Пустышка

— Я не хочу. И так уже полчаса, если не больше. Сынмин уже устал что-то доказывать и просто пытается гнуть свою линию. Не хочет. Правда не хочет участвовать в подобном. — Сынмин, ты же сам просил песню, — стонет Чанбин разочарованно, — я отдам её Сонни, если ты не возьмëшь... — Отдавай, — коротко и ясно, без каких-либо эмоций. Он и так устал. И песню он просил слишком давно, сейчас это не имеет никакого смысла. — Господи, какой же ты сложный, — фыркает старший, возвращаясь к столу и компьютеру, — просто...иди домой. Ким не слушает особо. Даже то, что он просто "Сынмин", а Джисон — "Сонни", задевает его, но он не показывает. Не думает, что это важно. Забрав телефон, парень выходит из студии и направляется к лифту. Там он видит Чонина с Феликсом, но становится немного позади них, чтобы не привлекать внимание. Не хочет общаться, а эти двое точно начнут липнуть. —...думаешь, он хочет уйти? — взволнованно спрашивает Ян, кусая губы, — или его выгонят?.. — Мне кажется, он не подходит нашей команде. Да, он старается, но этого мало... Он будто... Будто выжимает из себя последнее. За ним даже наблюдать скучно, разве нет? — Да, но фанаты любят его... Будет много вопросов и слухов. — Поговорят и забудут. Нет никого незаменимого в этом бизнесе. Сынмин чувствует в горле предательский комок, что мешает спокойно дышать. Они говорят о нём? Так открыто? Что его можно заменить? Конечно можно. Ты всего лишь винтик в этом механизме. Каждый справится с твоей задачей Чонин нажимает на кнопочку включения и на экране телефона загорается фотография Кима, которая была сделана ещё во времена трейни. Сынмин прикусывает губу. Они и правда говорили о нём... — Наверное, ты прав, — говорит Ян задумчиво, на что сердце парня, стоящего позади, сжимается от боли. Он пытается не убежать. Пытается натянуть маску невозмутимости, но у него это слабо выходит. Лифт радостно пищит и открывает двери. Феликс с Чонином заходят внутрь, переговариваясь, что бы сегодня поесть на ужин. — Йа, Сынмин! — окликает его Ян, держа двери лифта, — ты заходишь или нет? Он заходит, понуро опустив голову, и становится у стенки лифта. Ли сразу ловит его в свои объятия. Младший не пытается вырваться или хоть что-то сказать. Он чувствует себя максимально потерянным и ненужным. Будто игрушку, которую обещали всегда любить, кинули к остальным на чердак. — Эй, Минни, что там с твоей песней? — спрашивает Феликс, утыкаясь носиком в изгиб шеи парня, прижимаясь, — Бинни весь извелся, что бы тебе, привереде, предложить. Сынмин просил так не делать. Правда просил не обнимать его так близко, он и так на нервах последний месяц. Но он держится. Он же не хочет обидеть их солнышко, верно? Ты только и делаешь, что всех расстраиваешь. Ты делаешь хоть что-то полезное для этих отношений? Ким не отвечает. Поворачивается к стенке и прикрывает глаза. Не видит обеспокоенных переглядываний парней и их лица. Не хочет смотреть. Это заставляет чувствовать себя ещё хуже. Двери лифта открываются, и они выходят из него. Ли всё так же рядом, держит за руку и идёт чуть впереди. Хоть и ведёт себя так, будто ему не всё равно, Сынмин всë так же чувствует себя лишним. Будто он навязывается. Пытается быть там, где его не ждут и не хотят видеть. — Может, поедим рамен? — спрашивает Ян, когда они выходят из здания компании. Время почти вечер, у них репетиция через три часа, поэтому можно было бы поужинать. — О, хорошая идея, — кивает Феликс, а после переводит взгляд на Кима, — пойдёшь с нами, Минни? А зачем? Чтобы вы вдвоём разговаривали, пока я пытался впихнуть в себя хоть что-то из еды? Сынмин качает головой и говорит короткое "Я домой", прежде чем развернуться по дороге к общежитию и направиться к нему. Он идёт почти не разбирая куда, ноги сами ведут домой. По дороге парень заходит в магазинчик и покупает рис и кимчи. Просто потому что Минхо попросил. А он всё ещё пытается найти для них повод любить его. — О, Сынмо, — улыбается Джисон, когда парень заходит домой с пакетом продуктов, — как дела? — Нормально, — тихо отзывается Ким, снимая обувь. — Сынмин, с тебя ужин, — говорит Минхо, выходя из кухни к ним, — нам нужно идти. — Да, точно! Представляешь, Минхо-хëн урвал последние билеты на концерт "ONE OK ROCK"!!! Так круто, скажи? Я буду кричать все песни вместе с Таки! — Круто, — кивает Сынмин, пропуская Ли, чтобы он надел обувь. Он всё ещё неловко теребит ручки пакетов, боясь попросить хëна заказать доставку сегодня. Он просто не сможет готовить. Он еле держится, чтобы не упасть на пол и не заплакать от боли в сердце. — Я пойду вызову такси, — говорит Джисон, выбегая из квартиры. — Можно я...я так устал сегодня, может закажем доставку? — просит Ким, будто маленький мальчик. Голос едва ли не дрожит, но он держится. Пытается, по крайней мере. — Сынмин, Джинни хотел кимчи с рисом сегодня, — говорит Минхо, надевая обувь, а после выпрямляется и смотрит на младшего недоверчиво, — да и от чего ты устал? Устал быть лишним и вывозить всё это. — Просто...устал, — пожимает плечами Сынмин, кусая щеку изнутри. Держись, не плачь. Не при нём. Только не при нём. — Не ленись, — фыркает Ли, надевая куртку, — мы все устаём, но это не значит, что нужно ставить себя в приоритет. Сделай ужин и отдыхай... — Ладно, — шепчет Ким, а проводив старшего закрывает дверь и судорожно выдыхает, прислонившись к деревянной поверхности лбом. Как же я устал. Сынмин чувствует на своих щеках слезы, но даже не пытается их стереть. Он хотел быть хорошим парнем. Он забивал на свои желания и потребности все эти дни и ему говорят не ставить себя в приоритет? Да он уже и не знает, как это. Как следить за своим состоянием, а не за состоянием любимых людей. Как быть добрым и учтивым к себе, а не к другим. Как угождать себе, а не людям вокруг. Пакет с продуктами опускается на кухонный стол, а Ким шмыгает носом и пытается всё же успокоиться. Дома никого, но это не значит, что ему можно тут расклеиться. Ему нельзя плакать. Рука сама тянется к телефону, и парень думает всего пару секунд перед тем, как набрать Чана. Он попробует ещё раз. Он не хочет уходить из этих отношений, но и чувствовать себя так он тоже больше не может. Он не справится. — Хëн... — выходит дрожащим голосом и совсем тихо. — Что? Сынмин, я занят, — голос на том конце провода до ужаса злой и раздражённый, но Ким пытается обратить на себя внимание. Умоляю, посмотри на меня, мне очень плохо. — Мы... Мы сможем поговорить сегодня? — просит парень надрывно, шмыгая носом. — О чëм, Сынмин? Я и так пашу, как проклятый, а ты ещё и от записей отказываешься? Тебе Чанбин предложил песню, почему ты отказался? Мне нужно переделать всё расписание из-за тебя! Что тебя не устроило в песне? — Это не моё... — выходит шёпотом. Сынмин зажимает рот рукой, чтобы подавить отчаянный вой. Он хотел получить поддержку. Хотя бы чуть-чуть. — Что не твоё? Петь не твоё? Или что? — Я... — Лучше вообще ничего не говори. Не знаю, что ты хотел, но поговори об этом с кем-то другим. И отключается. Ким чувствует удушающие слезы и нарастающую паническую атаку. И у него даже нет сил с ней бороться. Тебе здесь нечего делать. Это не твой дом. Тебя здесь не любят и не ждут. Ты не справляешься даже с пением. Ты ничтожество. Не мешай им жить счастливо без тебя. Сынмин судорожно хватает ртом воздух, но у него не получается вдохнуть. Ему страшно. Ужасно страшно и больно. Он роняет телефон из-за дрожи в руках и падает на колени. Что делать? Он совершенно один и ему никто не поможет. Что делал Сонни при панической атаке? Хватался за кого-то и пытался дышать. Дышать. Дыши, Сынмин. Сердце норовит выпрыгнуть из груди, болит нещадно настолько, что парень хватается за футболку и сжимает. Дыши, Сынмин. Надо дышать. Ким пытается дышать глубоко и размеренно, концентрируясь на своём состоянии, но это очень сложно. Навязчивая мысль о том, что его не любят, теперь правда. Он должен уйти. Не мешать. Но возможность хотя бы видеть их уже делала жизнь намного лучше. Что же будет, если он съедет? Одиночество сожрет его. Будто это не происходит сейчас. Паника отступает спустя долгих пять минут. Сынмин ровно дышит и, опираясь на стул, встаёт. К чёрту. Ему всё равно здесь не рады. Хорошо, что дома никого не было, ведь если бы это увидели его парни, то, он уверен, были бы в ярости. Ему нельзя показывать такие эмоции. От него ждут только радость и счастье. Ким смотрит на пакет с рисом и кимчи и решает, что побудет хорошим и удобным ещё немного. Он промывает всё в миске и ставит воду в кастрюле кипятиться. Экран телефона был разбит, но он всё ещё работал. И парень начал искать новую квартиру. Маленькую, только для себя. Чтобы никому не мешать. Он находит подходящее для себя местечко достаточно быстро. Связывается с арендодателем и назначает встречу через полтора часа. Квартира совсем рядом с компанией, поэтому он успеет на тренировку через пару часов. Когда рис с кимчи были готовы, Сынмин идёт в комнату и вытаскивает свой большой чемодан из шкафа. Обычно он берёт его в тур, но сейчас ему нужно собрать всё необходимое, чтобы уехать. Остальное он заберёт потом. Если заберёт. В чемодан летят вещи, ноутбук и разная техника. Ким даже не думает о том, что ему нужно взять. Просто складывает то, что из своих вещей попадётся на глаза. Когда вещи были собраны, Сынмин вызывает водителя, чтобы тот отвёз его до новой квартиры. Мужчина хоть и выглядит озадаченным, но ничего не говорит. Хозяином квартиры оказывается милый парень, который почти сразу подписывает с ним все бумаги. Крепит свой номер на холодильник, если что вдруг, и оставляет Кима одного. О тишине и одиночестве он запрещает себе думать. Просто оставляет вещи и уходит на репетицию. ~~~ Практика проходит не так плохо, как ожидалось. Несмотря на то, что он не ел и правда очень устал, ему удаётся двигаться и даже попадать в такт музыке. Но хореограф ругается на него за вялость, что почти не задевает Кима. Ну и что? Он еле двигается. То, что он здесь и чувствует ритм, уже победа для него. — Ну что, мы домой? — спрашивает у всех Чан, когда наконец смог прервать восклики Джисона насчёт концерта. Все дружно кивают и выходят из студии. Сынмин же выходит последним и идёт к лифтам на другой стороне этажа. Парни окликают его, но он даже не оборачивается. — Неделя? — спрашивает Пак Чинëн, задумчиво стуча ручкой по столу, — уверен? — Да, мне нужна только неделя, — кивает парень, смотря в пол. — Не "только" неделя, а целая неделя, Сынминни. Что случилось? — спрашивает мужчина, пытаясь поймать взгляд младшего, — даже фанаты заметили, что ты в последнее время очень грустный. Почему? — Это моя вина, я исправлюсь, — кланяется Сынмин на 90 градусов и, не выпрямляясь, продолжает, — пожалуйста, дайте мне неделю и я всё решу... — Хорошо, но... Ты сказал ребятам? — Да, они в курсе, — врёт без зазрения совести. Им без разницы, где я и как я. — Хорошо, тогда... Думаю, освобожу немного времени Stray kids, чтобы это не было так подозрительно и они тоже отдохнули. — Хорошо. Могу идти? — Да, доброй ночи. — До свидания. Сынмин выходит из кабинета и громко вздыхает. Телефон разрывается уведомлениями, что ребята уехали без него, но парень даже не читает. Его ждёт новая квартира и целая неделя наедине с собой. Дверь открывается с тихим скрипом и резко захлопывается парнем. В прихожей всё так же стоит чемодан с вещами, но он разберётся с этим позже. Разувшись, Ким сразу идёт в спальню и падает на кровать. Одиноко и пусто, но так и должно быть. Он это заслужил.