Ты от меня не уйдешь, мой мальчик.

Мафиозо отличался удивительным упорством. Даже когда его отвергали и прогоняли, он возвращался, чтобы достичь своей цели. Он был готов пойти на все ради осуществления своих замыслов.

***

Ранним утром работники обнаружили Эллиота в плачевном состоянии. Его лицо было в кровоподтёках и синяках, а на коже засохла красная жидкость, изменив её цвет. Они поспешили к нему, первым делом проверив пульс. Сердечный ритм был слабым, как и дыхание. Он слегка хрипел и не реагировал на прикосновения и попытки разбудить его. Работники были в ужасе и не знали, что делать. Это было чистым отчаянием, от страха и такой картины жутко билось сердце. Они не могли понять, кто мог совершить такое. Если бы кто-то увидел это, репутация заведения, вероятно, была бы испорчена, и это стало бы неприятным моментом. Но сейчас это не имело значения. Их мысли были заняты вопросом «Что делать?» и «Как спасти его?», ведь Эллиот был одним из самых ценных сотрудников. Он был душой компании и объединял коллектив. Чем он мог так навредить тому животному, что сделал такое? Эллиот ведь такой прекрасный друг, да и в принципе помочь был всегда готов. В такой ситуации оставался только один выход — вызвать скорую помощь. Около половины седьмого утра прибыла скорая помощь, у заведения уже было слышно её гудение. Врачи медленно погружали тело Эллиота в машину. Вокруг собралась толпа людей, пока работники заведения переговаривались с медиками. Через несколько минут о происшествии стало известно полиции, их машина была тут как тут. Вот и начался мелкий опрос работников, а в будущем и вызов их на допрос. Сегодня пиццерия была закрыта, и работники занимались уборкой здания после произошедшего. Кто-то из близких друзей Эллиота поехал с ним в скорой, яро беспокоясь о его состоянии и докучая докторам вопросами о его здоровье. Врачи исследовали тело Эллиота и обнаружили новые травмы, помимо изуродованного лица.

***

Ближе к полудню, когда всеобщая скорбь достигла своего пика, в палату Эллиота, словно из кошмарного сна, вошли его родственники. В заключении врача значилось: «Ушибы, синяки, перелом надколенника, смещение позвонков в ходе травмы (начальной стадии)…». Далее читать никто не стал, ибо и так было ясно, что Эллиот в тяжёлом состоянии. От первых слов становилось тошно. Особенно это было очевидно его родителям, чей прекрасный сын оказался в столь ужасном положении. Врачи диагностировали кому. Палата, капельницы, препараты, приборы, паника, страх, печаль. Если бы Эллиот был в порядке, он бы успокоил всех. Он был самым оптимистичным и милым человеком, который поднимал настроение окружающим. Что же с ним произошло? Кто виноват в произошедшем? Ему было всё равно. Ему, его обидчику. Мафиозо сидел в своём особняке, его разум всё ещё был окутан чертовой яростью и ненавистью. И только под вечер, увидев недовольного и поникшего Шанса, он задумался. С нескрываемой обидой и злобой, с явными обвинениями в адрес своего собеседника, Шанс обратился к тёмному силуэту. — Тебе известно об этом? — Он фыркнул, скрестив руки на груди. — Это ведь ты виновен, признайся! Я знаю это, сволочь! — В его надрывном голосе слышалось отчаяние. — Что? О чём ты? — Собеседник выдохнул, глядя на это существо, охваченное отчаянием и грустью. — Я об Эллиоте, мерзавец! — Шанс кричал. — Ты же знаешь, что он в больнице! Это ты сделал, ты… ты…! — Он никогда не испытывал такой боли за друзей. Игра была ничто по сравнению с реальностью. — В больнице, говоришь? — Мафиозо усмехнулся, задумавшись. — Всё, что ты можешь сделать в своём положении — это обвинять других? Шанс лишь набросился на Мафиозо с криками «сволочь», не обращая внимания на неравенство сил между ними.