Сладких снов, мой милый принц

Всё произошло в один миг.Не было ни боли, не сожаления. Враг пал. Злейший враг, что много столетий безжалостно упивался своей божественной сущностью. Князь луны, что некогда был милосерден и мил к своим творениям медленно, но верно похолодел. Ему стала безразлична судьба его народа, луна на веки осталась в чертогах божества, лишив многих сна на долгие годы. От собственной безнаказанности божество пустилось в блуд. Не знал он ни любви ни жалости к каждой из своего гарема, за что и поплатился. Однако... -Как то это слишком легко было, ты так не считаешь? В ответ лишь мычание с кровати напротив. В комнате было попросту невозможно находиться. Всюду сквозило больничной стерильностью и унынием, что категорично не нравилось Кацу. Юноша в своей привычной манере сидел на полу. В его полупрозрачном теле плавали и мерцали звёзды, изредка объединяясь, то в созвездие пса, то в созвездие лиры. Для многих в королевстве он выглядел немного несуразный. Мальчик, что мог менять своё обличие как только вздумается, подобно глине, на удивление имел совсем не мягкий характер. Он часто ввязывался в драки, хотел всем и всегда что-то доказать, но уже более шестнадцати лет он лишь был в тени своих родителей-героев. Каждому было известно имя полубожества и великой воительницы, что с детских лет верой и правдой служила богине солнца. Все знали как они выглядели, кем были. Вот только никто не знал кем был их сын, от чего в груди всякий раз начинало неприятно жечь. Сына Карасу и Йоко знали все и причём знали в лицо. А вот Кацу никто не знал кроме одного человека. -Мммх... Вновь донеслось невнятное мычание с койки, к которой вели провода множественных аппаратов. С матраса медленно сползла рука и безжизненно стала качаться из стороны в сторону. Ладошка была совсем маленькая, а длинные и изящные пальцы были словно фарфор: белые и хрупкие. Ближе к кончикам, на самых подушечках пальцев фарфор синел. -Ну-ну, чего же ты, мой милый принц. Встав на ноги Кацу узрел для себя вполне привычную картину. В бесчисленном множестве проводов виднелось маленькое, белоснежное тельце, что из последних сил скорчилось то ли от страха, то ли от холода, то ли...порой совершенно нельзя было понять от чего. Минору, так звали заложника собственных болезней, почти никогда не говорил, лишь молча глядел из под длинных ресниц своими золотыми глазами. В кровати он лежал точно изящная, фарфоровая кукла.Черты лица Минору были до ужаса изящны: утончённый подбородок и скулы, нежная кожа, пленительный взгляд. Несколько пар крыльев, что достались юноше от матери, безжизненно лежали на мягком матрасе. Они давно потеряли свой детский пушок, обрели маховые перья, но так и не смогли подарить даже одного сладкого мига полёта. К сожалению, рождённый летать всю жизнь должен был провести в этой маленькой комнатушке. Что самое страшное - Минору всё прекрасно понимал. В отличии от Кацу юному принцу в каком то смысле повезло. В той битве его родители выжили и заняли престол свергнутого божества. Они же приютили Кацу и воспитали как собственного сына. В день когда родился Минору королевство ликовало. Вот только долгожданный наследный принц с самого своего рождения больше напоминал чудесный цветок, что увядал на глазах. Тому, кто не мог даже связать двух слов явно нельзя было доверить управление и Минору это прекрасно понимал. Несмотря на все свои болезни самым ужасающим оставался тот факт, что всё это время наследный принц был в своём уме. Он глядел понимающе своими умными глазами и каждый день умирал от скуки и от последствий своих болезней, не в силах даже сказать где у него болит, как он себя чувствует и чего он хочет именно сейчас. Одна была услада для глаз - Кацу. Он приходил почти каждый день и всякий раз рассказывал что то интересное, а Минору, который за всю жизнь видел лишь шприцы и аппараты жизнеобеспечения, было интересно абсолютно всё. -И что прикажешь с тобой делать?Неужели ты вновь попытаешься удрать?Уже забыл как на днях упал с кровати?Я тебя поднимать не собираюсь, к слову.Ты конечно лёгкий как пёрышко, но всё же. Наедине с Минору вся жгучая ярость словно растворялась. На душе становилось тепло да и вообще, как можно было злиться рядом с этим юношей? В присутствии наследного принца, под прицелом его пронзительных золотых глаз совершенно не было шанса избежать этих пленительных чар. Сейчас же на вопрос Кацу ангельское творение лишь тяжело вздохнуло. Из под тонкой больничной рубахи краем глаза удалось разглядеть чёткие границы рёбер, что торчали из-за болезненной худобы. -Да понял я, понял. Не смотри такими глазами недовольными. Однако, на самом деле в глазах Минору помимо недовольства можно было разглядеть кое что ещё - мольбу. Отчаянно он то сжимал, то разжимал свою ладонь, что продолжала свисать с кровати и Кацу не смог устоять перед этими чарами. Аккуратно он взял запястье наследного принца и положил его на кровать. К огромному удивлению, недовольство в глазах ангела лишь возросло. Он из последних сил нахмурил брови, поразив Кацу наповал. -Кажется я тебя понял. Всякий раз когда у Минору появлялись силы хотя бы немного проявлять эмоции следовало действовать быстро. Несмотря на сказанное, на самом деле Кацу не до конца понял чего от него требовали. Когда же принц вновь сжал ладонь в кулак и разжал его до юноши дошло. Тут же он с огромным трепетом и аккуратностью скрестил свои угольные пальцы с фарфоровыми пальцами. -До чего же ты холодный. Звёзды, что плавали в теле Кацу, словно в стеклянном сосуде, тут же заискрились, напоминая человеческие мурашки. Теперь то он всё осознал. В требовательном взгляде была зашифрованная просьба, на которую тут же ответили.Юноша залез на достаточно большую койку, минуя все провода. Носом он ткнулся в белоснежное оперение, вдыхая запах пуха и спирта, который за много лет успел впитаться в пёрышки. Затем, с предельной осторожностью, он обвил худощавое тело, пытаясь его отчаянно согреть.В отличии от Минору, Кацу был крепким парнем. Бить лица ему не составляло труда, в отличии от потребности быть аккуратным с своим ненаглядным принцем. -Так лучше, Ваше величество? С долей шутки говорил Кацу, продолжая греть в своих ладонях хрупкий фарфор. В комнате было достаточно тепло, даже скорее жарко.Принцу же было холодно почти всегда. Холодно и одиноко. Родители приходили к нему редко, а врачи не были настроены осуществлять прихоти инвалида.Кацу был другой. Несмотря на свой паршивый характер, на Минору он глядел всегда с благоговением, как подобало глядеть на божество.Даже сейчас, наплевав на все свои дела Кацу покорно лежал на больничной койке, согревая руками и своим дыханием ледяные пальцы наследного принца. Всё лучшее ему. Лучшие книги, лучшие рассказы, лучшие объятия и слова.Всё для него, всё для ненаглядного Минору. И ведь многим это казалось дикостью. Для чего было всё это? Для чего стоило тратить своё время на этого полоумного?Вы сильно удивитесь, если узнаете, что за такие слова каждый получил хорошую взбучку лично от главной задиры королевства. Здесь, лёжа в этой чёртовой проспиртованной комнате, под писк приборов он чувствовал себя счастливым.Парень не терял надежды застать день, когда Минору поправится.Всякий раз он окунался в мечты, в которых он показывал самые красивые места королевства своему ненаглядному принцу, знакомил его со своими друзьями и...вот так, погружаясь в свои грёзы Кацу не сразу смог расслышать тихое, но отчётливое слово, что донеслось откуда то сбоку.И слово это было. -Спасибо..