Ошибки

Зонтик не интересовался девушками, в отличие от его друзей. Или точнее, от друзей его друзей. Для него не стало открытием то, что ему нравятся парни. А вот влюблённость в одноклассника... Шокировала. Это ведь ужасно, не тот факт, что это одноклассник, всё же он довольно много времени находится в школе. Ему стало плохо от осознания кто этот одноклассник. Вару. Или иначе, тот самый человек который его третировал, не только его, но чаще всего его. Обливал водой или краской, ставил подножки, дёргал за волосы, дразнил и обзывал, портил его вещи. Человек, что привлекал внимание к себе тем, что бесконечно надоедал. Они были достаточно взрослыми, чтобы не заниматься такими глупостями, господи, им по шестнадцать, но Вару всё равно занимался. А потом... Издевательства сошли на нет, не совсем, но в их классе теперь гораздо меньше стало слышно возмущенное "Вару!", пиковый валет затих. Зонтик от этого тревожился ещё больше, мысленно подбирал, что же такого он планирует сделать, что настолько затих? Или он наконец-то стал серьёзнее? Зонтик стал гораздо внимательнее относиться к своим вещам, и на всякий случай, к жестам. Даже перестал рисовать на уроках, потому что ненароком линии складывалось в чужое лицо, ему хватало завитков на полях тетрадей. Стал чаще оглядываться. И от этого стал чаще ловить его взгляд. Точнее, он так думал, сквозь эти очки не совсем было понятно, куда смотрит пиковый валет с последней парты. Словно Вару стал смотреть на него, не как смотрят на жука, которому можно оторвать лапки и оставить мучатся, нет. Он словно стал ему интересен. Зонтика каждый раз сотрясала мелкая дрожь, он ощущал трепет собственного сердца и холод ужаса текущий от затылка до поясницы. Интерес таких людей никогда ничем хорошим не оканчивался. И хотя по ночам Зонтик думал об этих взглядах в ином ключе, с утра он стыдился и надеялся, что никто не замечает как у него горят уши, когда Вару смотрит на него.

***

— Ты... Мне нравишься... Как насчёт того, чтобы... Попробовать, ну, типо, быть вместе? Зонтик оказался в ситуации, в которой не должен был оказаться, например никогда. Так подсказывал здравый смысл. Сердце забилось с удвоенной силой. Вару был не уверен, но его интонации сообщали гораздо больше, чем простая неуверенность во взаимности. Это одновременно была и угроза, и звучало как возможность перевести все в шутку, и что-то похожее на надежду. Зонтику стало горько. Это ничем хорошим не закончится, подсказывала интуиция, сердце наоборот кричало "это ведь то, что мы так долго хотели!", здравый смысл настаивал на том, что это такая изощренная шутка. — Ты издеваешься надо мной? — Сам Зонтик хотел, чтобы Вару подтвердил хоть что-то из его мыслей. Ему следует быть сейчас предельно осторожным. На еле заметное мотание чужой головы он нервно улыбнулся, позволив надежде показаться на лице, — Я думаю, что можно попробовать. Вару выдохнул, и улыбнулся. Сразу же его обнял одной рукой и повёл куда-то. Они жили в одной стороне, как минимум до дальнего поворота. Зонтик постарался расслабиться под непривычно нежным прикосновением. Пиковый валет что-то заговорил и Зонтик постарался поддержать разговор.

***

Оказалось, что состоять в отношениях было не так плохо, как Зонтик представлял себе. Он стал чуть увереннее в себе, потому что парой слов Вару разбивал его тревоги. Пару совместных шуток и он стал счастливее, ромашковый букет, подаренный в майские выходные. Совместная подготовка к экзаменам. Это все было сладко, тепло и чувственно. Поцелуи в укромных местах, шутливые поддразнивания, лёгкие касания к рукам и к лицу. Всё очень осторожно, словно Вару старался понять что можно, а что нет. Что нравится Зонтику и что нравится ему самому. Совместные вечера, а позже и ночёвки. Холодные руки под его одеждой, от чего жар пробирался к низу. Такие запретные касания, и шёпот на ухо. Зонтик плавится от этого, и со смущением помогал Вару получить удовольствие тоже, касался его так осторожно, боясь, что счастье разобьется в любой момент. Июнь был их месяцем, они всё время проводили вместе. Зонтик истинно наслаждался тем, как они узнавали друг друга. Вару был мягок с ним, нежно подшучивал и внимательно прислушивался, давал советы и, в целом, был чудесным партнёром. Зонтик весь блокнот разрисовал его улыбками, его кудрями, руками. Даже глаза, что иногда ему позволяли увидеть.

***

Зонтик смотрел в зеркало на покусанные губы, засосы на шее. Опустил взгляд, очертил рукой синяки на запястьях. Сглотнул вязкую слюну. Всё было в порядке, они хорошо провели время вместе, плодотворно, можно было бы сказать. Ему все равно хотелось плакать, но причин для этого он не смог найти. Да, Вару был более груб в этот раз, меньше говорил и больше трогал. Может быть он был не в настроении? Но тогда они могли бы просто поболтать или подурачиться. Зонтик устало глянул на себя и вновь пару раз кивнул. Всё хорошо. Он тщательно умылся, рассеянно давя чуть сильнее на места, где пиковый валет трогал его. Выпил на ночь стакан воды, а затем тихонько вернулся к себе в постель. Улегся на бок, поясница привычно болела, хотя в этот раз чуть больше обычного. С утра он вздрогнул от грома. Вслушался в стук капель о стекло. Сев в кровати и пару раз зевнув, он посмотрел на свои исцарапанные бёдра, Зонтик с замешательством тронул их. Ах, да, вчера вечером Вару был гораздо настойчивее, чем обычно. Под душем он чувствует себя липко и грязно, несмотря на усилия и количество мыла. Ледяная вода обжигает, и это не помогает, вчерашние касания горят на коже и он старается не плакать от того, насколько ему обидно. Ближе к полудню он изрисовал пару листов, правда ничего толкового не вышло. Знакомые линии любимого лица в этот раз выходили резко, он выдернул эти листы, скомкал и забросил в ведро под столом. Звонкий голос матери позвал его на завтрак. Обычно к этому времени Вару звонил, чтобы пожелать доброго утра и разбудить его. К ночи он получает сообщение. «Извини за вчера. Увидимся завтра, спокойной ночи»

***

Вару привычно шутил, но от чего-то Зонтику сделалось не по себе. Он промолчал на этот раз, это впервые за всё время их отношений. Нервно посмеялся над его шуткой, немного с запозданием и заметил как Вару на него покосился. Зонтик отвёл взгляд обратно на телевизор. Спустя несколько дней Зонтик смотрел в зеркало в комнате пикового валета. Его волосы уже отросли ниже лопаток. — Как думаешь, стоит ли отрезать их? — А? — Вару поднял взгляд от комикса, покосился на его волосы и отрицательно помотал головой, — Не, оставь так, со спины похож на девчонку, мне нравится. Зонтик слабо улыбнулся и кивнул. Хотя что-то в его словах казалось неправильным. Отмахнувшись от своих мыслей, он собрал волосы обратно в хвост. Им нужно было повторить материал и прочитать пару книг, что задавали на лето. Нечего думать о глупостях, вроде неосторожных слов.

***

Они стали меньше проводить время друг с другом, что было ожидаемо с началом учебного года, и всё равно Зонтик ощущал тревогу. Он чувствовал что в их отношениях нарастало напряжение и старался поговорить с Вару, а тот переводил все в шутку или злобно затыкал его. В этот раз Вару улыбался ещё мягче обычного, его пальцы уже забрались под пояс штанов. Он не снял свои очки в этот раз. Ощущалось что-то фальшивое в его прикосновениях. Зонтик остановил его руки и с намёком сжал запястье. — Мне кажется, что нам стоит остановиться. Вару нахмурился и косо глянул на него. Он был недоволен, но Зонтик заметил, что он выдыхает облегченно и действительно отодвигается от него подальше. Зонтик выдыхает, он чувствует, что что-то не так, и с Вару, и с их отношениями, даже с самим Зонтиком. — Что... Не так? — Зонтик не был уверен, стоит ли начинать этот разговор. Он еле набрался смелости, чтобы спросить вслух, а не про себя. — Нормально всё. Давай просто ляжем спать. Зонтик кивает, подавляя сосущее чувство внутри. Они привычно укладываются, голова Вару на его груди, Зонтик ласково приглаживает кудри, кладёт руку на спину Вару, приобнимая, чувствует как он перекидывает свою ногу через его бедро и улыбается. Обычно в таком положении достаточно тепло, но сегодня от Вару идёт прохлада и Зонтик подтягивает одеяло, чтобы накрыть их.

***

С окна дует морозным воздухом, снег залетает в комнату, а Зонтик утыкается в подушку и плачет, так тихо, как только можно. Мальчики не должны плакать. Он всё равно плачет, потому что ему жутко обидно и хотя пока он не может определить, что именно его обижает, он все равно плачет. Одновременно с тем, он чувствует как его выворачивает от того, как много лжи ему скармливают. Чувствует бессильную злость, которая проходит тут же и превращается в ещё один поток слёз. И на следующий день, он жалостливо просит: — Останься ещё ненадолго, я чувствую себя неважно. И Вару остаётся, Зонтику ещё хуже от этого. Потому что Вару закатывает глаза, и хотя это не видно через очки, он видит характерные жесты по открытой части лица. Вару ласково зовёт его тряпкой и обнимает. Зонтик чувствует фальшь этих объятий и всё равно утыкается ему в плечо. А через несколько дней они кричат друг на друга, потому что ему надоело выслушивать отговорки, эти ужасные шутки и ему очень обидно от того, что Вару даже не старается хоть что-то наладить в их отношениях. — Ты вечно врешь мне, находишь глупые оправдания лишь бы не трогать меня, избегаешь! Скажи мне что не так?! Вару молчит, и Зонтику от этого иррационально весело, он со злым смехом бросает: — Меня тошнит от тебя! Такие как ты никогда не меняются, каким ты был мудаком тогда, таким и остался!

***

После этого они никогда не говорят всерьёз Вару не избегает его, но в его последующих шутках есть намёки понятные им двоим и Зонтику хочется потребовать так и не полученных ответов. И он всё ещё злится, а Вару выглядит измученным, и он так глупо о нём беспокоится, хотя не имеет больше на это права. Окончание этого фарса лишь причинило ещё больше боли.