Часть 1
6 марта 2025 г., 08:35
Однажды Рюноске врывается в его комнату и говорит:
– Я хочу трахнуть бывшего Дазая.
И мир не меняется, нет, вообще не желает.
Всё выглядит так как будто так и должно быть.
Кёка незаинтересованно отвлекается от своей книги, а Ацуши поворачитвается к нему из-за стола.
– И что? – выдаёт она, приподнимая бровь.
– Да так, ничего, Одасаку просил передать, что сегодня на ужин курица с рисом.
В следующий момент случается несколько вещей, которые кажутся Ацуши отвратительно последовательными:
Рюноске уходит куда-то, захлопывая за собой дверь.
Со снайперской точностью кёкиного броска ему в затылок летит подушка.
Ацуши начинает кричать в неё.
Это просто пиздец.
Да, почти каждая третья женщина подумала о том, какой он хороший отец.
Чуя что-то ищет в телефоне, облокотившись на мотоцикл, и, когда они подходят к нему, поднимает на них взгляд. И на его лиц не читается ничего кроме ужаса.
– О- Дазай, это что за хуйня?
– Мне не с кем оставить детей, прости, я думал найти няньку, но она может позвонить в опеку...
– Дазай, какого чёрта?!
– Ах, да, прости что не сказал... я стал отцом... уже трижды как видишь. – Осаму безобидно улыбается будто всё в порядке и идёт по плану и, что Ацуши узнает значительно позже, это не он идёт на смертоубийственную миссию от мафии с тремя детьми.
Обычный вторник.
Птички поют, солнышко светит, Чуя отходит и орёт что-то кому-то в трубку. Осаму улыбается и крепче сжимает его руку.
– Йосано подъедет через пятнадцать минут, я попросил у Мори отсрочку, о, и тебя скорее всего убьют в подворотне. Как ты вообще до такого додумался, идиот? Почему сам никому не позвонил? Почему Куникиду не привлёк?
– Да как-то не додумался, Чуя-чан...
Верно?
Он делится этой гениальнейшей мыслью с Кёкой, когда она выходит из душа теребя волосы белым полотенцем.
– В конце же концов, – говорит он, пока закрывает дверь в свою комнату, пропустив Изуми вперёд. – У Осаму было много бывших... Вспомни того же бизнесмена-американца...
Или того ебанутого русского, чуть не срывается с его губ запретные слова, от которых Дазай сначала встаёт в ступор, потом убийственно улыбается и будто телепортируется из одного конца квартиры в другой чтобы надавать пиздюлей нерадивому грешнику.
Потому что ебанутый русский – это холод по вечерам, постоянный страх и вечно пьяный Дазай.
И потому что ебанутый русский не подходит в группу "почти адекватных бывших Осаму".
– Или ты просто пытаешься найти причину почему это не может быть... – Изуми на секунду мешкается, осматривается по сторонам и на одном выдохе еле-еле слышно произносит, – рыжий в шляпе.
Ах да – в доме как-то само собой закрепилось одно негласное правило – бывших Осаму нельзя называть по имени – у всех были клички придуманные, в большинстве своём, Рюноске и записанные в тетраточку аккуратным почерком Гин.
Сначала, говорит тринадцатилетний Рю, когда Ацуши спрашивает его об этом, было просто обидно, что он бегает к ним, а не сидит с нами, потом – потому что он впадал в истерику от звука их имён.
– Изуми-и-и-и, – воет он, прислоняясь спиной к двери и съезжая по ней вниз, – я не мог-у-у-у... Ну он же не говорил кого, правильно? Не конкретизировал? Значит всё может быть не так плохо...
Она хмыкает и достаёт фен. Ацуши падаёт лицом в ладони.
Ну ёбанный пиздец.
честно, он очень пытался понять, войти в положение, ему это даже почти удалось, да
... когда в полчетвёртого утра Рю стучится в окно с очевидной просьбой впустить.
Это д а л е к о не первый раз, когда уже за полночь, а он только возвращался, да что там – бывало Рю объявлялся только через неделю-полторы весь грязный, со спутавшимися сальными волосами и донельзя довольный видом морально выебанного Осаму, но
Но
Но
Но он всегда входил через парадную дверь, не желая кого-то стесняться в собственном доме и всем видом показывая, как ему похуй.
Да, конечно и естественно, когда Одасаку перебрался к ним Рю перешёл на оконный способ вхождения в квартиру, дабы не получить леща, но это со временем (с совершеннолетием) также ушло в прошлое.
И теперь
Рюноске
Стучит
В окно
Ацуши хочет спросить в чём дело, почему, как, зачем и всё остальное, но все вопросы отпадают, оставляя только один, когда он открывает окно и от Рю пахнет хорошими дорогущими сигаретами и на его щеках виден румянец. Он слегка улыбается и Ацуши сдерживает порыв вытаращить глаза.
– Какого. Твою. Мать. Чёрта. Рю? – Срывается с его губ, но Рю – жестокий и нехороший Рю – его игнорирует и ложится спать, рухнув на кровать, едва успев снять с себя его кожанку и чуть не упав с лестницы.
Ацуши садится на свой диван. Смотрит. Думает.
Рю в кожанке, значит он выходил куда-то где на него точно смотрели люди, сегодня среда – значит он выполнял задание от, простигосподи, Мори, от него пахнет дорогими сигами – значит кто-то ему их дал, румянец на щеках в ночной холод – значит пил, вошёл через окно – значит не хочет чтобы кто-то кроме Ацуши узнал с каким человеком он выполнял задание, а если складывать всё вместе, то...
То...
То...
Ацуши делает глубокий вдох, падает лицом вниз на свою кровать и что есть мочи кричит в подушку под недовольный сонный бубнёж его, господипомоги, брата.
А ведь он почти смирился...
Рю виделся, и судя по всему не только виделся, с Чуей Накахара.
Ацуши проклинает среды.
***
В общем-то, когда тебя в наркотическом припадке усыновляют – не круто. Не круто, когда ты не единственный такой. И ещё более хуёво когда не последний. Про бывшего Осаму (впервые) Ацуши узнаёт от Гин. Накахара Чуя – уличный гонщик, человек с дипломом физика-ядерщика и невыносимым характером. Они мутят вместе с Осаму и ещё какими-то людьми... "темки". Потом только – от самого Дазая в пьяном нытье. – Чуя мой Чуя... – стонет он лицом в стол. – Ну за что ты так со мной..? Дазая... удивительно легко споить, открывает для себя двенадцатилетний Ацуши, убирая одну-единственную бутылку сакэ от него подальше. – Вот скажи, Ацуши-ча-а-а-ан, – Осаму обнимает и взвывает в плечо. – Заслужил я такого?! Я ему и мотик, и фотик, и хуй в ротик по понедельникам с утра... И в огонь за ним, и в воду, и под пули Мори, и к нему же в ученичество, а он-... Он просто ушё-ё-ё-ё-ёл... Ацуши тогда задумается кто такой Мори. А узнает – только через несколько лет. – Ушёл же-е-е... сказал что мы убиваем друг другааа... Ацуши-и-и-и-и-и, ну скажи что-нибудь! И Ацуши как самый адекватный человек в этой квартире, уже понюхавший в ней же говна в виде ножика под подушкой Гин, лезвий вшитых в рукава кофт Рюноске и полу-безумный оскал Осаму при виде кухонных ножниц, говорит: – Осаму, мне очень жаль, но тебе нужно поспать. Вот так он узнаёт о Чуе первые два раза.***
Видятся они вживую впервые, когда Осаму (уже спасибогосподи познакомившийся с Анго-сан) приводит их к панорамному зданию – Гин у него на спине, а их с Рюноске он держит за руки.***
Осаму Дазай хотел праведной мести. А ещё Осаму Дазай был отвратительным опекуном.***
Потом всё как-то образуется само собой – они больше не сидят в квартире одинокими ночами – когда Осаму уходит куда-то, их забирают к себе то Йосано со своей экстравагантной девушкой, то педантичный Куникида, то Анго с конфетами, то... Чуя. Но Чуя не смотрит за ними так как это делают остальные – он уходит в другую комнату и запирается там, или впадает в другую крайность – сиди с ними целый вечер напролёт, заказывает доставку и разговаривает с ними как друг. Это... очень похоже на поведение Осаму.***
А через два с небольшим месяца экстравагантная девушка Йосано куда-то пропадает и Осаму (снова пьяный, но спасибо что не укуренный, говорит Рюноске, пока они тащат его на себе к кровати) приводит девочку – Кёку. У неё забавная раскладушка с брелком кролика и забитый взгляд. Гин необычно для себя оживает и ведёт в свою комнату. Не круто за один вечер стать сиротой, узнать что твоя тётка улетела за океан разбираться с "охуевшими людьми" и быть удочерённой нариком-алкашём-курильщиком, у которого уже есть прицеп в виде троих детей. И не круто быть последней из четырёх отпрысков Дазая Осаму, потому что обо всём трешаке в его жизни узнаёшь в последнюю очередь. Про бывшего рыжего – не только тоже, но и меньше всех.***
Не круто и не охуенно просто быть ребёнком Осаму Дазая, но он хотя бы пытается стараться быть хорошим родителем. Когда не под солями ловит силуэт Накахары Чуи. Они этого, естесственно, не видели, но видел уставший от всего этого дерьма Фукудзава, рассказавший им об этом через несколько лет.***
В общем-то, осиняет Ацуши однажды, пока он моет посуду, бывший Осаму это же не обязательно Чуя, правильно?***
Проходит месяц с каминг-аута Рю и Ацуши почти смирился со своей психологической травмой...
