Гангстер

***

Лино вызвали в участок посреди ночи. Нередкое дело в его профессии, потому он не был особенно удивлён. К сожалению, преступность не работает как порядочные граждане в восьмичасовых сменах и не отдыхает на выходных. Будь воля Лино, он бы вообще прикрыл эту компанию, но он не всемогущий герой, а всего лишь следователь. Потому приходилось бороться помаленьку. – Следователь Ли, простите, что так поздно побеспокоили, но дело срочное, – тараторила сотрудница из его отдела, передавая ему папку с документами. – У нас произошло новое убийство. Сын потерпевшего сейчас дает показания, и дело кажется непростым. Он говорит, что оказался на месте происшествия, потому что ему на телефон поступил звонок с телефона отца. Но при этом он понятия не имеет, кому принадлежал голос. – Что сказал ему предпологаемый убийца? – уточняет Лино. – Это и предстоит выяснить. Дверь допросной открывается, показывая потерпевшего. Сначала Лино думает, что что-то путает из-за позднего времени суток и потемок, но, подойдя ближе, действительно понимает, что парень ему знаком. Хан Джисон, известный на районе своей разгульной жизнью. Дело в мгновение становится сложнее, чем казалось изначально. И Лино понимает, почему его вызвали. – Этот смазливый красавчик собирается вести мое дело? Никого получше не нашлось? – Встречают Лино ядом. Но он не теряется. Опять же, привычное дело, набившее оскомину. – Хан, вы подозреваемый, – "даёт ему пощечину" Лино. Хан от первой же ледяной фразы замирает. Брошенная на стол папка с делами – и он вздрагивает. Лино с грохотом отодвигает свой стул и оказывается напротив, сложив пальцы домиком. – Что, все еще хотите поговорить о том, какой я красавчик? Или все же о погибшем отце? Джисон весь покраснел. Если бы мог, проглотил сказанные до этого слова. Это все нервы и язык, который никогда не получалось держать за зубами. – Мы никогда не ладили. Но я бы не стал его убивать, – выдавливает он. Но Лино его слова не убедили. – Послушай, гангстер малолетний. То, что тебя не ловили на горячем, еще не значит, что ты никогда не попадал в наше поле зрения. Половина твоей компашки уже за решеткой срок мотает, и ты думаешь, что мы поверим просто словам, что ты не убивал своего отца? У Джисона жизнь перевернулась второй раз за последние два часа. Вот так, всего за несколько предложений он из потерпевшего превратился в подозреваемого. Напускная спесь растворилась словно сигаретный дым. И Джисон вдруг почувствовал себя жалким и беззащитным. Если о таких вещах говорит следователь, он ведь не может врать? Или это способ вытянуть из него признание, которого не существует? – Они что, воруют? – спросил Джисон почти шепотом. Лино открыл папку, полную дел, прошедших через его руки. – Вот только не надо изображать святую невинность. Признание ошибок может сократить тебе срок, знал? Или хочешь просидеть в тюрьме всю свою молодость? – Да что... – растерянность Джисона перерастала в злость. – Да что я сделал?! Я понятия не имею, о чем вы говорите! – Хочешь сказать, что не знал, с кем именно тусуешься все это время? – Лино умело отыгрывает удивление. – К примеру Хак, он недавно пропал из вашей компании, верно? – Хак уехал на родину, в Китай, помогать родным с бизнесом, – твёрдо ответил Джисон. Лино достал из своей папки листок, в уголке которого была приклеена фотография парня, о котором они говорили. – Хак Миро. Двадцать лет. Сидит как насильник. Едва не убил несчстную девушку, ей чудом повезло. Джисона словно ледяной водой окатило. Человек, с которым они проводили много времени в общей компании, обычный любитель компов и выпивки, оказался такой мерзостью. Да если бы он знал… – Зик – пока на свободе, но не раз был пойман за мелкое воровство, – продолжил перечислять Лино. – А Ван уже успел побывать в колонии для несовершеннолетних, однажды набросившись на своего преподавателя с ножом. Вышел не так давно. … Джисон бы и на километр не подошел к этим людям. Если все это действительно правда, дело – хуже не придумаешь. Он по-крупному влип и самое ужасное, что вытаскивать из этой ямы его некому. Только хвататься за ее осыпающиеся края собственными руками. Однако следователь, кажется, не собирался давать ему надежды на спасение, наступая ботинком на дрожащие запястья. – Где ты был сегодня вечером? – В своей квартире. Точнее в съемной, – отвечает Джисон честно, глядя ему в глаза. – Кто может подтвердить? – следует вопрос. – Друзья, – тоже честно. И с полным пониманием, что эта подробность сделает его положение только хуже. – Все те же? – Спрашивает следователь, кивая на папку. – Да. После открывшейся правды – бывшие, – Джисон пожимает плечами. – Ты должен понять, что моя цель не закопать тебя в яме, которую ты сам себе вырыл. А помочь выбраться из нее, – включает Лино "доброго полицейского". Джисон откидывается на спинку стула. Смотрит в обшарпанный потолок, полностью опустошенный и истерзанный. – А впечатление полностью противоположное. Я не знаю, как заставить вас поверить в свою невиновность, но я его не убивал. Даже несмотря на неприязнь. Он не был богачом, чтобы я целился на деньги, но держал меня в достатке – оплачивал квартиру и необходимые нужды. Кто захочет испортить спокойную жизнь из-за обид? – Не знаю. Убийцы часто мыслят нелогично. И так же часто стараются выставить себя потерпевшими. Повисает тишина. Джисон понимает, что ему не выкрутиться. Лино же видит его испуг. Все же, не похожий на тот, который показывают настоящие преступники. По крайней мере, типичных криков про доказательства не последовало. Пока что Хан Джисон пятьдесят на пятьдесят потерпевший и подозреваемый. Как подозреваемого он его обработал. Теперь настала очередь выслушать его самого. – Тебя еще можно спасти. Твоя версия событий? – спрашивает Лино. – Мне вечером позвонили. Сначала в трубке долго молчали, а затем неизвестный сказал, что я буду следующим. Звонок совершили с телефона моего отца и, когда я, заподозрив неладное, приехал к нему домой, он уже был мертв. Телефон же пропал, – рассказывает Джисон. – У тебя нет подозрений, кто это может быть? – Понятия не имею. Я не интересовался его жизнью. Родители развелись, когда я еще не мог запоминать лиц, и в первый раз я увидел его, когда умерла мать. Это было пять лет назад, и мы так и не смогли стать ближе. Лино осекся. Что за невезучая жизнь у этого парня? – Другие родственники? – спрашивает он. – Отсутствуют. Возможно, со стороны отца и есть. Мать из детдома. – Я проверю, – обещает Лино. Джисона пробрало на истерический смех. – Да хоть закопайтесь в своих бумажках! Я рассказал все, что знаю, и больше не знаю, как себя защищать. Моя ситуация – полная хуйня. Да, Лино не мог с этим не согласиться. Кажется, даже не окажись сейчас Хан Джсион преступником, что он имеет в итоге? Обоих мертвых родителей, неимение родственников для поддержки, отсутвие средств к дальнейшему существованию и друзей-преступников. Хорошо, если он это вывезет, а не сопьется паленным алкоголем в подворотне. А еще, если Джисон говорит правду, ему угрожали убийством. Значит он еще может стать жертвой в этом деле. В любом случае, все еще зависит от результатов расследования. Доказательств, что Джисон причастен, пока не было. Опросят соседей, соберут улики. И подумают, что в итоге делать с этим парнем. А пока они не могут его удерживать. К тому же, ему еще предстоит заняться похоронами. – Свободен, – командует Лино Джисону. Тому кажется, что он ослышался. Он подозрительно щурится, ожидая подвоха. Но следователь собирает дела в папку и действительно собирается уходить. – При появлении новых зацепок с тобой свяжутся, Хан Джисон. Пока займитесь своими заботами. Значит пока доказательств его причастности нет, решетка ему все же не светит. Но вместо нее Джисону предстояло столкнуться кое с чем не менее серьезным. С реальностью.

***

На улице была жуткая слякоть, холодный ветер пробирал до костей. С неба продолжало сыпать и тут же таять. Ужасная мерзость, от которой Джисону негде спрятаться. Бывшие дружки закатили вечеринку в его квартире. Конечно, насколько можно считать вечеринкой сборище молодежи в крошечной комнатке с выпивкой, куревом и громкой музыкой. Возможно они даже не заметили его отсутствие, и когда Джисон вернется, застанет все ту же картину счастья. Липового и больше не своего. Его башкой в реальность окнули, и теперь он не только хотел исчезнуть из их жизни, но и уехать куда подальше. Вот только в квартире остались его вещи. А еще у него было слишком мало денег на переезд – все они пойдут на похороны. Что дальше, Джисон не представлял. В данный момент он не мог заставить себя вернуться в страшную квартиру, а в дом отца, где произошло убийство, и был совершен звонок со словами, что его ждет то же самое, и подавно. Оставалось топтаться под неприятной моросью – всем чужим и совершенно одиноким. Мысли в голову лезли странные и бесполезные. Что нужно было быть не таким упертым бараном, и наладить отношения со своим единственным родственником. Но если Джисон был бараном, то его отец – тем еще козлом. Джисон не мог простить его за то, что рассказывала ему мать. А сам отец, когда Джисон спросил его, не отрицал своей вины. Но, как говорится, о покойниках либо хорошо, либо вообще никак. В горле царапало, глаза жгло. Джисон шмыгал носом, стараясь не разреветься. Не жизнь, а хуйня полная. И руки ему никто не протянет. – Ты еще здесь? – Неожиданно звучит совсем рядом. Джисон поднимает глаза и видит замотанного в шарф следователя Ли Лино. Одетый по граждански, этот писанный красавчик уже не казался такой колючкой, но Джисон-то знал, какой он на самом деле кактус. Зачем ему разговаривать с ним лишний раз? – Тебя подвезти, может? – делает Ли Лино вторую попытку. – Не знал, что полицейские подрабатывают таксистами, – язвит Джисон, хлюпая кроссовками по снежной слякоти. – Послушай, то, что с тобой случилось, ужасно, но не конец. Мы разберемся. – обещает Лино. Джисон раздражженно фыркает. – Легко вам говорить! Это не ваша жизнь покатилась к чертям! Еще вопросы? Холодно, езжайте домой, следователь Ли! У Лино нервно дернулся глаз. Он выдохнул в воздух белое облачко пара. Прислонившись к холодной стене, закурил. Не ушел, наблюдая за мальчишкой, но тот больше не обращал на него внимание. Состояние шока и попытки осознать произошедшее – все потерпевшие проходят через это. И своим поведением Джисон еще немного сбавлял дозу подозрений в свою сторону. – Твои дружки все еще там да? А в дом отца боишься возвращаться? – предположил Лино. Джисон все так же оставался глух. И пусть Лино понимал, что он сам виноват в том, что с ним не хотят разговаоривать, это его злило. Он развязал шарф и набросив на Джисона (буквально поймал его в него), потянул его за собой, к машине. – Бросаясь обвинениями, я выполнял свою работу. Сейчас я пытаюсь поговорить с тобой как человек с человеком! – Эй, я могу начать орать вообще-то! – возмущается Джисон, пока его заталкивают в салон на переднее сидение. – Можешь поорать, я скажу, что ловлю преступника. Мое слово весомей твоего! – отзывается Лино, пристегиваясь и заводя двигатель. – Я из салона выпрыгнуть могу на ходу, – предупреждает Джисон. – Но здесь явно будет потеплее, – вставляет Лино как аргумент. Получает очередной фырк. И звук второго пристегнутого ремня. Вгоняя машину в общий поток, Лино мельком ловит на себе взгляд Джисона. Подозрительный и недовольный. Однако постепенно оттаивающий от тепла печки. Джисон даже представить не мог, куда и зачем его везут, но у него выбор небольшой – либо замерзнуть на улице до воспаления легких и потом сдохнуть без нормального лечения или пересидеть здесь, в тепле, пока позволяют. Тепло. А там, за дверью его ждут проблемы. Конечно, если бы было можно, он бы остался здесь навсегда и носа во внешний мир не казал. Лино притормозил у кофейни. Спустя десять минут вернулся с двумя стаканчиками кофе и пакетами с пончиками. Джисону кусок в горло не лез, но вот кофе согревал. И он потихоньку переставал дрожать. – Какой план? – делает еще одну попытку сидящий рядом следователь Ли. Будто так и надо – подозреваемого в убийстве закутывать в шарф, подкармливать и отогревать в салоне своего автомобиля. – Ждать утра. А утром в универ. – неожиданно для себя отзывается Джисон. Да еще и неожиданно спокойно. Брови Лино поднимаются домиком. – Универ? Ну что ж. Где-то Лино немного прокололся. Хан Джисон не такой уж и школьник, просто выглядит младше своего возраста. О нем ведь почти ничего не успели узнать. То, что он попал в поле зрения полиции из-за своих дружков, не значит, что под него копали. Он ведь ни на чем не попадался, потому поводов не было. Да и, если судить по собранной информации, видеть его в дурной компании стали недавно. – Да, универ. За прогулы выпрут. У Лино появилось еще больше вопросов. На бюджете ли учится Джисон и чем он собирается платить дальше за учебу, если нет. Но побоялся, что будет еще больше сыпать соль на раны. – В какой универ? – Физико-технический, – отзывается Джисон из-за стакана. Лино подавился кофе, который успел глотнуть. – И на какой же ты специальности? – Биотехнология, – невозмутипо продолжал отвечать Джисон. У Лино едва глаза на лоб не полезли. Этот Хан Джисон, он нормальный вообще? Как вообще, учась в таком месте, можно было спутаться с настолько ужасной компанией и запоганить свою репутацию? – Но, возможно, не на долго. – перебивает Джисон мысли Лино. И подтверждает его ужасные догадки по поводу учёбы. – У меня тут изменения в жизни произошли. Не знаю, как буду разруливать этот беспорядок. Возможно придется попрощаться. Если меня не убьют до того, как я отчислюсь. – Не убьют, – Лино не просто говорит, обещает. Но Джисон ему, честно говоря, не особенно верит. Как и всем людям вокруг, если быть совсем уж откровенным. Если даже близкие друзья оказываются негодяями, то как можно доверять полицейскому, который грозится запереть его за решеткой? – Посмотрим, поглядим, – говорит Джисон тихо. – В любом случае, если что, не велика потеря. И тогда я точно не буду подозреваемым. Убийства это ужасно, следователь Ли. – Да можно просто Лино. Если так прикинуть, то разница в возрасте у нас небольшая. Лино протягивает к Джисону ладонь,. Джисон смотрит на нее, увитую невидимыми колючками. Сам ощетинивается такими же, ранящими изнутри. Джисон ведь на самом деле совсем не такой. Его грубость – защитная реакция, не более. – Пожму руку только потому что проявил ко мне заботу. И на «ты» перейду. Но ты все еще следователь Ли. Мы не близки. Я подозреваемый, а ты полицейский. Никакой дружбы. Лино радуется хотя бы такому исходу. В состоянии Джисона такой ответ уже большая победа. – Я буду верить, что улик не найдут и при ходе дела ты перейдешь в статус потерпевшего. Лично приложу к этому руку. А ты пообещай мне, что не будешь сдаваться. Ладно? – просит Лино. – В любом случае, у меня пока другие заботы. – отвечает Джисон, ничего не обещая. Смотрит на время в телефоне – еще не рассвело, но бесконечная ночь кончилась, уступив раннему утру. В университет ехать было еще минимум полчаса. А потом он планировал дождаться открытия на улице и, пережив следом за бесконечной ночью бесконечный день, начать готовиться к похоронам. Однако, доехав до нужного места, Лино не просто остановился, а припарковался и придержал его знаком ладони. – Я постою до утра. – Следователь Ли, вам утром на работу, если вы не забыли, – как бы между прочим напомнил Джисон. – Не страшно, я привык. Поспи, если сможешь, я потом разбужу. – Какого черта ты вообще мне помогаешь? – зашипел Джисон. Однако сразу спохватился. – Прости. Просто тяжело. – Именно потому что тяжело, потому и помогаю. Не отказывайся, если кто-то пытается сделать тебе добро. Так ты можешь его обидить. Джисон неловко надулся. Снова подступили к глазам слезы и он отвернулся к боковому стеклу. Но Лино видел отражение его лица в стекле. И на самом деле очень хорошо его понимал. У каждого человека своя история. Свои шрамы. И иногда они пересекаются в одной точке.