ты ужасен. Мои стоны становятся всё громче, ногти глубже впиваются в твои плечи, оставляя красные царапины.   Ты только ухмыляешься — тебе нравится, как я реагирую, нравится, что я больше не могу сдерживаться.   Ты стонешь в ответ, приподнимаешься сам и каким-то образом вонзаешься ещё глубже.   Прямо в то самое место.   Туда, откуда мгновенно разливается разрывающее, пульсирующее удовольствие.   Вскрик срывается с губ, эхом разносится по комнате.   В глазах мутнеет, перед ними вспышки.   Я чувствую, как по телу растекается приятное до тошноты чувство — волнами, накатывающими всё сильнее.   Ты вновь подчинил меня.   Вновь удовлетворил.   Как же я тебя ненавижу.