Суккуб на полставки

      Финн никак не мог сосредоточиться на буквах, что буквально плавали по листку лежащего перед ним контракта. Голова начала кружиться ещё до того, как мальчик успел войти в помещение и потерять самообладание от перенапряжения. Проклинал себя и своё неумение сказать «нет», когда это требовалось, и своё «если с друзьями, то в омут с головой».       Знал, на что шёл, но крупно пожалел всё равно, когда осознал, до чего докатился. Жаль, что уже нельзя повернуть назад – встать и выйти. Не захотел позориться, как трусливый щенок, перед друзьями, что с особой заинтересованностью болтали сейчас с работницами заведения. По доброй воле сюда пришли неистовой пятёркой поверивших в себя храбрецов, стоило только взвесить все «за и против» предложения Дота, так умело объясняющего те самые аргументы «за» без единого «против».       И по личным мотивам принял предложение каждый. Даже Мэш, что, казалось бы, никогда не имел подобного интереса к женскому полу, даже Ланс, что все свои думы и чувства посвящал сестре, даже Том, думающий только о бамбуке, и, конечно, Дот, хранящий верность неприступной для него Лемон, или уже не хранящий.       Но как Финна угораздило поддаться собственным внутренним желаниям – осталось загадкой, ведь по своей природе был чрезвычайно скромным юношей. Хотя и было до банального просто – от одной мысли, что сможет тайное порочное желание хотя бы на один вечер сделать реальным – сошёл с ума.       Поэтому любое «за» перекрыло все «против» вдвойне и для него, ослепив неправильной надеждой.       В итоге оказался в «Магазине желаний» на мягком диване за маленьким столиком и внимательно пытался прочитать контракт, что учтиво положила высокая, очень красивая девушка с невероятно пышными формами, готовыми в любой момент показаться наружу. Не мог сосредоточиться, ведь из одежды на работнице красовалось лишь откровенное нижнее бельё и чулки на подвязках. Её острые длинные ушки, витые рожки и маленькие крылышки за спиной без стеснения выдавали в работнице не человека.       Ясное дело, кому же здесь быть ещё, как ни суккубам.       Финн был готов к любым красотам женского тела, но не настолько откровенным. И ладно бы одна обольстительница кружила голову плавными движениями идеального тела, но их тут была целая куча. От одного вида и сладкого аромата розовой дымки потерял бы давно сознание, но всё ещё стойко держался, ведь желал немного другого.       Более специфичного.       Вздохнул ещё раз, невольно взглянув на огромную грудь своей сопроводительницы, и вчитался в слова.       «Контракт может быть заключён только с совершеннолетним лицом. Если Вы не достигли указанного возраста, вся ответственность целиком ложится на Вас».       «Ваше желание – закон. Вы вправе заказать услугу любого характера от показа простого сновидения до физического контакта с суккубом в любом его проявлении».       «Стоимость услуги определяется исходя из сложности её исполнения».       «Суккуб не имеет права отказаться от исполнения контракта ни при каких обстоятельствах, равно как и Вы от оплаты полученной услуги. В случае отказа любой из сторон добровольно исполнить свою часть сделки, контракт будет исполнен в принудительном порядке».       И что-то там ещё. Насколько важным бы ни казались правила, а суть одна – любой каприз за ваши деньги, а в данном случае – жизненную энергию.       «Чтобы заключить настоящий контракт, чётко представьте в голове образ, который хотели бы видеть перед собой. Думая о нём, поставьте свою подпись в указанном месте».       Только вместо ручки к бумаге прилагалась небольшая игла, ведь под подписью подразумевался оттиск пальца кровью.       – Эм, могу я задать уточняющий по условиям вопрос? – сильно смущаясь, обратился к демонице Финн.       – Конечно, что вас интересует? – соблазнительный голос заставил сглотнуть слюну, а оказавшиеся перед лицом груди покраснеть сильнее варёного рака.       – К-какие ограничения имеются по образам? Я... имею в виду пол, возраст, комплекцию и прочее...       – Ограничений нет, – также соблазнительно ответила девушка, огладив своё тело под пристальный взгляд мальчика.       – С-совсем никаких? И-и-и проблем не возникнет?       – Совершенно никаких, – подтвердила суккуб, помяв грудь. – Ваше желание – наш закон. Вы можете пожелать образ любого человека или даже существа. Наша задача воплотить все ваши смелые фантазии, чтобы вы остались довольны. Контракт действует до его исполнения обеими сторонами, а после – без следа уничтожается. Ваша личность останется анонимной для всех и навсегда.       Зажмурив глаза и тяжело дыша, Финн в последний раз убедился, что это единственный шанс осуществить свою грязную мечту в реальности без последствий. Благо суккубы имели уникальную особенность – не оставлять следов. Что бы ни сделали с человеком, а, кроме запаса энергии клиента, ничего не изменят, хоть руки руби – всё вернут в изначальное состояние.       Кивнув самому себе, мальчик несильно проткнул палец иглой и, представив со всей ясностью ума образ брата, подписал контракт.       – Поздравляю вас, – улыбнулась демоница, забирая листок и сжигая его в воздухе. – Сегодня ровно в час ночи одна из наших жриц вас посетит. Для призыва суккуба вам следует на полу начертить этот барьер, – она протянула мальчику рисунок с кругом из символов. – Можете делать всё что пожелаете и быть где пожелаете, но важным условием остаётся ваше одиночество. Приятной ночи, – девушка изящно развернулась на цыпочках, и, стуча шпильками, покинула Финна красивой походкой.       Всё. Пути назад нет.

***

      В половину первого ночи Рейн Эймс, устало вздыхая, вошёл в «Магазин желаний» через скрытую занавесочной магией дверь персонала.       Он ненавидел эту работу всем сердцем, но ничего не мог изменить – с начальством не поспоришь особо.       Несколько лет назад Бюро магии зафиксировало странное понижение магической энергии у несовершеннолетних волшебников, восполняющуюся со временем. Озаботившись этим вопросом, оно посредством тайной проверки выяснило, что подростки повадились навещать суккубов, не отказывающих их прихотям.       Так как деятельность демониц предполагала собой не только интимные услуги, но и обычное общение или призыв сновидений, что зависело исключительно от желания клиента, указанного в контракте, который можно было прочитать лишь принявшему его суккубу, закон не ограничивал ночные похождения жриц.       Однако, когда вопрос коснулся подростков, Бюро магии заключило с демоницами договор, согласно которому суккубы передавали один из контрактов, подписанных с несовершеннолетними за ночь, вместе с частью своей силы назначенному на проверки Божьему Провидению, а Бюро в свою очередь закрывало глаза на предоставление услуг остальным несовершеннолетним клиентам в эту же ночь и платило своей энергией вместо «выбранного» ребёнка.       Такая договорённость устроила обе стороны. И общая приватность клиентов не страдала, и провинившиеся юные маги вылавливались.       Каждые полгода ответственное за сотрудничество с суккубами лицо Бюро сменяло на новое. И несколько месяцев назад эта поганая участь досталась Рейну Эймсу. Радовало, что это хотя бы не навсегда.       – Добрый вечер, – входя в кабинет главной дьяволицы, учтиво поздоровался маг. – Надеюсь, сегодня никого, как и вчера?       – Сладкой ночи, господин Рейн, – поднялась со своего кресла девушка и двинулась навстречу вошедшему. – К несчастью для вас, работа сегодня найдётся, – она протянула ладонь, и Рейн, недовольно вздыхая, соприкоснулся с ней, получая часть силы суккуба на ночь. – К ещё большему несчастью, вам придётся выбрать только один контракт из четырёх. Вообще-то их пять, но за один из них просили, поэтому вам его не предлагаем.       Маг зажал пальцами переносицу и покачал головой. Пять подростков за вечер. За что ему это наказание?       Девушка развела руки, в воздухе повисло четыре идентичные бумаги без опознавательных знаков. Единственным их различием были лишь пятна крови в правых углах листков.       – Прошу, выбирайте.       Рейн посмотрел на контракты. Каждый сочился разной энергией, будто намеренно давая подсказку, какой из них стоило бы выбрать. Три из них хоть и были разными, сочились общей уверенностью и твёрдостью, даже кровавые печати стояли яркие и крупные. Но один контракт выделялся из остальных слишком явно. От него веяло стыдом и смущением, почти страхом, но при этом сквозящим отчаянием.       Рейн впервые с таким столкнулся. Стало почти интересно, кто был поставившим эту маленькую кляксу согласия на бумаге.       Возможно, из всех этих контактов стоило выбрать именно его, потому что чувство вины разогнать здесь было проще всего, как и подобрать подходящее, а главное, доходящее до подростка наказание.       – Этот.       – Приятной ночи, господин Рейн, – девушка взмахом ладони сожгла три бумаги и передала уцелевшую магу.       Рейн кивнул на прощание и прошёл в отворившуюся сбоку дверь. Роскоши демоницам не занимать – повсюду бархат, кожа, дорогие ткани и дурманящие запахи. Будь он женщиной, наверное, завидовал бы и убранствам этого места и красоте подтянутых тел суккубов.       Но ему было всё равно. Даже смотря на изящных, почти обнажённых красавиц на любой вкус и цвет, думал лишь об одном человеке, рядом с которым не мог находиться ни сейчас, ни в целом.       Обида на самого себя от несправедливого отношения к младшему брату ковыряла бездонную яму в душе, которую разъедал всё больше кислотой из грубостей к Финну.       Мог сейчас быть рядом с ним, гладить по волосам спящего и любоваться им в свете луны, тая от него свои гадкие чувства, чтобы не разочаровать. Но выбрал трусливый путь побега от проблемы – избегал брата как мог, раня и его, и себя всё сильнее.       Даже подумать обо всём нормально не мог – работа не ждала.       Посмотрев на часы, стрелки которых указали, что до открытия портала осталось пять минут, Рейн встал в магический круг напротив зеркала и окинул себя взглядом. Уставший, с мешками под глазами. Зато такой, какой есть. Ведь после принятия контракта в отражении покажется совсем иной человек. И спасибо, если человек вообще.       За время многих ночей Божьему Провидению приходилось становиться кем угодно. Он был и студенточкой-медсестрой в коротком халатике, и мужчиной за пятьдесят с щупальцами вместо рук, и волком-мутантом, и женщиной с телом дракона, даже одним из работников Истонской Академии. Настоящий кошмар! Студенты совсем распоясались, ни стыда, ни совести.       Хотя ему ли их осуждать за грязные мысли.       Раскрыв над ладонью в воздухе контракт, Рейн принял его, оставляя свою каплю крови поверх печати заказчика. Лист загорелся и исчез в синем пламене.       От своего тела маг увидел знакомое свечение, означающее начало трансформации. Не условие договора суккубов и Бюро магии, а скорее побочный эффект – единственным путём к нарушителю закона был портал, открывающийся только после принятия контракта на основе связи крови клиента и суккуба. Только в этой же крови запечатывалось и энергия желания клиента, вот и приходилось Божьим Провидениям терпеть неловкие неудобства в виде своих преображений.       Нехотя взглянув на себя в зеркало снова, маг удивился. Совершенно ничего не изменилось. Смотрел всё ещё на себя.       Не сработало что ли?       Вызвав контракт ещё раз, убедился, что принял его, а портал был готов открыться.       Получается, тот, кто подписал эту бумагу, пожелал в качестве ночного образа Рейна Эймса?       Божье Провидение нахмурился. Внутри захлестнуло неприятное чувство, смешанное с отвращением. Он совершенно не хотел видеть неизвестного или ещё хуже знакомого ему подростка, страдающего по нему влажными фантазиями, с каким бы посылом они ни были – будь то искренняя любовь или желание выместить злость и обиду.       Не сдержав эмоций, Рейн сморщился. Хорошо, что единственная требуемая от него вещь в эту ночь – арестовать нарушителя закона, не исполняя желания малолетнего извращенца.       Маленький пунктик прозрачным шрифтом под звёздочкой, где прописывалось «Правила контракта не распространяются на несовершеннолетних в случае их поимки представителем Бюро магии», что давало полное право «временным суккубам» отказывать в исполнении фантазии подросткам без последствий, но с обязанностью их ареста, ведь в таком случае контракт автоматически превращался в протокол задержания. Невероятно удобное правило, за которое Рейн был благодарен каждый раз.       Часы пробили час ночи. Портал активировался и переместил мага в затемнённую комнату с единственной горящей свечой в качестве источника света.

***

      Соседям по комнате договориться оказалось совсем несложно – Мэш в тайне сбежал домой на несколько дней к отцу, оставив триста вторую в полное распоряжение другу. Финн так и не понял, что мог пожелать Мэш по контракту с суккубом, но что-то ему подсказало, что это ночные объятия с огромным кремовым пирожным.       Заперев дверь на замок и расчертив на полу портальные символы, мальчик принялся ожидать наступления ночи.       К назначенному часу ощутил, как волнение перед встречей накатывает всё сильнее, заставляя конечности трястись от переизбытка мыслей и эмоций. Каким перед ним предстанет суккуб? Насколько хорошо сыграет заказанную на ночь роль? Насколько нежным в отличие от настоящего брата окажется его образ?       Ощутив, как внизу живота потянуло, Финн прикрыл глаза и сглотнул вязкую слюну.       Он ведь, кроме простого поцелуя и долгих объятий, ничего не хотел просить, а теперь нагло пытался себя убедить в том, что о большем совершенно не думал.       Только ещё как думал, ещё как представлял во всей порочной красоте и откровении, но боялся сам себя и своих грязных дум. Мысль о том, что вкусив единожды сладкий запретный плод, больше не сможет остановиться, не давала покоя. Однако, уловив мимолётный голос дьявола на своём плече о том, что можно и не останавливаться, ведь никто ничего не узнает, преисполнился решимостью.       Оставив гореть в комнате лишь одну свечу, Финн опустился на колени перед кругом и принялся отсчитывать оставшиеся до прихода гостя минуты.       Когда символы засветились тусклым красным, мальчик сжал ткань штанов на бёдрах ладонями и задержал дыхание.       Перед ним действительно появился брат.       Финн приоткрыл рот от того, насколько точной вышла внешность Рейна. Каждая волосинка идеально повторила истинный облик брата. Даже упавший на мальчика холодный взгляд, преисполненный строгости и безразличия, безукоризненно повторился суккубом. Невероятно.       Не успел толком осознать своей радости, как увидел в момент округлившиеся глаза призванного существа.       – Финн?!       Неподдельная реакция бурного удивления с примесью злости не настолько озадачила мальчика, как озвучивание суккубом его имени. Демоница же уверяла, что всё будет анонимно! Неужели существо настолько профессионально отыгрывает свою роль? Но это не отвечает на вопрос о том, почему жрица вообще знает, как его зовут.       – О-откуда вы знаете моё имя? – настороженно выпалил Финн, чувствуя, как лицо краснеет и горячеет. От стыда или от возбуждения – значения не имело.       – Всегда знал! Я ведь не чёртов суккуб, которого ты здесь ждал!       Несмотря на то, что Рейн по своей природе был человеком эмоциональным, внешне увидеть его проявление любой эмоции было крайней редкостью, ведь не считал необходимостью тратить энергию на выражение своих чувств, которые никому не сдались.       Однако найдя перед собой ни какого-нибудь глупого подростка, а ещё более глупого младшего брата, заказавшего у суккубов его образ, сдержаться не смог.       – Что? – всё ещё отказываясь принимать суровую реальность, растерянно смотрел на разгневанное существо перед собой мальчик. Что происходит? Это часть игры или же…       – Ты хоть представляешь, что натворил?! А остальные четверо, я так понимаю, твои неизменные друзья?       Леденящий душу взгляд ярости, который нельзя было подделать даже при желании, до конца убедил Финна, что перед ним явился настоящий брат.       Сердце пропустило колющий удар, а потом замертво упало куда-то к тазовым костям. Дыхание спёрло. Паника ласково приняла в свои объятия.       – Брат?! – подлетая с пола, закричал юный маг, отстраняясь от Рейна на безопасное расстояние. – П-почему ты здесь? Ты суккуб? И давно ты удовлетворяешь желания клиентов таким образом?! – не смог сдержать в голосе нотку обиды и ревности, хотя и старался замаскировать всё под ошеломление, в котором в целом и так находился сейчас.       – Закрой рот, – надавил Рейн. – В этой ситуации не тебе задавать вопросы.       – В этой ситуации не тебе закрывать мне рот, – осмелев от контрастного шока по самые края, неосознанно выпалил Финн, тут же закрыв ладонью половину разговорчивого лица.       А вот и смерть пришла за ним. Сам позвал её, сам попросил забрать с собой.       Предаваясь греху, не молятся. Вот Финн и не стал взывать ни к живым, ни к мёртвым Богам, чтобы те уберегли его от разъярённого брата. В конце концов, для него было бы честью погибнуть от его руки.       Ожидания приятно не оправдались. Божье Провидение внезапно приняло менее угрожающий вид.       – Я не суккуб. Это часть работы, – более спокойно произнёс Рейн, понимая, что лучше всё объяснить переволновавшему брату прежде, чем он нафантазирует себе лишнего, что категорически нельзя было сейчас делать. К тому же желания отстраняться от Финна сильнее не возникло, и так слишком далеко был – ведь разозлился на мальчика из-за собственной ревности. От одной мысли, что тот был готов лечь в постель хоть с демоном, лишь бы спрятать свои настоящие чувства, заставляло внутри неистово клокотать.       Пока слушал короткое, но содержательное пояснение, Финн окончательно выпал из мира, осознавая, как глупо он облажался. Сердце вернулось на своё место и заколотило как бешенное, разгоняя потоки крови по артериям со скоростью несущейся в космосе кометы. От давления в голове на лбу проступили вены, а в ушах зазвенело.       Ну и что дальше? Теперь брат, наделённый силой суккуба, читал все его желания, как с открытой книги, строки из которой озвучивали дополнительно в рупор. Вряд ли теперь мог хоть как-то оправдаться или уйти от ответа. Стыдно стало настолько, что, несмотря на полыхающую кожу, пальцы рук заледенели, словно побывали в жидком азоте.       Подавленный собственным презрением, Финн даже не заметил, как тупо уставился в пол, сжавшись всем телом в миниатюрный комок, не дождавшись реакции брата на его мерзкие чувства к нему. Знал, что теперь Рейн и на километр не подойдёт к бестолковому младшему, порочащему не только его как мага, но и как мужчину. Больно.       – У меня есть только два варианта. Первый – арестовать тебя, как полагается. Что я не собираюсь делать.       Ни по совести, ни по долгу. Узнай в Бюро магии кто-то о том, что несовершеннолетний брат Божьего провидения развлекается с суккубами, о своём положении в обществе можно было забыть. И не за себя беспокоился совершенно, а за провинившегося младшего, которого больше не сможет тогда обеспечивать. А тому житья не дадут с вечными проверками и тестами, посещениями врачей и комиссий, с бонусом в виде исключения из академии.       Но даже это оказалось не главной причиной отказа от ареста – просто не хотел. Раз всё так сложилось, и оказалось, что Финн дышит одним и тем же небратским воздухом с Рейном, почему не принять всё как есть, если оба хотят одного?       – Второй, – он бесшумно оказался около мальчика и взял его лицо в свои ладони, обжигаясь о них, но всё же насильно заставляя на себя посмотреть, – исполнить условия контракта.       И без того круглые глаза расширились ещё больше. Предотвращая ураган эмоций из отрицания и сопротивления, Рейн накрыл губы Финна большим пальцем, не позволяя тому издать и звука. Голос старшего мага стал завораживающим и проникающим под самую кожу, словно Рейн не владел временно силой демониц, а был их воплощением.       – Скажи, Финн, чего ты желаешь?       Ответить не дал. Заменил палец на губы, нежно целуя любимого брата, пока тот всё ещё не дышал.       Вопрос задал для усиления эмоций, ведь и так чувствовал абсолютно всё, что хотел мальчик. Интуитивно, словно желания Финна сами шептали ему, как и где касаться.       Вот каково это – быть суккубом. Вот как они исполняют любые прихоти своих клиентов безукоризненно.       Финну показалось, что он сходит с ума. Брат действительно его поцеловал. И не притворно, не брезгливо, а нежно и с упоением, словно сам пробовал его губы на вкус.       Тёплый язык мягко прошёлся по линии, заставляя рот приоткрыться. Приятная истома проскользнула по телу змеёй, растворяя напряжение своим ядом. Мальчик неуверенно обнял брата и ответил на поцелуй, не сумев сдержать рваный выдох.       Руки Рейна по прихоти младшего перетекли на спину, крепко прижав к себе. Температура снова возросла, поднимаясь вместе с мурашками по позвоночнику до самого затылка. По мере углубления поцелуя в паху всё сильнее затягивался узел, однозначно говорящий о том, что одного соприкосновения губ на сегодня будет недостаточно.       Отпустив потерявшие девственность губы, Рейн прильнул к нежной белой шее. Финн издал тихий стон, когда вместо нежного касания ощутил терпкие укусы с зализыванием мест, где побывали зубы. Следы не оставались, разве что влажные дорожки, покрывающие каждый миллиметр бархатной кожи вплоть до самых ключиц.       Пальцы сами запутались в волосах Рейна, собирая подушечками всю шелковистость ниспадающих прядей. Запах брата ввёл в состояние транса, объясняя опьянённой голове, что кружиться можно без вина или каруселей. Розовый туман заволок глаза и спрятался под веками, не осиливающими держаться открытыми.       Заскучавшие губы встретили новый настойчивый поцелуй. Не успев пожелать большего, Финн оказался на руках Рейна, а потом вместе с ним меж своих ног на кровати.       Страсти старшему было не занимать. Гладил пальцами под одеждой так дразняще, что под рёбрами оставались ожоги от искр тока. Целовал так напористо, что не успевал дышать как следует, наслаждаясь заканчивающимся кислородом в сокращающихся лёгких. Одурманивал собой так сильно, что не осознал, в какой момент оба остались в одних штанах.       И пускай свеча погасла, даже во тьме затуманенным похотью взглядом различил до потери пульса красивый вид брата. Может, оба стали жертвой чар суккубов, может, выпустили из глубин нутра давно просящуюся разрушительную силу наружу, но зайти захотелось так далеко, как того позволяла сейчас собственная распущенность. А она оказалась той ещё стервой – не позволила никаких иных ставок, только ва-банк.       Всё на зеро.       Поддающийся желаниям брата, Рейн плавно стал спускаться вниз, обводя языком острые рёбра. Каждое горячее прикосновение встречалось телом подрагиванием и глубокими вздохами, постыдно глушащимися мальчиком о прикусанную ладонь.       Штаны сползли с бёдер, а после с колен, открывая маленькой комнате наготу её жителя. Прозрачные узоры с шеи и рёбер отпечатались и на худых ногах, заполняя собой всё от щиколоток до паховых складок.       Нежной коже на внутренней стороне бёдер досталось больше всего внимания. Сладкая пытка – так близко, но так далеко, так больно, но так приятно. Контраст ощущений распалил неконтролируемый огонь, потушить который было теперь совсем непросто.       Финн не хотел, прихоть самого Рейна – лизнул сочащуюся предэякулянтом головку, собирая вязкую каплю. Несдержанный стон сверху и ответная пульсация у лица приказали повторить действие, которое с радостью выполнил.       Язык прошёлся по уздечке, а губы втянули в себя плоть. Сначала немного, потом больше и больше. Во рту стало тесно. Из-за дрожи податливого тела, получающего подобную ласку впервые, отчего по нервам било тысячевольтными разрядами, прятать зубы пришлось с усилием.       Финна откинуло в небытие, где он отключился от перевозбуждения. Перед глазами танцевали разноцветные пятна, а в ушах гудел липкий звук ублажения его братом. В не испытываемом раньше потоке ощущений, размывающим нутро вплоть до самых костей, растерял всю свою неуверенность и неловкость, зацепившись за собственное эгоистичное удовольствие.       Рейн был совершенен. Задыхался от переизбытка чувств к нему, когда снова и снова нажимал там, где хотелось Финну, гладил там, где хотелось Финну, кусал так, как хотелось Финну.       Чужой горячий язык на собственном члене показался далёким отголоском эйфории, когда уверенные пальцы брата собрали скатившуюся по промежности слюну и мягко надавили на кольцо мышц.       Резко выгнулся в спине, непроизвольно сжимая коленями голову Рейна. Не увидел, но почувствовал раскрасневшейся кожей, как он улыбнулся. Между ног стало более влажно и склизко, словно тело само выделило смазку, готовясь к проникновению.       Так и было. Вступая в прямой контакт с суккубом, магия секса была не нужна, ведь принудительное расслабление клиента – залог «успешного успеха». Под воздействием опьяняющих чар дьяволиц, можно извергнуть любые телесные жидкости, если то требовалось ситуацией.       Рейн остался доволен своей временной силой.       Отвлекая внимание Финна от возможных неприятных ощущений искусным поглощением его естества, Рейн медленно погрузил первый палец в брата. Стенки тут же отозвались упругим сжатием.       Мальчик захныкал от колющей все его конечности дрожи. Руки сами вцепились в волосы брата, таща вверх.       Объяснять не надо – поцелуй. Вышло смазано и горячо, с привкусом самого Финна.       Мягкая растяжка оказалась недолгой и безболезненной, поэтому, когда младший Эймс на третьем пальце недовольно прохныкал, больше не желая ждать, Рейн без колебаний освободил себя от остатков одежды. Вздох от снятых оков с давно вставшего члена заглушил даже шумное дыхание мальчика.       Маг навис над братом, заглядывая в затуманенные, полные искренней привязанности глаза. Этот взгляд не купить и не выпросить, не вызвать даже самой сильной магией. Рейн готов был быть проклятым, лишь бы Финн так смотрел на него всю оставшуюся жизнь. Он и не догадывался, насколько глубоко тот в нём тонул. Если бы только знал раньше, что это взаимно, не посмел бы мучить обоих.       Тянущее чувство ожидания брата оглушило органы чувств. Забирая очередной поцелуй мальчика, Рейн медленно в него вошёл, собирая губами протяжный скулёж.       Финн сжался в комок нервов, впиваясь пальцами в чужие плечи. Слишком много, слишком непривычно и странно! На деле всё оказалось совсем не таким, как он себе представлял.       На себе ощутил действенно расслабляющие, успокаивающие поглаживания.       Рейн не торопился. Понимал, как важно дать мальчику немного времени, чтобы он привык и осознал, что происходит. Несильно качнул на пробу бёдрами, получая в ответ тихий стон. Ещё раз – ещё стон. Ещё и ещё.       Медленный темп подошёл обоим. Сладкая нега обволокла два тела, соединяя их в единое однородное, будто замешивающееся тесто.       Финн начал таять под весом брата. Исцелованные ноги не с первого раза сцепились за его спиной. Искусанные губы не сразу смогли дотянуться до взмокшей шеи. Только руки по-собственнически и развратно ощупали каждый участок кожи Рейна, оставив не слишком послушными ногтями несколько розовых полос на лопатках.       Рейн хоть и был не качком, тело имел подтянутое и складное. Каждая перекатывающаяся мышца на груди и спине вызвала у мальчика импульсы страсти, а превосходный изгиб между поясницей и упругими ягодицами – экстаз.       Настолько долго жил с девизом «смотреть, но не трогать», что теперь, в момент дозволения, трогал-трогал-трогал. Запоминал ладонями каждую ямку и каждый выступ, каждую родинку, каждый шрамик. Поцеловал бы их все по очереди, но старший не пускал – держал крепко в своих объятиях, вжимая в постель.       Под анестезией из забвения снова впутался в мягкие волосы Рейна, пропуская ниспадающий шёлк между пальцев, но коснулся чего-то твёрдого, костяного. Различив под ладонями рога, распахнул удивлённо глаза, но, кроме довольного взгляда возбуждённого брата, ничего не увидел.       Замечтался? На подкорке сознания отпечатался неожиданно пошлый образ Рейна в облике суккуба с рогами и крыльями в неприличном прозрачном кружеве и широком ошейнике, с исполосанной витиеватыми татуировками кожей и яркими красными глазами.       Шумно выстонав нечленораздельный звук от внезапно глубокого толчка, услышал соблазнительный шёпот:       – В другой раз.       Проникнувший в сознание голос вкупе с развратной картинкой в мозгах и опущенной на желающий разрядки член рукой довели Финна до запредельной точки.       Излился в ладонь Рейна, закричав от вырывающегося из него жара. Тело забилось в конвульсиях, со всей силы прижав брата к себе, роняя его на свою грудь. Схлынивающее до боли напряжение сладко искупало в себе мальчика прежде, чем растворить его в теплоте.       Резко сокращающиеся мышцы Финна привели Рейна к моментальной разрядке. Не сумев отстраниться от цепкого младшего, кончил внутрь, заглушая собственный стон шеей брата.       Ощутив под собой размягчающееся тело, Рейн вышел из Финна и упал рядом с ним на постель, чтобы не раздавить своим весом.       Походящие на желе братья лениво повернулись на бок и прижались друг к другу в объятиях. Тишину нарушило только пение сверчков за окном и тяжёлое дыхание Эймсов. Умиротворение нежно понесло по своим безбрежным водам.       Несмотря на тягучую усталость, сон не забрал в свои владения.       Божье Провидение раскрыло ладонь, вызывая контракт. Выставленные отметки об исполнении и оплате тут же сожгли бумагу в алом пламене. Наблюдавший за мимолётным действием Финн неуверенно поёжился.       Рейн прижал мальчика крепче к себе и, приподняв его подбородок, заглянул в глаза.       – В следующий раз, когда захочешь со мной провести время, просто попроси, – он оставил несколько лёгких поцелуев на лице брата, оставляя самый сладкий из них для губ.       Засветившиеся прежней неловкостью и скромностью золотистые глаза Финна радостно дали немое согласие.       – Хочу каждый день проводить с тобой время, – смущённо отвёл в сторону взгляд мальчик, утыкаясь назад в плечо старшего лбом.       – Озабоченный.       – Брат! Я не это имел ввиду!       – Разве я сказал, что это плохо?       Остаток ночи Эймсы провели не выпуская друг друга из объятий.