Позволь забрать твой грех.

Эпилог.

Эндрю был одним из тех, кого смертные привыкли звать демон, кто-то нагло превышал его статус: «Сатана!!». На самом деле в его мире все эти клише не имели значения. Ты просто был, получал задание, исполнял и возвращался в бесконечный офис, который так же клишированно называли адом; и так по кругу. Парень не знал было ли его имя настоящим, и был ли он вообще кем-то, часто надеясь что все происходящее вокруг - бред его сумасшедшего мозга, пока его грешное тело лежит в мягкой комнате. Эндрю Миньярд, так было написано на потертом бейдже, прицепленном к аккуратно выглаженному пиджаку. На самом деле, он никогда не мялся, да его даже снимать не приходилось. Им не нужна была еда, сон, посещение уборной, или другие вещи, о которых были наслышаны обитатели данной корпорации. Их было много, вокруг расстилались бесконечные столы с тяжёлыми папками, полными досье лиц, чья жизнь подходила к своему логическому завершению. Включали они в себя подробное описание своих грехов, иногда злодеяния их семей, в редких случаях - карму прошлого обращения души. Вы бы когда-нибудь поверили в то, что Австрийский художник был лишён жизни уже трижды? Два невинных человека, две жизни, загубленные за то, что их душа совершила грех, так вы подумали, да? Каждое из обличий было гнилым, от души веяло мраком и хаосом, так что можно считать, заслужено убиты. Эндрю был одним из так называемых вестников смерти, тем, кто забирал души грешников разными способами: иногда, втираясь в доверие жертвы и помогая ему свести счеты с жизнью, иногда в обличье чёрной кошки перебегал дорогу особо суеверного, руша не только его день, но и остаток жизни, иногда просто выводил душу из уже бездыханной оболочки. Играла здесь лишь удача и то, какое дело будет следующим в бесконечной папке. У них была своя жизнь, если её можно назвать таковой, за пределами этого стола. Были друзья, коллеги с которыми можно было поболтать в пересменку, у кого-то даже была любовь. Но никто не знал правды своего появления здесь. Может, их души были рождены с нескончаемым количеством грехов, и чтобы позволить земле не развалиться раньше положенного, им дали такую работу, может, это было наказание за что-то из их прошлой жизни. Но никто не исключал того, что могло быть благословение. Вечная жизнь, без возможности познать скорбь или утрату, без бренного существования, зная свой долг и имея смысл. Раньше, ещё очень давно, до появления здесь Джозефа, сотрудники не ведали о всех этих благах, не позволяли человеческому проникнуть в их сознание. Но как говорят их «старички» - потеренное поколение, молодые сотрудники и даже стажёры, в коих кругах обитал Миньярд последнюю сотню лет, лезут дальше, чем их просят. И блондин их понимал, безотказно выполняя работу, не видя в грешниках чего-то большего, нежели очередную пропавшую душу, даже проводя с ними дни в обличии любимого человека, питомца, или даже ребёнка, хоть всё это и было редкостью в его работе. Метаморфозы в их деле - не редкая практика, да. Он был кем угодно, но ни разу не видел в отражении себя. Его привычная внешность, его реальный облик, до ужаса человеческий и обыденный, собственно говоря, как у всех его коллег. Блондину чаще попадались задания, походящие на скинутый на голову несчастного рояль; может быть пару тройку раз он и облачался в важного для грешника человека, но больше привык быть гонцом или не щадящим никого убийцей. До одного момента.

***

Грех нельзя вымолить, отказаться от действий, как своих, так и чужих. Нил Абрам Джостен знал об этом как никто другой. Прирождённый игрок экси с несчастной судьбой, искалеченный не только душевными страданиями, но и телесными. Сын Мясника с ранних лет был покрыт шрамами с макушки до пят, привык к крови, крикам и искусно обращался с холодным оружием. Конечно, бывший Веснински не мечтал о ткани судьбе, да и его матушка тоже не горела желанием отдавать своего сына в клан Морияма или оставлять наследником мафии. Долгие годы в бегах научили Абрама многому, показали не только жизнь, но и смерть. Так он похоронил мать, а за ней и отца, отказался от прошлых имён и стал самим собой. – Нил Абрам Джостен. – звучало из уст нападающего каждое утро, будто за два года жизни он так и не привык носить своё, уже настоящее, имя. Лисы уже вошли в тройку лучших, а имя десятого номера звучало так же громко, как и Кевина, его сокомандника, и близкого друга. Всё шло как нельзя гладко, жизнь казалась нереальной, словно рыжий был в коме, или на край, обдолбался наркотой в клубе и забылся. Конечно, старые привычки изжить не получалось, рядом оставалась вечная паранойя, ожидание какого-то подвоха.

***

Эндрю.

Одно из дел, что досталось Эндрю, казалось, весило пол тонны. На каждой странице дела номер 1910 было мелким, выделяющимся своей резкостью, почерком выведено более сотни грехов, и только один принадлежал самому подопечному. Всё остальное досталось в наследство от родителей. Сотни смертей упали на плечи молодого парня, от чего досье почти светилось красным, а его изучение заняло добрые трое суток. Блондин был готов самолично задушить того, кто заставил так попотеть над одним лишь изучением материалов, ведь обычно устранение занимало не больше суток. В конце стояла пометка: «Требуется внедрение в жизни Грешника 1910, для получения доп.информации. Требуем незамедлительно поступить на пункт распределения. » Издав ещё один несчастный вздох, блондин оттянул галстук, позволяя шее почувствовать больше прохлады, и почти сразу направился на пост. Информации, для самого Миньярда, было вполне достаточно, могли бы уж без формальностей позволить сделать свои дела, уронить рояль, прирезать в подворотне или на крайний случай, просто помочь сердцу грешника остановиться. На пункте распределения, что выглядел как вход в здание, сидела миловидная девчушка, что вовсе не была похожа на вестника смерти, она занималась подбором внешности, доверяла в руки служащего его «судьбу» и давала дополнительную информацию. Эндрю редко сталкивался с ней, но знал от корки до корки то, что его ждет. – Эндрю Джозеф Миньярд. Дело 1910, Нил Абрам Джостен. С делом ознакомлен. – вместо приветствия, сухо отозвался невысокий парень, скучающие поглядывая на серые стены офисного зала. – Здравствуйте. Прекрасно, тогда не буду медлить. Вашей целью на этот раз будет стать близким грешника, и вынудить на самоубийство. – в её руках была очередная папка, уже куда тоньше: большими буквами по центру было выведено имя. Его имя. Была фотография, с лицом Эндрю, куда менее формальная, но на ней однозначно был сам вестник. – Не буду заставлять вас начинать допрос. Грешник держался за свою жизнь слишком долго, сейчас же самым тяжким наказанием будет заставить его проститься с жизнью. Вам понятна ваша задача? – Да. – вопросов было куда больше, чем обычно, да и интерес к несчастному разгорелся куда более яркий, чем до. Почему он останется собой? Почему так жестоко для того, чьей вины нет ни в одной смерти? Чтож, Эндрю решил узнать это уже от самого подопечного. – Когда я могу отправляться?

***

Нил.

В самос конце сезона новоиспеченный вратарь Лисов совершил попытку суицида, благодаря чему пришлось экстренно искать нового, чем и занялись Нил, Кевин и Ваймак. Перебирая кучу дел, пересматривая десятки, а то и сотни записей игр, наконец, на их счастье, попался почти идеальный, но странный, игрок. Низкорослый, но накаченный, блондин, держащий ворота под своей защитой так, словно одно попадание сулит смерть всего живого. – Кевин, ты погляди, черт, да он нам нужен... – челюсть голубоглазого почти отвисла, в моменте, когда почти двухметровый шкаф не смог забить гол. – Ага-а-а.... Отец, откуда он? – Дэй и Тренер ещё с конца первого курса Джостена объявили о своём родстве, и сейчас, как никогда раньше, были близки. – Милпорт, Аризона. На удивление, та же школа, где мы нашли нашего сорванца. Кстати говоря, он заинтересован в нас. – тренер, чей выбор уже был сделан, как и выбор его подручных, выглядел как никогда довольным, изучая последние детали досье. – Эндрю Джозеф Миньярд, 19 лет, сирота, обойдемся в этот раз без знакомства в его городке. Парниша согласен прилететь к нам сразу, после окончания школы. Вопросы? Джостен и Дэй, как истинные экси-фанатики, уже с головой погрузились в мечты о новом «стальном» вратаре, пропуская слова тренера мимо ушей. Конечно, они получат по шапке за отсутствие уважения, но ради влажных мечт можно и потерпеть, не так ли? Времени до выпуска оставалось не так много, счёт можно было перекидывать с недель на дни, от чего молодые звезды, словно две сплетницы, весь день, до начала тренировки, потратили на обсуждение своего будущего коллеги, пока оставляя его личность и существование в тайне от остальных лисов. Безусловно, их отношения сложно было назвать дружескими, так, с натяжкой, но всё лучше того, к чему пришёл Джостен на первом курсе. Конфликты почти сошли на нет, команда умела работать сообща и даже если в лицо они могли вести себя словно чужие, спины друг друга Лисы прикрывали. Рыжий стал их спасением, то ли из-за своего буйного характера, то ли из-за всех козней, что подкидывали им друзья нападающего в период первого курса. Возможно старички просто боялись за свою жизнь. Жизнь Лисов стала куда лучше на втором курсе Нила. Они научились побеждать, шли с гордо поднятыми головами, дошли до финала во второй раз, но их несчастный вратарь не позволил закончить начатое. Нет, безусловно, каждый из них переживал за Льюиса, но обида за проебанный финал держалась у всех(особенно у нападающих). Команда часто выбиралась куда-то вместе, открыто шла на контакт с журналистами, да и в Пальметто они стали любимчиками. Идиллия, никак иначе назвать это нельзя.