Я больше не твой ассистент

Всё должно было быть хорошо… Но лишь быть. Ещё два вечера назад Фиддлфорд предупреждал, говорил, что конструкция нестабильна и может произойти абсолютно всё. Говорил, что если они запустят портал, то могут произойти события, за последствия которых учёные дорого расплатиться. Стэнфорд промолчал, но потом ответил, что Фиддс может проваливать, если так сильно боится взгянуть на открытие мирового масштаба. Он доверился музе… Слепо следовал наставлениям настоящего монстра, но так было до определённого времени. Когда уже было поздно Форд всё же опомнился, но прогадал со временем. Теперь, когда у него больше не было лучшего и единственного друга он начал ценить то, что не ценил до утраты. Фиддлфорд был для него даже больше, чем друг и Пайнс это прекрасно понимал. Теперь, он не может изменить прошлое. Стэнфорд брёл по одной из городских улиц вечером. Несмотря на то, что был уже апрель, холодный ветер давал о себе знать. Он колол шестипалые ладони и беззаботно трепал русые волосы. Учёный шёл, стараясь ни о чём не думать. Потому что подумаешь и вспоминаешь те дни, когда они были с музой друзьями, а с Фиддсом идеальными партнёрами. Форд не заметил, как чуть тёплое солнце село, совсем стемнело и вдоль тротуара зажглись фонари. Если он вернётся домой, то там снова и снова будет слышать этот жуткий шёпот Билла, который медленно, но верно сводит с ума, оставляя погостить паранойю. Молчание, царившее повсюду, нарушила какая-то группа людей в красных плащях. Они промелькнули меж домов сначала один раз и Пайнс решил, что ему показалось. Потом они проскочили в переулок раза два и он пошёл за ними. Что за секта? Кто они? Зачем следят за мной? Они как-то связаны с тем, что мой проект достиг критической точки? Возможно, это дело рук Фиддлфорда. Знаки слишклм знакомые… Неужели надо так трудиться, чтобы забыть?! Учёный ускорил шаг и окликнул загадочный культ, так старавшийся уйти незамеченными. — Эй, кто вы? — Мы невидимы, мы невидимы! — Отозвалось пару человек и они стали убегать. — Ещё как видимы, идиоты! — Полетело вслед. Стэнфорд хотел догнать этих загадочных личностей и побежал прямиком за ними. Уходя от преследователя, они пятляли по улицам, а потом, свернув за угол и выждав момент, бросили пару мусорных баков под ноги Пайнсу, и тот упал. — Мы невидимы! — Ещё говорили учасники секты и отрывались всё дальше от Форда, который оставил попытки погони. Он встал, отряхнулся от листьев и прочего мусора, вернул очки на законное место. После демонстративно поправил плащ и направился в темноту, в надежде, что хоть что-то там найдёт. Разбежались все, кроме одного силуэта, выглядывающего из тени, смотрящего на учёного и его действия. Он уже было хотел подойти к нему, но Форд его опередил. Услышав шорохи в очередном закаулке, Стэнфорд насторожился и положил руку на пистолет. Он уже не мог выходить из дома без оружия, но и не мог находиться в доме без него. Учёный сходил с ума, зная, что за ним следят ежесекундно и никогда не оставляют без пары глаз. — Кто бы ты не был, выходи немедленно! — Сказал Форд в пустоту и направил пистолет туда же, подходя всё ближе. Человек в красном одеянии сдался без боя и вышел с полнятыми руками навстречу Пайнсу. Он подходил всё ближе и это всё больше напрягало обоих. Наконец они встали вплотную и загадочный странник снял капюшон. Пайнс предполагал, но не ожидал этой встречи. Его сердце заколотилось и он уронил пушку на землю. Взгляд Форда стал грустнее, на глазах стали наворачиваться слёзы, а разум помутнел. — Фиддлфорд… — Проронил учёный. — Верно. Но я больше не твой ассистент!!! — Ответил Макгакет, холодно смотря на бывшего друга. Фиддс приставил стиратель памяти прямо ко лбу Форда, грозясь стереть все воспоминания о себе. Он узнал еоо сразу, как только заметил на улице в поздний час. Пайнс даже не вздрогнул от вида дула оружия Фиддлфорд. Билл вытворял с ним фокусы страшнее, поэтому просто лишиться воспоминаний было бы не так горько. Хотя, если брать именно воспоминания о Фиддсе это было бы ещё одной утратой. Ему ничего не оставалось, как признаться во всём честно. — Прости меня… Мне… мне вряд ли есть, что добавить. Я глупец… — Стэнфорд заплакал. Он снял очки, утёр слёзы рукавом и сел на траву, только-только зазеленевшую. Макгакет смягчился и убрал стиратель памяти в глубь красной накидки, чтобы точно его не использовать или чтобы Форд не совершал ошибок и не стёр себе память целиком. — Эй, тише… — Прошептал старый приятель. — Фиддлфорд, я… ты… Я должен был спросить, всё ли в порядке с тобой… Я задал иной вопрос… Я позволил тебе покинуть мою жизнь… Прости… прости меня пожалуйста, если сможешь… — Он продолжал рыдать, захлёбываться слезами, утрирать их и повторять цикл снова. Фиддлфорд просто сел рядом и слушал. Слушал извинения, жалобы, воспоминания… Всё смешалось в единый поток мыслей, который ничто и никто сейчас не может прервать. Что-то из рассказов он помнил, что-то нет, но слушал всё и запоминал заново детали. Он забыл про портал, гремоблина, Шейп-Шифтера и других существ, но помнил, что поругался со Стэнфордом. Не помнил причину, но Форд всё объяснил заново, припав к нему на коленях. Да, это всё ещё оставалось лишь больными отголосками, но они имели место быть. Боль душевная есть у каждого. Просто не все могут её излить и не всегда делают жто правильному человеку. Пайнс не ошибся в выборе такового, но тот помнил не всё. Макгакет запустил пальцы в волосы Стэнфорда и потрепал их небрежно, подражая ветру. Он немного задумался, посмотрел ещё немного на своего горе-учёного и улыбнулся. — Я стёр много неприятныых воспоминаний, но всегда помнил тебя. Я не хотел возвращаться… мне… мне было страшно. Сейчас ты сам нашёл меня. Я прощаю тебя, Форд… — Правда? — Тот недоверчиво глянул на бывшего ассистента и в последний раз утёр слёзы. — Правда. — Фиддс мягко улыбнулся и притянул к себе Пайнса. Задать вопрос «что ты делаешь?» учёный не успел. Фиддлфорд накрыл его губы своими и спустя полгода смог снова его поцеловать. Поцеловать желанно, тепло и нежно, беря Форда за две исхудавшие щеки ладонями. Прикусывая нижнюю губу Стэнфорда и заставляя стонать от удовольствия в поцелуй. Бессвязное мычание прервалось, когда прервался поцелуй, полный любви и страсти. Учёные, все красные от небольшой неловкости, отдышались, взглянули друг на друга ещё раз и обнялись так крепко, насколько смогли. — Пойдём домой. – Сказал Стэнфорд и взял Макгакета за руку. — Пойдём. Они шли до хижины под звёздным апрельским небом и любовались им, как раньше. Их больше никто и ничто не разлучит... Ad astra per aspera.