Good Morning

Devil on my shoulder, the lord as my witness,

So on my Libra scale, I'm weighing sins and forgiveness.

В отсутствие естественных источников света и как следствие — нормальных биологических ритмов, трудоголизм Лэйн перешел все разумные границы. Дмитрий видел десятый сон, порой беспокойно ворочаясь, а Лэйн все продолжала корпеть над кривоватыми, полустертыми символами, слегка похожими на латынь и вместе с тем не похожими ни на один существующий ныне язык. Лишь когда веки стали слипаться, а почерк потерял былую стройность, превратившись в странную вязь, криптограф решила лечь спать. На душе было не в пример спокойно. Спокойно — рядом смиренно дремал Дмитрий, сильный, храбрый, находчивый, до безумия красивый — одним словом, любимый мужчина. Блондинка стянула с себя платье, принесенное генералом несколькими часами ранее, повесив его на стул, служивший шкафом, накинула на себя просторную футболку, позаимствованную у Порши и заботливо постиранную Дмитрием с помощью трофейного куска настоящего хозяйственного мыла — такое водилось только в Роткове, и нынче было на вес золота. Сердце Лэйн в очередной раз зашлось в любовном припадке, когда она, зайдя умыться в душевую, увидела Дмитрия, старательно намывающего ее новые вещи — его предплечья, испещренные шрамами, виднелись из-под закатанных рукавов, а руки, способные свернуть любому шею за секунду, бережно намыливали мягкий хлопок. В этих милых противоречиях состоял весь он — ее генерал. А она — жестокая женщина, так отчаянно обрубила на корне его впервые проявленную страсть, густую, сводящую с ума. Она заволокла его льдистые глаза, поработила властный голос, превратив его в соблазнительный шепот, окутала их силками — и Лэйн едва удалось вернуть себе здравый смысл. Но это не означало, что она хотела быть разумной. Ей пришлось быть таковой. В любой другой ситуации она бы захватила Дмитрия в свой плен — оплела бы его руками и ногами, словно паутиной, истерзала бы его губы, оцарапала бы его спину, оставила бы засосы на волевой шее, помечая свое. Но не сейчас — не тогда, когда разгадка сама плыла к ней в руки. Дмитрий смотрел на нее голодно — и Лэйн хотела быть и его ужином, и его вином. «На твоем теле что угодно вызовет у меня одну лишь реакцию», — сказал он, и черт возьми, это было взаимно. Эти чертовы узкие водолазки, джемпера и свитера плотной вязки. Эти мускулы, представляющие собой совершенное в своей опасности оружие — хотелось очертить каждую мышцу его тела, выучить расположение каждого шрама, вылизать его кожу. И каждый раз скрещивая руки на груди в уже привычной позе, генерал будто бы вынуждал Лэйн задумываться — какого это, лежать под ним, укрытой от всего мира его мощной спиной. Она почти кончила, сидя на его бедре — так хотела его. Так хотела. Томные поцелуи в шею, тяжелое дыхание на ухо, мужское возбуждение, чувствующееся через плотную джинсовую ткань — все это было слишком. Она забралась под одеяло, и Дмитрий, не просыпаясь, машинально притянул ее к себе, захватывая в плотное кольцо рук. Он оберегал ее бессознательно — ледяная кожа коснулась его, горячей. Лэйн почувствовала, как от воспоминаний между бедер снова копится вязкая влага. И решила — если утром планета все еще будет существовать, она не станет медлить. В конце концов, завтра может никогда не наступить. *** На удивление, Лэйн проснулась первой. Посмотрела на старенький будильник, найденный где-то в кладовой «Адама» — восемь утра. Генерал будет злиться — проспал тренировку. Лэйн не хотелось его будить, по крайней мере, явно не ради того, чтобы он тотчас же сбежал от нее, ведомый своими должностями обязанностями. Поэтому девушка перевернула часы циферблатом вниз — ничто не помешает ей быть с ним сейчас. Они и так слишком долго ждали — к чему эти условности, когда мир горит? Криптограф нежно прикоснулась губами к шраму под левой ключицей, а после перешла на шею, стремясь сделать пробуждение Дмитрия как можно более приятным. Дмитрий вздрогнул под ее ласковыми прикосновениями, улыбнулся сквозь дрему. Лэйн не удовлетворилась полученным эффектом, поддернула потертое пуховое одеяло и приступила к методичному изучению мужского торса при помощи губ. Она — ученый, и знает — негоже приступать к исследованию халтурно. Если изучать — то со всем любопытством. Она скользнула языком по шрамам на его бледной коже. Пулевые отверстия, глубокие порезы, ожоги — история Дмитрия не была счастливой, как и история Лэйн. Может быть, поэтому, их уравнение из отрицательных переменных (привет Ноа!) давало положительную сумму. Когда Лэйн уже почти подобралась к заветной цели — проглядывающемуся сквозь серую ткань спортивных штанов, служивших генералу пижамой, возбуждению, ее возлюбленный проснулся. Лэйн, положившая руку на его пах, и изучавшая детали его тела. Он все еще спит? Девушка подняла глаза и столкнулась с его взглядом, хищно улыбнувшись. Потерянный, непонимающий, смущенный — она впервые видела его таким. Словно все препоны были преодолены, и Лэйн наконец удалось поймать его врасплох. Маленькая месть за вчерашний вечер — ей еще долго будут вспоминаться его требовательные касания, чуть не лишившие человечество шанса на спасения. Какой перевод, когда все, о чем она думала — как было бы хорошо присоединиться к нему в душе? — Л-л-лэйн? — кадык Дмитрия дернулся, как только девушка подцепила резинку штанов, — Да, генерал? — произнесла она, продвигаясь дальше. Полная грудь виднелась из-под растянутого ворота футболки, приковывая его взор и соблазнительно покачиваясь. На Лэйн были какие-то простые хлопковые трусики, что еще каких-то пять лет назад не впечатлили бы Дмитрия ни на толику — но сейчас, на теле этой женщины — были сродни красной тряпке на корриде. Лэйн наконец стянула мешающий хлопок штанов, за ним боксеры — и взяла его уже напряженный член в руку, медленно растирая естественную смазку по головке. Криптограф подходила к любой задаче со всей своей пытливостью — и доставление удовольствия любимому мужчине не было исключением. — Лэйн, — рвано выдохнул Дмитрий, когда девушка, довольная своим щепетильным подходом, провела по горящей плоти языком, — что ты делаешь? — он знал ответ, но отчего-то ему хотелось услышать определение происходящего от нее. Горячая (такое бывает?), с бешеным взглядом, с растрепанными белесыми волосами, румянцем, сползающим по шее — сам Баал послал ее на землю, дабы погубить его. — Желаю доброго утра своему мужчине, нельзя? — чертовка ухмыльнулась, и наконец погрузила член в рот, расслабив губы. Дмитрий сорвался и что-то неразборчиво прорычал. Она не отрывала от него взгляда — и видеть его таким диким, таким несдержанным, ощущалось как абсолютная победа. Так вот, значит, как можно сбить с него генеральскую спесь? Дмитрий потерялся в ощущениях — шелк ее волос, щекочущий торс, мягкость языка, влажность губ — если она не перестанет сводить его с ума, он кончит еще до того, как успеет доставить ей удовольствие. Он явственно помнил, как вчера обнаружил на своих джинсах влагу ее возбуждения — и как старательно воскрешал ее тихие вздохи в своем сознании, удовлетворяя себя в душе. Он готов опуститься перед ней на колени, дабы заставить кричать его имя, так, чтобы слышала вся база — опуститься перед ней, склонив голову — никому еще не удавалось подчинить его. Никому, кроме Лэйн. Видимо, с ней так будет всегда — напряжение не будет спадать ни на секунду, заставляя хотеть ее еще сильнее. Лэйн нахмурилась, поняв, что он сдерживается, что не дает себе свободы даже сейчас — и положила грубую мужскую ладонь на свою макушку, словно подсказывая: бери меня, так, как ты хочешь. Отдай мне контроль, ведь ты так от него устал. Подари мне всего себя. Дмитрий зашелся в тихих, протяжных стонах, запустил руку в ее мягкие светлые кудри. Голова Лэйн ритмично двигалась, заставляя его дрожать и биться в предоргазменной агонии. К черту все — он слишком часто это представлял, чтобы отказать себе в удовольствии. Лэйн царапнула мужской торс своими ноготками, призывая смотреть на нее. Синие радужки заволокла тьма, мощная грудь ходила ходуном от сбившегося дыхания. В следующую секунду он закончил, сжав ее волосы. Лэйн сглотнула, довольная собой. Видеть удовольствие Дмитрия, слышать, как сжимаются в попытке быть тихим его челюсти — ее личная Нобелевская премия. Дмитрий потянул девушку на себя, прижимая к себе. Слишком нежно. Коснулся ее губ своими, ничуть не брезгуя, пробуя ее глубоко, проводя языком широкие мазки вдоль ряда белых зубов и терзая мягкость ее щек, покрывал беспорядочными короткими поцелуями острые скулы, гладил по спине, пересчитывая позвонки, касался ягодиц, едва прикрытых тканью белья. Провел дорожку губами до тонкой шеи, втянул ее сладкий запах, завел руки за спину и стянул мешающую чувствовать шелк девичьей кожи футболку. Провел руками по талии, вжимая в свое тело. Грудь Лэйн коснулась его ребер — острые вершинки сосков обожгло пламенем. — Любимая, — шепнул он, — Лэйн, как же долго я тебя ждал, — и большие мозолистые ладони генерала накрыли мягкость ее грудей, сжав, а после пропустив соски между пальцами. Лэйн вздрогнула. — Дмитрий, — заскулила Лэйн, как только ладонь генерала достигла самого чувствительного места. Она никогда не была настолько мокрой — такой мокрой после того, как доставила мужчине удовольствие ртом. Дмитрий продолжал экзекуцию, доводил до исступления — самоотверженно вылизывал ее грудь, заставляя кожу покрываться мурашками. — Да? — он уставился на нее невинным взглядом, словно не был возбужден снова, словно не кончал с гортанным стоном под выверенными прикосновениями ее рук и губ десятью минутами ранее. Лэйн сняла с себя его руки и встала. Дмитрий опасливо взглянул на нее, боясь повторения вчерашней ситуации. И все же, Лэйн действительно подослал сам дьявол. Разве может женщина быть так жестока? Но Лэйн лишь ободряюще улыбнулась ему, а после, не отрывая взора, стянула мешающую ткань по бедрами. Девушка поудобнее устроилась на его крепких бедрах, и сама поцеловала его — отчаянно, постанывая в поцелуй, ощущая, как страсть распаляется в генерале с новой силой. Дмитрий коснулся влажных нижних губ, провел по клитору, терзая нервные окончания смазанными круговыми движениями, а после довольно ухмыльнулся. Все-таки он еще что-то может. Попробовав возбуждение желанной женщины на вкус, генерал со знанием дела добавил: — Я хочу провести каждую ночь, что осталась нам на Земле, между твоих бедер. И чтоб я еще раз отправил тебя переводить чертову книгу, — Лэйн зарделась, — лучше застрели на месте. — Бери меня, — сказала она, прислонившись лбом к его лбу, — бери, и больше никогда не отдавай. Я вся твоя — Лэйн потерлась своей влагой о его возбуждение, заставляя Дмитрия хрипло выдохнуть. — Ты погубишь меня, — ответил Дмитрий, слегка приподнимая ее бедра — сегодня ведет она, — но я почту за честь принять смерть от твоей руки. Он медленно заполнял ее, проникая глубже, растягивая –восхитительное чувство. Словно последний пазл встал на место — и картинка сошлась. Лэйн со всхлипом прижалась к его шее, привыкая к давно забытым ощущениям. Все это было слишком, и она, позабыв обо всем вокруг, вдруг произнесла: — Fuck me harder, go deeper, — криптограф простонала, растягивая слова, неосознанно переходя на английский — он заставлял ее позабыть обо всем на свете. — Какой у лаборанта грязный рот, — усмехнулся Дмитрий по-русски, — и как хорошо, что я могу придумать достойное наказание за сквернословие. Лэйн оставила засос на его шее — в отместку за вчерашнее. Теперь — ничья. Генерал задал размеренный темп, проникал в нее глубоко, заполнял собой — Дмитрий был везде. Внутри, снаружи, в сердце и в мыслях. Вскоре он ускорился, поняв, что девушка привыкла к заданной амплитуде — Лэйн хваталась за его плечи, царапая их ноготками, зарывалась левой рукой в его волосы, время от времени целовала, прерываясь на тонкие всхлипы и громкие вскрики. — Ты совершенна, — руки Дмитрия вновь легли на ее грудь, пока он подмахивал бедрами снизу, обеспечивая новый угол проникновения, — я никогда не смогу от тебя оторваться, — И не нужно, — Лэйн опустила ладошку между бедер, предчувствуя скорую разрядку, — она измучилась, утомилась от быстрого темпа, и Дмитрий, такой чуткий и ласковый, перевернул ее на спину, закидывая стройные ноги на плечи. — Пожалуйста, — пробормотал он, — пожалуйста, кончи для меня, мне нужно, мне, — он зажмурился, оттягивая свое удовольствие, — я должен почувствовать. — I’ll give it to you, — английская речь шла девушке до безумия. Лэйн распалась на части в следующую секунду — властный, генеральский тон не оставил ей ни единого шанса. Она сжала его, судорожно задрожав всем телом, глядя прямо в глаза. Он кончил следом, прикрыв веки — если завтра его не станет, он будет умирать, вспоминая ее искаженное от удовольствия прекрасное лицо. *** Рация прокряхтела, настраиваясь на нужную волну: — Генерал, вы в порядке? Вас не было на тренировке, — голос Лестера звучал поистине обеспокоенно. Все же, Дмитрия ценили. Дмитрий вскочил с кровати, хитро глядя на Лэйн, лежащую подле него. Она стыдливо покраснела, потупив взгляд, и зарылась в мягкость одеяла почти с головой. Генерал поднялся, натянул на себя одежду, а после, застегнув кобуру, подошел к тумбочке — поднимая опущенный вниз циферблатом будильник. На часах полдесятого утра — а значит, двухчасовая тренировка только что закончилась. — Лаборант, — Дмитрий покачал головой, — вы компрометируете меня перед подчиненными. — Прошу прощения, генерал, больше такого не повторится, — Лэйн взглянула на него с вызовом — доказывать, что от одной пропущенной тренировки никто не станет уважать его меньше, в случае с Дмитрием было бессмысленно. Педант. — Извинений недостаточно, мисс Лэйн, — хмыкнул мужчина, склонившись над ней, — в качестве наказания Вас ждет еще одна тренировка сегодняшней ночью, и да, лаборант, отговорки не принимаются, — он произнес последние слова прямо в губы, а после коротко поцеловал девушку. — Не скучай, — и заправив выбившуюся прядку за ухо, удалился. Лэйн откинулась на кровать, глядя в потолок, зная одно — не скучать не получится.