Пустышка

Сынмин падает на кровать и болезненно стонет. Съемки с самого утра — идея дьявола, не иначе. Ну кто придумал сниматься в 5 утра? Кто? Или там прайс ниже на 1.000 вон, поэтому они решили великодушно забить на свой сон и сон всех задействованных лиц? Ироды. — Вставай, щеночек, тебе нужно в душ, — говорит Минхо, заходя в комнату, чтобы переодеться , и кидает в угол свою сумку с вещами, — ты сейчас запачкаешь кровать. — Моя кровать, — фыркает Ким, не двигаясь с места, — что хочу, то и делаю. Старший ничего не отвечает, начиная переодеваться в домашнюю одежду. Сынмин исподтишка подглядывает. И кто его может в этом винить? Изящное, подтянутое тело в свете обеденного солнца выглядело не то, что прекрасно. Почти божественно. Или он преувеличивает? Может быть. — Подглядываешь? — щурится Минхо, заметив его взгляд, натягивая свободную футболку. — Что хочу, то и делаю, — повторяет младший и отворачивается, потягиваясь и поворачиваясь на спину. Ли подходит к кровати и пару секунд рассматривает его. Взгляд мягкий, нежный, робкий. Сынмин никогда его таким не видел. — Так и будешь там стоять? — бурчит Ким, — ты зачем купил столько продуктов? Чтобы они у меня испортились? — Я хотел приготовить что-нибудь вкусное, — фыркает парень, двигаясь к Сынмину на четвереньках по кровати, — но таким врединам я вообще ничего не дам. Ни кусочка. — О нет, я умру, — драматично прикладывает руку ко лбу младший, смотря на нависшего над собой Минхо. — Ты мог бы загладить свою вину, — заискивающе шепчет Ли, на что Сынмин чувствует что-то скручивающее и тёплое внизу живота. — Например? — тихо шепчет Ким, смотря старшему прямо в глаза и облизывая губы, — что ты предлагаешь, хëн? Минхо почти вплотную приближается к его лицу и ведёт носом по щеке, целуя линию челюсти. Сынмин непроизвольно сводит ноги, на что старший реагирует мгновенно. Отстраняется и смотрит почти испуганно, широко распахнув глаза, ища в глазах напротив страх или нежелание. — Я... Прости, я... Я лучше пойду, — шепчет Ли, начиная слезать с кровати, но младший останавливает его, утягивая обратно. — Поцелуй меня, — с мягкой улыбкой просит Сынмин, а старшему не нужно повторять дважды. Минхо прижимается к его губам своими, сминает аккуратно и гладит по щеке. Ким почти в раю, он уверен. Движения мягкие, нежные, будто старший просит разрешения и извиняется. Сынмин отвечает, робко вплетает язык, обнимая парня за шею, и тихо стонет, когда Ли проводит рукой по торсу. — Черт... — выругивается Минхо, припадая к ключицам младшего, покусывая и целуя чувствительное местечко, — как я скучал по тебе, маленький... Минхо снова целует его, но теперь его поцелуи спускаются ниже. Он губами исследует линии челюсти, находит пульсирующую точку на шее, задерживается там, заставляя Сынмина выгнуться с тихим стоном. Его руки задирают краешек футболки Кима, и пальцы, тёплые и чуть шершавые, касаются обнажившейся кожи живота. Сынмин вздрагивает, но не отстраняется. Наоборот, его собственные руки тянутся к Минхо, запутываются в его волосах, прижимают его ближе. — Подожди... — шепчет младший, Минхо мгновенно замирает, отрывается, взгляд полон тревоги. «Что? Я что-то не так сделал?». Сынмин слабо и смущённо хихикает, — просто... слишком много одежды... Облегчённый вздох Минхо растворяется в новом поцелуе, на этот раз более жадном, нетерпеливом. Они помогают друг другу — скидывают футболки, сталкиваясь локтями и снова смеясь от нервного возбуждения. Кожа к коже. Жар от двух тел сливается воедино. Минхо снова опускается, оставляя влажные, горячие следы по его груди, кончиком языка находит упругое розовое возвышение, ласкает его, то нежно, то с лёгкой жадностью, заставляя Сынмина терять остатки контроля. Его стоны становятся громче, прерывистее. Рука Минхо скользит вниз, пальцы неуверенно задерживаются на резинке его спортивных штанов. — Можно? — спрашивает Ли, смотря ему прямо в глаза своими, затуманенными и полными желания. Сынмин в ответ лишь кивает, не в силах вымолвить слово, и приподнимает бёдра, чтобы помочь ему стянуть всё вниз. И вот они оба обнажены, и первый момент стеснения сменяется волной нового влечения. Минхо не набрасывается. Он любуется. Его взгляд скользит по телу Сынмина, заставляя того краснеть и гореть ещё сильнее. — Ты так прекрасен... Он снова целует его, и теперь его рука наконец заключает в ладонь возбуждение Сынмина. Движение его руки уверенное, но неспешное, он изучает каждую реакцию, каждый вздох, каждый стон. Он смотрит в глаза Сынмину, пока делает это, и это самое интимное, что Сынмин когда-либо чувствовал. Но Сынмин не хочет быть просто пассивным получателем. Его собственная рука спускается вниз, находит твердь Минхо, сжимает её в ответ, вызывая у того низкий, сдавленный стон прямо в губы. И тогда это становится идеальным дуэтом. Они движутся в унисон, в ритме, который знают только они. Их дыхание сплетается, лбы соприкасаются, они обмениваются прерывистыми, солёными от пота поцелуями. Это взаимное служение, совместное путешествие к пику. Это способ сказать друг другу то, для чего нет слов: «Я вижу тебя. Я здесь. Я чувствую тебя. Ты не один». Они заканчивают почти одновременно, с тихими, сдавленными криками, прижавшись друг к другу, дрожа и пытаясь отдышаться. Тишину нарушает только звук их тяжёлого дыхания. Минхо мягко падает рядом, не отпуская его, и притягивает к себе, позволяя Сынмину прижаться щекой к его потной груди, где под рёбрами бешено колотится сердце. Он рассеянно, почти неосознанно, гладит его волосы, спину, продолжая мягко укачивать. — Всë в порядке? — спрашивает Минхо хрипло, целуя в макушку. — Да... Всё...просто прекрасно, — прижимается к нему Сынмин, прикрыв глаза, чувствуя внутри только нарастающий покой. Они лежат так несколько минут, тихо шепчась и хихикая, словно то, что произошло сейчас, впервые. Смущённые и обнажённые они всё же идут в ванную, где встают под горячий душ. Иногда Минхо позволяет себе прикоснуться к коже младшего поцелуем, но только когда он отвлекается на что-то ещё. Выйдя из душа, Ли собирает грязную одежду и закидывает в стирку, а после целует Сынмина в лоб и уговаривает лечь спать. — Только если ты ляжешь со мной, — супится парень, на что старший вздыхает. — Ладно, — кидает Минхо и утягивает парня на кровать, после накрывая их большим тяжёлым одеялом, — оно утяжеленное? У тебя проблемы со сном? — Иногда долго засыпаю, — уклончиво говорит Ким, ложась на спину и закрывая глаза, — всё, спать. Ли тихо хмыкает, но встаёт с кровати, чтобы закрыть дверь, зашторить окно и открыть форточку, чтобы не стало душно. Лишь после возвращается, залезает под одеяло и кладёт голову Сынмину на плечо, обнимая рукой и ногой. Младший, если уж прямо сказать, в небольшом шоке. Потому что знает, что Минхо нравится, когда к нему кто-то так ложится. — Ты как настоящий котёнок, хëн, — дразнит его Ким, запуская руку в волосы, чуть поглаживая. — Не говори никому, — бурчит Минхо, а младший целует его в макушку, — мне нравится так лежать... — Обязательно расскажу, чтобы все знали, какой ты ласковый на самом деле, — продолжает Сынмин, чувствуя, как слова становится произносить всё сложнее. — Я хочу лежать так только на тебе, — шепчет Ли, — по крайней мере, сейчас точно. Младший хочет сказать что-то ещё, но всё, что он чувствует, это переполняющую теплую и уютную любовь в своём сердце. Он целует Минхо в лоб, прежде чем заснуть спокойным и крепким сном, ощущая, как старший жмётся только ближе. ~~~ Но просыпается Сынмин один. Он потирает сонные глаза, поворачиваясь на другой бок, шарит по кровати в поисках старшего, но не нащупывает его. С кухни доносится тихий шум. О, так значит Ли готовит. От этой мысли в желудке у парня заурчало. Он не ел с их приезда домой, а сейчас уже...шесть вечера? Неплохо они поспали. Ким слышит тихие приближающиеся шаги и притворяется спящим, чтобы увидеть, что будет делать старший. Минхо тихо заходит, садится рядом с ним и аккуратно зачесывает выбившийся локон за ухо. Сынмин держится из последних сил, чтобы не засмеяться. — Не забывай дышать, а то сдохнешь, — фыркает Ли, ловя его с поличным, — и долго ты не спишь? — Минут пять? — тянет младший, приоткрывая один глаз, — а ты когда встал? — Примерно час назад, — пожимает плечами Минхо и щёлкает парня по носу, — давай, расшатывайся. Пойдём ужинать. Сынмин потягивается и совсем скоро встаёт с кровати, направляясь в ванную, чтобы смыть остатки сна. Ли в это время заправляет постель и уходит на кухню. Когда они уже сидят за столом, и Ким восторженно мычит на жареное мясо в соусе, по квартире разносится трель дверного звонка. Младший подходит к двери и отпирает, не смотря в глазок. — Хëджинни? — удивлённо наклоняет голову парень, — что случилось? — Я хотел...ну...напроситься в гости и выпить чаю? — неуверенно говорит старший, а, подняв голову, ошарашенно добавляет, — Минхо-хëн? Я думал, ты с Феликсом сегодня дома. — Как видишь, нет, — фыркает Ли, скрестив руки на груди и облокотившись на стену, — чего приперся? — Не к тебе, вот ты и бесишься, — показывает ему язык Хван, заходя в квартиру и закрывая за собой дверь, — у вас так вкусно пахнет... — Хëн много вкусного приготовил, — говорит Сынмин и уходит обратно на кухню, чтобы достать ещё одну тарелку. — Ты почему не дома? — шипит Минхо, хмурясь, — сегодня моя очередь. — У нас завтра тяжёлый день, — оправдывается тихо Хëджин, разуваясь, — я просто хочу побыть рядом... Не прогоняй меня. — Горе луковое, — вздыхает Ли и, когда младший подходит ближе, обнимает его за талию, — я не прогоняю тебя. Что ты там принёс к чаю? Надеюсь, мои любимые трубочки со сгущёнкой? — И их тоже, — улыбается Хван, обнимая в ответ. Но они стоят так всего пару секунд, прежде чем пойти на кухню к Сынмину. ~~~ — Может, фильм посмотрим? — спрашивает Сынмин, моя посуду, пока старшие убирали со стола. — О, было бы круто, — кивает Ли, а после уходит в спальню, чтобы перестелить бельё и прибраться. Хëнджин убирает всё со стола и аккуратно подходит к Киму сзади, спрашивая разрешения перед тем, как обнять за талию и положить голову на плечо. — Я редкостный эгоист, — шепчет старший, грузно выдыхая, — мне жаль, что я пренебрегал твоей помощью и твоим присутствием... Ты важен для меня, даже если я веду себя грубо и ругаюсь... Сынмин кивает, но ничего не говорит, заставляя Хвана немного нервничать. Когда парень домывает посуду и разворачивается, то смотрит на Хëнджина с нечитаемым выражением лица, заставляя его убрать руки и отвести глаза в пол. — Прости... Скажи, если не хочешь меня видеть, — говорит старший, неловко ероша волосы, — только скажи и я сразу уйду. Но не молчи, пожалуйста... — Дурак ты, Джинни, — качает головой Сынмин и притягивает его к себе обратно в объятия, — я бы не пустил тебя на порог, если бы не хотел видеть. — О, хорошо, — тушуется Хван, обнимая в ответ, — я рад... — И я не злюсь на тебя, — говорит Ким, улыбаясь уголками губ, — думаю, я просто неправильно действовал? — О чëм ты? — с искренним удивлением спрашивает Хёнджин. — Когда ты злишься тебе важно выплеснуть эмоции, а не успокоиться. И когда тебя начинают успокаивать, ты невольно злишься ещё больше, — рассуждает младший, пожимая плечами, — откликается? Хван задумывается на несколько мгновений. Ведь это именно то, что он чувствует. Ему сложно держать эмоции в себе, особенно злость или ярость, поэтому когда кто-то пытается его успокоить в этот момент, ему хочется только уйти или вдарить по стенке хорошенько, чтобы злость прошла, а не выливалась в ядовитые слова, которые льются из его рта на близких людей. — Да, наверное, — шепчет Хëнджин, поджимая губы, — всё равно это меня не оправдывает. Я не должен был кричать на тебя, пренебрегать тобой... — Теперь мы оба знаем, как нам поступать не нужно, — мягко говорит Сынмин, а после целует старшего в лоб, заставляя его удивлённо вскинуть голову, — пойдём. А то хëн там заснёт без нас. Хван целует его в щеку, а потом ещё раз. И ещё. Покрывает поцелуями всё лицо до тех пор, когда младший не начинает смеяться и вырываться из объятий. ~~~ — Ты не дождался своего дня, мистер красавчик, — нарочито недовольно произносит Минхо, когда они пытаются уложиться на кровати младшего и не потревожить его сон. — Ну хватит, — дуется Хëнджин, поставив ноутбук на тумбочку и кутаясь в одеяло, — Минни меня не выгнал. Так что терпи. — Я не терплю, но крайне возмущён, — супится парень, укрываясь и поглаживая прижимающегося к нему Сынмина по волосам. — Я тебе возмещу, — бурчит Хван, обнимая младшего сзади и прикрывая глаза, — с процентами. — Ловлю на слове, — улыбается Ли и тянется к нему, чтобы оставить лёгкий поцелуй на лбу, — доброй ночи. — Спокойной ночи, — кивает Хëнджин, чувствуя краснеющие кончики ушей. Пусть завтра тяжёлый день и им снова на съемку. Единственное, чего они хотели, лежит между и тихо сопит, иногда морща носик, словно маленький щенок.