Особенности и последствия предновогоднего шоппинга

***

– Я вам денег дал? – Дал. – В супермаркет за продуктами послал? – Послал. – Продуктов никаких, кроме банки с кукурузой и соевого соуса, не было? – Не было. – Где деньги? – Какие деньги? Этот диалог повторялся по кругу уже в пятый раз. Бан Кристофер Чан, как хозяин пропавших денег, задавал одни и те же вопросы, Хёнджин и Джисон давали одни и те же ответы. Ежу понятно, что младшие очень серьёзно накосячили и сейчас пытаются уйти от ответственности, но и Чан та ещё заноза в заднице, если ему от кого-то что-то нужно – выходной для всей группы, лишняя песня в альбоме или, как в этом случае, правда, он не отстанет, пока не добьётся своего. Только против общей хитровыдуманности выступающих единым фронтом хёнсонов (или как там фанаты этих двоих называют) упёртость и прямолинейность совершенно не работали, до Нового года оставалось меньше суток, а продуктов хоть каких-нибудь, даже рамена из пачки, в этом доме, который они тайно ото всех (кроме главного менеджера, конечно) сняли на все праздники, как не было, так и нет. Чан ворчал, Чанбин рычал от голода, Йени, Сынмин и Феликс сидели на диване и иногда похрустывали контрабандными чипсами, Хёнджин и Хан играли в дурачков, а Минхо понятия не имел, что со всем этим делать. – О, смотрите, какую я фотку нашёл на местном новостном канале! – нарочито-невинным голосом неожиданно сказал Сынмин. – Тут какие-то злостные хулиганы устроили дебош в супермаркете. Разбили витрину с алкоголем, повалили ёлку, пытались удрать от охраны в тележках, да ещё и кота какой-то почтенной дамы испугали так, что он забрался на потолок и его оттуда доставала бригада спасателей. О, а ещё журналисты пишут что-то о падении столичных нравов и развратном поведении в общественных местах! – А ну-ка покажи! – вмиг оживился Чан. – Хорошо, я понял, куда делись миллионы вон с моей карты. А теперь просто объясните, как всё это произошло? – Это не мы! – продолжил отпираться Хан. – У вас нет доказательств! – вторил ему Хёнджин. Чан молча показал им фото. – Упс, – нервно засмеялся Хан. – Я тебе и твоему парню сейчас такой “упс” покажу! – разозлился Чан. Те от его тона сразу сжались и виновато втянули головы в плечи. – Прости, хён, – сказал через пару минут Хан. – Оно само! – Да вы издеваетесь! – Нет, честно, мы виноваты только в коте на потолке! – Но только отчасти! – Просто. Расскажите. Мне. Всё. – Хорошо. Ладно. Заходим мы, значит, в супермаркет… “Жаль, что попкорна нет” – подумал Минхо и приготовился услышать самую невероятную предновогоднюю историю в своей жизни.

***

Супермаркет для такого провинциального городка оказался довольно большим. Не Lotte Mart, конечно, но тоже ничего так, он, к тому же, был украшен кучей ярких гирлянд, мишурой и прочей праздничной атрибутикой. Уютненько, ещё и мелодии всякие весёлые звучали, прерываясь иногда на объявления о скидках в молочном отделе и начавшейся дегустации новых закусок в мясном. Хан, естественно, тут же начал тихонечко подпевать каждой песне (без перерывов на рекламу), а Хёнджин непроизвольно пританцовывать. Местные жители, явно не привыкшие к такому поведению в общественных местах, с неодобрением косились на неадекватных понаехавших тут сеульцев, но те, ведомые своей великой миссией, не обращали на косые взгляды и возмущённые шепотки никакого внимания. Тележка медленно, но верно пополнялась продуктами из списка, Хан с Хёнджином наслаждались праздничной атмосферой и обществом друг друга, и ничего не предвещало беды. Кот появился неожиданно. Просто запрыгнул в тележку и принялся жрать лежащую там палку любимой колбасы Чана, при этом нагло глядя в глаза чуть офигевшему от такого поведения Хёнджину. Тот немного растерялся и неловко взмахнул зажатым в руке багетом, но коварное хлебобулочное изделие французской кухни каким-то непостижимым образом попало прямо в кошачью морду. Морда эта зашипела, а её хозяин, не выпуская при этом колбасы изо рта, выпрыгнул из тележки и припустил в сторону отдела с алкоголем. Естественно, Хёнджин не мог допустить потери столь драгоценного продукта и со всех ног погнался за подлым вором, но на пути у него вдруг встала другая тележка, доверху груженая банками с тунцом. Естественно, он в неё влетел. Естественно, движимая законом подлости и инерцией тележка на приличной скорости покатилась вперёд и с грохотом врезалась в стеллаж с соджу и пивом, но Хёнджин этого почти не заметил. Всё его внимание захватил кот, так и не выпустивший колбасы из пасти. К счастью, жадная тварь неверно рассчитала свои силы и была настигнута и поймана у ёлки, что мирно стояла в центре отдела со сладостями. А потом Хёнджин чихнул раз, другой, третий… С четвёртым — очень сильным — чихом он нечаянно подбросил кота вверх. Тот заорал дурным голосом, несколько раз перевернулся в воздухе, в конечном итоге приземлился в центре ёлки и продолжил жалобно вопить на кошачьем уже оттуда. Душа Хван Хёнджина преисполнилось жалости к бывшему врагу, и он мужественно попытался снять несчастную животину с ёлки. Кот, явно пребывающий в состоянии аффекта, совершенно не оценил этого благородного поступка и, полоснув острыми как бритва когтями по рукам своего несостоявшегося спасителя, сначала взлетел на самую макушку ели, а оттуда запрыгнул на потолочную балку и застрял. А несчастный, истекающий кровью Хёнджин снова стал чихать, не удержал равновесия и грохнулся на и так уже пострадавшую от лап кота ёлку. Ёлка, явно уставшая от такого к себе обращения, печально заскрипела и упала, погребая под собой окончательно растерявшегося от такой подставы Хёнджина. Хан, который всё это время искал в глубинах супермаркета банку с кукурузой и потому пропустил эпичную погоню своего парня за вороватым кошаком, успел только к развязке, а именно к эпичному падению новогоднего дерева. Страх за жизнь и здоровье Хёнджина обуяли его сердце, и он ринулся спасать несчастного. Ведомый паникой, он не заметил, как слегка задел пожилую женщину (которая впоследствии оказалась хозяйкой кота). Хёнджин был жив. И даже почти цел. Кот продолжал орать с потолка. Ему вторила разгневанная толпа, не желавшая слушать сумбурных оправданий Хана и Хёнджина. И никто не хотел верить, что во всём этом хаосе виноват вредный представитель семейства кошачьих. Под ударами тяжёлой бабской сумки и угрозами менеджера Хану и Хёнджину пришлось заплатить и за разбитый алкоголь, и за банки с тунцом, и за сломанную ель, и даже за вызов бригады спасателей и машину скорой помощи, потому что у несчастной котовладелицы прихватило сердце. Вот так карта Чана была почти полностью опустошена, Хан и Хёнджин чуть не угодили в полицию, а из всего огромного списка продуктов были приобретены только банка кукурузы и соевый соус.

***

– Вот так всё и было, хён, – подвёл итог этой печальной истории Хан. – Видишь, мы с Джинни ни в чём не виноваты! Это всё кот! – Кот, говоришь? – Да! Вредный, злобный, коварный кот! – Кот. – Да! Если бы ты его видел, ты бы ни на секунду не усомнился в правдивости наших слов! – Ты нам веришь? – с надеждой спросил Хёнджин и посмотрел на Чана во все глаза. – Конечно, верю, – ответил тот и обнял этих непутёвых. – Но если вы что-то от меня утаили, это разобьёт моё старое больное сердце. “Попались!” – подумал Минхо, потому что от такого доброго и понимающего лидера никто не уходил. И действительно, через пару секунд Хан и Хёнджин переглянулись, грустно вздохнули и начали свой рассказ заново.

***

Супермаркет был среднестатистическим. Заурядным. Не 7-ELEVEN, конечно, но близко к тому, разве что размером сильно побольше, центральный магазин в городе, как-никак. Украшений к зимним праздникам, к большому сожалению Хёнджина и Хана, было очень мало, да и те выглядели сильно потрёпанными и уставшими, разве что гирлянды на окнах мигали весело. Внутри супермаркета было почти так же уныло, как и снаружи: никаких тебе шаров, баннеров с Сантой и омелы под потолком. Из динамиков (таких же старых, как бабушка Айена) хрипло звучали старые праздничные песни, перебиваемые через каждые пару минут сообщениями о распродажах, лотереях и пропавших детях. Хан, естественно, подпевал каждой песне, но без перерывов на рекламную паузу и очень-очень громко. Покупателям это, конечно же, не нравилось, они бросали на него презрительные, осуждающие взгляды, а три бабки, скучковавшиеся у стеллажа с туалетной бумагой по акции, даже принялись вслух ворчать об испорченной молодёжи и отвратительном поведении понаехавших тут в их город столичных наркоманов. Хёнджин уже был готов расстроиться из-за этих старых вешалок, но вечно неунывающий в дни отпуска Хан вдруг заметил полку с новогодними украшениями и потащил его в том направлении. Украшения не разочаровали, оказавшись настолько уродскими, что это местами было даже похоже на современное искусство. Нелепые ёлочные игрушки сильно походили на героев картин Пикассо, лица пары десятков Санта Клаусов, кучей сваленных в коробку из-под соджу, выглядели так, будто именно они это соджу и выпили, а мотки облезлой мишуры пахли подвальной сыростью. Хёнджин даже подумывал прикупить пару нелепых фигурок абсолютно косых кореянок в ханбоках в подарок Минхо, но забыл, потому что Хан нашёл омелу. – Бэйби, это знак! – промурлыкал он, сверкая своей самой обворожительной улыбкой на весь магазин. – Мы должны это сделать! – Хани, нет! – запротестовал Хёнджин. – Джинни, да! – Мы в общественном месте! Вдруг нас кто-нибудь увидит, сфотографирует, выложит в сеть? – Бэйби, не парься! Нас в этой дыре никто не знает, тут интернет ловит не везде. Это же омела, мы обязаны под ней поцеловаться! – Это плохая идея. – Это отличная идея, в Сеуле мы так сделать не сможем! – заныл Хан и посмотрел своими умильными глазищами, иммунитета к которым не было даже у Минхо. – Хорошо, – согласился в конечном итоге Хёнджин. – Будет тебе поцелуй, только кусок этого блескучего пластика обратно на полку положи, не хочу потом от глиттера отплёвываться весь день. Хан засиял ярче ёлки на центральной площади. Хёнджин, ослеплённый этой улыбкой, стянул сначала свою маску, потом сделал то же самое с его, сгрёб в охапку и поцеловал. Совершенно невинно, просто чуть прижавшись к губам, но от этого поцелуя внутри сразу стало теплее. – Ах вы развратники! – завопил кто-то с правой стороны, и на голову Хёнджина обрушилась тяжёлая сумка. – Разврат развели среди белого дня! Понаехали тут из своего мерзкого Сеула и ведёте себя как девки развратные! Особенно ты, длинная! Мало того, что парня себе коротышку нашла, так ещё и целуисси с ним посреди магазина. Ты не дочь, ты позор для своих родителей! Длинная, страшная, патлатая, да ещё и распутная! Хёнджин пребывал в ступоре, бабка вопила, Хан ржал в голос, но, заметив спешивших в их сторону ещё двух старух, схватил Хёнджина за руку и убежал вместе с ним подальше с места преступления.

***

– Ага! – радостно воскликнул Йени. – Журналисты не соврали! Разврат имел место быть! – Чему ты радуешься? – проворчал Сынмин. – Если эти двое попали на камеру… – Да никуда мы не попали! – попытался оправдаться Хан. – Не было у той старухи телефона в руках, и камер видеонаблюдения в том отделе я тоже не заметил! – А если ты ошибаешься? Если вас всё же засняли? – Никто нас не заснял! – Достаточно, – прервал этот бессмысленный спор Чан. – Разврат найден. Двигаемся дальше. – Куда? – спросил Хёнджин. – К холодильнику с алкоголем. – Я не против! – воодушевился Йени. “Я тоже”, – подумал Минхо и мысленно захрустел воображаемым карамельным попкорном.

***

Хёнджин был зол. Не на Хана, конечно, а на противную старушенцию, что испортила своими криками и сумкой один из самых романтичных моментов в его жизни. Ему хотелось выпить баночку-другую Милкиса, сгрызть пачку чипсов и отомстить. Нормального Милкиса в этом отвратительном месте не оказалось. Вместо него все полки с газировкой занимала какая-то отвратительно-яркая химозная фигня местного производства. С чипсами тоже возникла проблема, потому что все они оказались кукурузными, а Хёнджину очень сильно хотелось картофельных. А вот бабка – бабка нашлась довольно быстро. Она придирчиво перебирала в холодильнике пачки с молоком, а на плечах у неё лежал кот. Пушистый такой, упитанный. – Джинни, нет! – прошептал почуявший неладное Хан. – Хани, да! – ухмыльнулся Хёнджин и стал внимательно рассматривать полки с продуктами, выискивая среди них орудие для своей мести. И нашёл-таки! Кто, как, зачем и почему забыл среди баночек с йогуртом и упаковок бананового молока хлопушку, неизвестно, но он этому неизвестному был очень благодарен. – Бэйби, пожалуйста! – Сон-а, ты не понимаешь, я должен это сделать! – с этими словами Хёнджин чуть высунулся из-за холодильника с йогуртами и взорвал хлопушку. Эффект превзошёл все его ожидания: кот испугался хлопка, истошно заорал, спрыгнул с плеч своей хозяйки и умчался в неизвестном направлении, а та от неожиданности так сильно сжала пакет с молоком, что он лопнул и залил своим содержимым всё вокруг. – Если Лино-хён узнает про кота, он нас убьёт, – сказал Хан, чуть запыхавшись от быстрого бега. – Да ладно тебе, – расхохотался Хёнджин. – Ну как он может об этом узнать? Кот придёт к нам в дом на другой конец города и всё ему расскажет? – Коты – хитрые и мстительные создания. Я один раз то ли Суни, то ли Дуни на хвост нечаянно наступил, и всё. – Что «всё»? – Не любят они меня. Все трое. Шипят, если погладить хочу. – А я всегда говорил, что собаки лучше. Верные, добрые и преданные. – И они никогда не сожрут твой труп, если ты умрёшь! – Фу, Хан Джисон! Ты ужасен! Они слонялись по супермаркету, наполняя тележку продуктами из списка. В какой-то момент Хан вспомнил, что они забыли взять соевый соус, и ушёл на его поиски, а Хёнджин уткнулся в смартфон, залипая на новых эдитах с их последнего концерта. После третьего видео с охренеть каким горячим Ханом…

***

– Фу, Хёнджин, я не хочу ничего знать про твои грязные пошлые мысли! – Ты без меня смотрел эдиты со мной, пока я разыскивал соевый соус? – Джинни, скинь мне ссылку потом! – Хорошо! – Почему ты смотрел эдиты со мной без меня? – Я скучал. – Он ушёл на пять минут! – Джисон горяч, Хёнджин жить без него не может, это понятно, но на моей карте всё ещё триста вон на балансе, и я до сих пор не знаю почему! “Так вот почему СунДунДо так невзлюбили Джисона, – подумал Минхо. – Надо провести с мальчиками воспитательную беседу…”

***

После третьего эдита с охренеть каким горячим Ханом Хёнджин вдруг услышал чавкающий звук, будто кто-то с упоением что-то жрал посреди супермаркета. Он посмотрел по сторонам, но в этом отделе никого не было. Звук стал громче, сочнее, к нему добавились урчание и ворчание. – Молодой человек, – неожиданно окликнул Хёнджина не пойми откуда взявшийся сотрудник супермаркета. – Даже если ваш кот оставит от колбасы только ценник, вам всё равно придётся за неё заплатить. – Какой кот? – удивился Хёнджин. – Тот самый, что сидит в вашей тележке. – Но у меня нет кота! – А у меня нет ни сил, ни желания доказывать слону, что он не верблюд. Я сообщу кассирам о вас и вашем прожорливом питомце. Хорошего вечера. С этими словами сотрудник ушёл, а Хёнджин наконец заметил кота. Того самого, которого они полчаса назад напугали хлопушкой. Кот сидел в тележке, смотрел на него немигающим взглядом и жрал колбасу. Ту самую колбасу, которую они взяли для Чанни-хёна, потому что на ней было написано “Сделано в Австралии”. Дорогую, люксовую колбасу, “изготовленную по старинным рецептам первых австралийских поселенцев из самого свежего и нежного мяса молодых бычков, выросших под ласковым австралийским солнцем”. – А ну пшёл отсюда! – шикнул на кота Хёнджин. Кот грозно рыкнул, стервозно мявкнул и продолжил уплетать элитный продукт австралийской мясной промышленности. Хёнджин уже давно относился к деньгам Чана как к своим. Не в том смысле что готов был бездумно их тратить направо и налево, покупая оптом всякую фигню, вовсе нет. Наоборот, он дорожил каждой воной на счету и потому не мог оставить колбасу в кошачьей пасти. Вот только была одна проблема: дурацкая аллергия, из-за которой нельзя было просто подойти, взять кота за шкирку и выкинуть из тележки. Ещё и Хан куда-то запропастился… А потом на глаза ему попался багет. Длинный такой, наверняка хрустящий и вкусный, и Хёнджин решил, что тот станет подходящим орудием против наглого животного. Он очень медленно вытянул французскую булку из тележки, чуть замахнулся и тихонечко ткнул кота в бок. Кот матюкнулся на кошачьем, но колбасы из пасти не выпустил. Хёнджин ткнул его чуть сильнее. Кошачий мат зазвучал громче. Хёнджину ничего не оставалось, как взять и огреть со всей дури некультурную тварь хлебобулочным изделием по морде. То ли морда некультурной твари оказалась слишком твёрдой, то ли багет был слишком свежим, но, так или иначе, багет сломался, а кот, не выпуская колбасного огрызка из зубов, выпрыгнул из тележки, раздавив при этом упаковку яиц, и помчался в сторону отдела с алкоголем. Естественно, Хёнджин помчался за ним, потому что такое нельзя было оставлять безнаказанным. На стороне кота были три секунды форы и четыре лапы; на стороне Хёнджина – природная грация и годы выживания в кей-поп-индустрии; на стороне супермаркета – мокрый пол, инерция и тележка с консервами из тунца, неожиданно вставшая на пути у впавших в азарт погони бегунов. Ни кот, ни человек не успели среагировать на появившееся препятствие, и если животному в последний момент всё же удалось подпрыгнуть и приземлиться на консервы, то несчастный Хёнджин с разбегу врезался в несчастную тележку, которая в свою очередь со скрипом и на приличной скорости врезалась в несчастный стеллаж со спиртным. Печальный стон Хёнджина потонул в звоне разбитого стекла и воплях каких-то тётенек из соседствовующего с алкогольным отдела всяких снэков. Кот, каким-то чудом уцелевший под завалом из консервных банок, снова попытался скрыться, но Хёнджин не дал ему такой возможности. Он не отставал от воришки ни на шаг и в конце концов загнал его в угол в отделе со сладостями. Кошак постарался удрать, но нечаянно увяз в валявшихся на полу подарках, и Хёнджин, издав победный клич, но напрочь позабыв о своей аллергии, наконец схватил его обеими руками. А вот аллергия про глупого человека не забыла и с радостью напомнила о себе моментально заслезившимися глазами и зачесавшимся носом. Хёнджин оглушительно чихнул раз, другой, третий… После четвёртого он попытался вытереть слёзы котом, но тот не пожелал работать платком и попробовал поцарапать лицо обидчика когтями, промахнулся и был отправлен за это в непродолжительный и очень громкий полёт в сторону ёлки, в центре которой и застрял, запутавшись в мишуре. – Господин Хван! – раздался откуда-то издалека взволнованный старческий голос, а Хёнджин словил маленький сердечный приступ и мысленно принялся писать официальное извинительное письмо. – Мой мальчик! Как ты умудрился там оказаться? Кис-кис-кис, иди к мамочке! Тревога оказалась ложной, господином Хваном назвали кота. Бабка причитала. Кот сидел на ёлке и тихо выл на кошачьем. Хёнджин чихал. А вокруг собралась толпа. – Бедный котик! Ему, наверное, так страшно! – взволнованно воскликнула девочка лет семи. – Кажется, он запутался и действительно сильно напуган, – согласился с выводами девочки пожилой мужчина в спортивном костюме. – Несчастное животное! – горестно всплакнула не пойми что тут забывшая кассирша. – Вызывайте спасателей! – требовала у охранника хозяйка кота. – Что вы, аджумма, какие спасатели, – отнекивался тот. – Щас мы быстренько сами вашего любимца из беды-то и выручим! Вот та девушка как раз с этой задачей и справится! – неожиданно выдал мужик и выразительно посмотрел на Хёнджина. – Точно! Эта патлатая деваха достаточно высокая, чтоб достать моего лапусика! – засияла бабка. – Я? – удивился Хёнджин. – Но я не могу! – Трусиха! – презрительно фыркнула кассирша. – Слабачка! – согласился с ней охранник. – Живодёрка! – вынесла вердикт бабка. – Ко-о-о-отик! Не умирай! – разрыдалась девочка. Ненавижу котов, подумал Хёнджин и двинулся в сторону ёлки с очень кровожадным выражением лица. – Кис-кис-кис! – обманчиво-ласковым голосом заговорил он. – Иди сюда, мой хороший, хозяйка так за тебя переживает. Кот идиотом не был. Кот очень хотел жить. Кот очень хотел жить хорошо и долго, и потому, когда руки опасного человека почти его коснулись, он со всей силы полоснул по ним когтями, извернулся, в пару секунд добрался до верхушки ели и уже оттуда запрыгнул на потолочную балку. Хёнджин взвыл от боли, выругался на английском и снова чихнул, да так сильно, что не удержал равновесия и упал прямо на ёлку. Ну а ёлка упала на него. – Принц Хван! – завопила на весь супермаркет старуха. – Котёноче-е-е-ек! – разрыдалась пуще прежнего девочка. – Джинни! – испуганно закричал подоспевший к концу этого безумия Хан и бросился доставать своего парня из-под рухнувшего дерева. – Охрана! – завизжала кассирша. – Не дайте этой патлатой девке сбежать! – присоединилась к всеобщей панике какая-то другая старушенция. “Подстригусь! Налысо! Задолбали!” – зло думал Хёнджин. Менеджер магазина лихорадочно считал убытки.

***

– Ну а дальше вы всё знаете, – подвёл итог истории Хан. – Охрана посмотрела записи с камер наблюдения, и весь ущерб повесили на нас. – Прости, хён! – шмыгнул носом Хёнджин. – Мы всё вернём! – Охренеть! – ёмко выразил общее мнение Чанбин и расхохотался. – Вас никто не узнал? – спросил Сынмин. – Нет, – ответил Хан. – Маски с нас снять не попытались, все слишком сильно хотели домой. – Никогда больше не подходите к моим котам, – вдруг сказал Минхо. – Хён! – возмутился Хан. – Н И К О Г Д А ! – А если кто-то из наших фанатов нечаянно наткнётся на эту новость? Они же однозначно вас узнают! – продолжил дотошничать Сынмин. – Мы в масках, кепках и капюшонах! – возразил Хёнджин. – Когда это их останавливало? Я на прошлой недели решил в кофейню зайти. Даже в шарф замотался, но меня всё равно узнали! – Так это в Сеуле, а мы сейчас… А где мы, собственно, находимся? – В пригороде Косона, – подсказал Йени. – Спасибо! – улыбнулся Хёнджин и продолжил: – Мы сейчас в Косоне, и об этом знают единицы, а фанаты уверены, что мы разъехались в отпуск. – Думаешь, что в этом городке нет ни одной стэй? – Конечно же есть, но ты только посмотри на качество этих фотографий, да я сам себя тут не узнаю. И я в обычной толстовке, даже не в Версаче! – Ты недооцениваешь стэй! И журналисты, они в любой момент могут наткнуться на эту статью! – Ой, да ладно вам, – неожиданно встрял в спор Феликс. – Я уже заменил фото и на новостном сайте, и у журналиста на компе, и даже подпортил видеозаписи с камер наблюдения. – Феликс! – возмущённо воскликнул Чан. – Что я тебе говорил про взлом чужих компьютеров? – Только в крайнем случае? – Никогда, я говорил тебе никогда этого не делать! Это незаконно! Это опасно! Если тебя поймают… – Ни разу не поймали и тут не поймают, у них там защита никакая, пятиклассник справится. – Что значит “ни разу не поймали”? Ты что, после того случая с Минхо всё же продолжил этим заниматься? – Только в крайних случаях! – Феликс Ли! – Мой парень – чёртов гений! – радостно закричал Чанбин и набросился на Феликса и стоящего рядом с ним Чана с обнимашками, к которым через пару минут присоединились и остальные. Все, кроме Йени, который задумчиво вертел в руках банку кукурузы и бутылку соевого соуса…