Не по сценарию

Крис остановился в нескольких шагах от стойки, будто давая им шанс свыкнуться с его появлением. Улыбка на лице была деловой, почти дружелюбной — будто он не в курсе, как резко сжался воздух в помещении. Харин не пошевелилась, не повернулась. Только пальцы на краю стойки сжались чуть крепче. — Привет, — негромко сказал Крис, в основном в её сторону, но без особой уверенности. Затем повернулся к Джисону и протянул руку: — Крис. Новый менеджер по продвижению. Работаю с Сынмином. Джисон посмотрел на руку, потом — на лицо. Взял паузу, вытирая пальцы о полотенце, и только потом пожал руку, немного дольше, чем надо. Его улыбка была доброжелательная, но явно не тёплая: — Джисон. Бармен. Наслышан о твоих… достижениях. Особенно в персональных связях. Или ты теперь только по продвижению? Крис слегка хмыкнул. Даже не стал оправдываться. В голосе бармена было то самое, что он ожидал услышать — и отчасти, именно так и должно было быть. Он не собирался нравиться. Он не за этим пришёл. — Харин, — тихо произнёс он, с надеждой в голосе. Она медленно повернулась, скрестив ноги и откинувшись на спинку стула. Холодная. Ровная. Собранная. Пальцы — сцеплены, взгляд — как отрезок льда. — То, что ты теперь работаешь на моего брата, не значит ничего. Я не собираюсь обмениваться с тобой приветствиями. Я не собираюсь делать вид, что между нами ничего не было. Ты для меня — пустое место. И я не хочу иметь с тобой никаких дел. — Ауч… — негромко протянул Джисон, глядя то на неё, то на Криса. Крис сдержал вздох. Он не отводил взгляда, но и не спорил. Вот оно. Он ведь знал — если бы Харин встретила его с улыбкой, он бы разочаровался. А так — всё честно. По счёту. И больно. Но правильно. — Харин, я просто… Договорить не успел. В этот момент открылась дверь. Феликс. Чуть растрёпанный, в спортивной куртке, с сумкой. Он тут же заметил Харин, замер на секунду, увидев Криса, и подошёл к девушке. — Привет, — он склонился и поцеловал её в щёку. — Все нормально? — Харин кивнула. — Сейчас переоденусь, вернусь. Он перевёл взгляд на Криса, сдержанно. Крис тут же протянул руку: — Крис. Работаю с Сынмином. Рад… Феликс посмотрел на его ладонь, будто на пустое место. Уголки его губ дрогнули в почти-улыбке. Но рука осталась при себе. — Ага, — коротко буркнул он и снова обратился к Харин. — Скоро буду. Ещё один поцелуй в щёку, и он пошёл в служебку, не оборачиваясь. Крис опустил руку. Харин даже не посмотрела в его сторону — просто снова развернулась на стуле, взяла бутыку с водой и сделала глоток. — Прямо… тёплый приём. — Это у нас называется разогрев вечера. — ехидная улыбка сверкнула на лице бармена. Мужчина сделал шаг к кабинету, но голос Харин прозвучал как удар хлыста: — Он занят. Сядь и жди. Крис остановился. Повернулся к ней. Хотел что-то сказать — передумал. Харин молчала, глядя в пустоту — как будто его не существовало вовсе. Всё логично. Крис опустился за один из дальних столиков. Он знал, что это только начало. И если хотел когда-нибудь рассказать, как всё было на самом деле — сначала нужно было выстоять. Всё. До последнего взгляда. — У нас такие ивенты каждую ночь теперь будут, да? — Джисон наклонился к Харин. — Если хочешь, я могу наливать ему с кривым лицом. Просто так, для атмосферы. Или слабительного подсыплю? Хочешь? Моргни, если хочешь. Харин тихо усмехнулась, но не ответила. Феликс вернулся. Без куртки, в чёрной футболке и с напряжённой линией плеч. Он посмотрел на Криса, потом — на Харин. — Какого хрена он здесь забыл?! — резко, не громко, но так, что воздух чуть задрожал, — именно тот голос, который выдаёт раздражение без крика. Харин повернулась, но не успела ответить. Из служебного коридора, который ведёт в кабинет Сынмина выпорхнула Сохи — растрёпанная, с опухшим губами, но явно удовлетворённая во всех смыслах. — Я забираю своих сучек на хоум пати! — заявила она, как королева бала, знающая, что всё внимание — её по праву. — О, Боже… — простонал Джисон, хватая свою сумку из-под стойки. Сохи обнимала Харин за плечи, быстро щебетала на ухо и уже тянула её от барной стойки, даже не удосужившись взглянуть на Криса или Феликса. — Быстрее, пока я не передумала. Сегодня в меню вино, пицца, сплетни, сериал и целая комната с гирляндами. Погнали, девочка. Купим мне новые трусики онлайн. Харин бросила короткий взгляд на Феликса. Ни объяснений, ни оправданий. Просто усталость. Она кивнула — почти из уважения — и ушла за Сохи. — Эй! — Феликс перехватил Джисона за рукав. — Объясни мне, что это было. Джисон театрально расправил плечи и улыбнулся: — Профессиональная этика. Бармен не раскрывает чужие драмы. Особенно, когда не знает, где чья правда. Он салютовал Феликсу двумя пальцами, нацепил куртку через плечо и, даже не переодевшись, шмыгнул к выходу: — Пойду спасать девочек от передозировки сплетнями. Удачи, Феликс. Сегодня ты — не главный персонаж. И исчез. Феликс остался один в баре. Ну, почти один. Крис всё ещё сидел за дальним столом, делая вид, что смотрит в телефон, хотя отчётливо чувствовал каждый миллиметр напряжения между лопатками. В баре воцарилась неловкая, вязкая тишина. Он понял всё ещё вчера вечером. Понял, когда Харин накинулась на него, как будто пыталась утопить в нём свои страхи. Это был не просто секс. Это была попытка убежать — от чего-то, что жгло её изнутри. Теперь он знал от чего: Крис. Его появление. Его участие. Его вторжение. Феликс чувствовал, как в нём закипает злость. Он стал для Харин спасательным кругом, оружием в борьбе с внутренними демонами. И пусть он был не против секса, но оттого, что за ним стояло, становилось тошно. Почему она не сказала? Почему он узнал вот так? Почему она снова пытается справиться с этим одна? Она не доверяет. Не подчиняется его желаниям. Все ещё не принадлежит ему.

***

— Это точно кризис, — выдохнула Харин, сидя на кухонном полу у Джисона, закинув ноги на стул. В одной руке — пиво, в другой — сигарета, которую она достала из пачки Джисона. — Можете поздравить. У меня едет крыша. Сохи молча смотрела на неё, прижав к себе подушку. Джисон — растянулся на диване и с интересом жевал попкорн, запивая пивом, будто смотрел любимое реалити-шоу. — Ты не куришь, — заметила Сохи. — А теперь, видимо, курю, — фыркнула Харин и затянулась, кашлянув. — Хенджин со своими сталкерскими приколами. Крис, чтобы его черти побрали. А потом… — она замялась, — я несколько раз чуть не трахнула Феликса до смерти. Нет, серьёзно. Я использовала его тело и мне кажется, что сегодня он это понял. И всё это навалилось так не вовремя. Я в ужасе. — Тебе бы к психиатру, — вздохнула Сохи. — Я с ума схожу, — честно призналась Харин. — И мне кажется, я не успеваю понять, кто я рядом с этими мужчинами. Меня кидает из крайности в крайность. Я то спасаюсь в Феликсе, то думаю о том, как мне противно, что я использую его. То хочу ударить Криса, то вспоминаю, как он тогда… — Игнорируй. И Криса, и Хенджина. И спроси у Феликса напрямую. Что он скрывает. Кто такой этот Хенджин на самом деле? — Сохи села прямо. — Хватит этих намёков, Харин. Просто спроси. — Я не могу, — прошептала Харин. — Мне страшно. Страшно, что он скажет то, что я уже знаю. — О, детка, — протянул Джисон, перекатываясь на локоть. — Я бы сделал иначе. — Ну конечно, — Сохи закатила глаза, делая глоток вина. — Слушай. Хенджин йобнутый, да. Но он явно одержим. А значит — разговор с ним даст информацию. Встреться, выслушай. Развяжи ему язык, ты это умеешь. И Криса не отпускай — его нужно наказать. Тем более он может быть полезен в будущем не только Сынмину, но и тебе самой. А Феликс… трахай Феликса, пока не останется сил. Пользуйся моментом. Пользуйся телом. И наблюдай. Будь внимательной. Если он действительно тебя использует — ты это поймёшь. — А дальше? — спросила Харин, вглядываясь в потолок. — Трахнешь его. Жестко. Сама выберешь момент, сама поставишь точку. Чтобы не он ушёл, а ты. Чтобы потом не болело, а было: «Я так решила». — А если… если он правда меня использует?.. — прошептала Харин, слёзы подступили к глазам. Джисон, не отводя взгляда, встал и подошёл к ней. Его лицо изменилось, стало чужим — серьёзным, решительным. — Тогда мы сделаем так, чтобы он пожалел. Потому что мы ему этого не простим. Ни ты, ни я.

***

Дверь хлопнула — не громко, но достаточно, чтобы Феликс вздрогнул. Он сидел на полу у дивана, с влажными волосами и полотенцем на плечах. За вечернюю смену он едва не свалился с ног: клиенты, бардак, Чонин с глупыми замечаниями. А ещё — тень Криса, маячившая где-то рядом, даже когда его не было. Его голос всё ещё звенел в ушах, как назойливый звонок. Харин зашла, в пальто нараспашку, от неё пахло пивом и чужими сигаретами. — О, ты дома, — сказала она и скинула обувь. — Я была у Джисона. — Пахнет как в пабе, — тихо буркнул Феликс, не поднимая глаз. — Ну, наверное, потому что я пила пиво. С Сохи. И с Джисоном. — Ты не пьёшь пиво. — Сегодня пью. И курю. Представляешь? Он наконец поднял на неё глаза. Усталые, раздражённые, с той самой искрой, что говорит: сейчас рванёт. — Ты собираешься ещё что-нибудь скрыть от меня? — спокойно, почти вкрадчиво, спросил он. — Или уже всё рассказала своим друзьям? Харин нахмурилась. — Что? — Про Криса. Про его работу в баре. Про всё, что ты умолчала. Что было достаточно важным, чтобы ты трахалась со мной, как будто мы завтра умрём, но недостаточно важным, чтобы сказать об этом вслух. Она застыла. Потом закатила глаза и пошла на кухню, бросив: — Понеслась… — Не уходи. — В голосе Феликса появилось напряжение. Он встал. — Я спрашиваю: почему ты мне не сказала? — Потому что, Феликс, я сама это еле переваривала! — вспылила она. — Я пыталась… заткнуть внутри этот гул, это дрожание, это… — …и решила, что я — это просто способ отвлечься? Переключиться? Потрахаться? — Да! — выкрикнула она и замерла. — Может и так. Я не знала, что делать. Феликс медленно подошёл ближе. Между ними оставалось полметра. — Я не игрушка. Не подушка безопасности. Если хочешь честности — будь честна сама. Или ты правда думаешь, что я не замечаю, когда ты врёшь? — Это не ложь. Это попытка справиться. — Без меня, — отрезал он. — Всегда — без меня. Ты доверяешь им, но не мне. И тогда я начинаю думать — а может, ты уже решила, кто из нас тебе нужнее? Харин сжала зубы. — Не смей. — А может, ты и правда просто ждёшь, когда Крис вернёт тебе былое, а я здесь — просто промежуточный эпизод? — Феликс, прекрати! — Нет! — взорвался он. — Я не хочу быть для тебя функцией! «Почувствовать себя живой», «выключить голову», «успокоиться». А как насчёт меня, Харин? Как насчёт того, что я чувствую? Она молчала. Дышала тяжело. Была пьяна — не сильно, но ровно настолько, чтобы не хотеть сдерживаться. — Я не просила спасать меня, — сказала тихо. — Это ты полез. Ты сам. А теперь не жалуйся, что тебе тяжело. Он смотрел на неё долго. Потом отвернулся, сбросил полотенце с плеча и подхватив куртку, направился к выходу. — Отлично, — бросил он через плечо. — Спи, где хочешь. Я выдохся. Дверь закрылась. А Харин так и осталась стоять посреди кухни, с глупо дрожащими руками и зловонным привкусом табака во рту, которого она терпеть не могла.

***

Свет просачивался сквозь неплотно задернутые шторы. Было то мерзкое утро, когда всё — и погода, и состояние — напоминает похмелье. У Харин болела голова и где-то под рёбрами. Феликса в кровати не было. Она нащупала рукой остывшую простыню. Потом села, скривилась. Её волосы пахли дымом. Она чувствовала себя так, будто сама себя предала. В каком-то смысле так и было. На кухне звякнула чашка. Она вышла. Феликс сидел за столом, пил кофе. Всё то же полотенце на плечах, влажные волосы — как будто время замкнуло круг. Он не повернулся. — Я сварил тебе, — сказал сухо. — Если хочешь. Харин подошла, взяла чашку. Сделала глоток, но вкус показался горьким. — Ты спал в зале? — А где мне было спать? — без выражения. Она хотела что-то сказать. Извиниться, может быть. Или наоборот — напомнить, что он тоже был жесток. Но слова застряли. Вместо них — тишина и медленный, вязкий глоток кофе. — Прости, — выдохнула наконец. Он посмотрел на неё. Без злости, но и без тепла. — За что? — За всё сразу. За то, что молчала. За то, что сделала тебя не тем, кем ты хотел быть для меня. Он молчал. Потом отвёл взгляд. — Я просто хочу знать, где я стою, Харин. До того, как это всё превратится в какой-то ад. — Ты стоишь рядом со мной. Но я… — Она запнулась. — Я не справляюсь. — Тогда скажи это. А не трахайся, чтобы забыться. Я не против страсти. Но я против того, чтобы быть обезболивающим. Харин опустила глаза. — Я запуталась. — Я тоже. Но я хотя бы не прячусь. Он допил кофе, встал. Его голос был тише: — У меня сегодня вечерняя смена. Не знаю, приду ли ночью. Спокойного дня. Она кивнула. И только когда дверь захлопнулась за ним, поняла, что так и не удержала его взгляд на себе. Паршивое утро. Харин долго сидела на краю дивана, глядя в чашку, как будто кофе мог дать ответы. Но там была только пустота и тёплый осадок. Как и внутри неё самой. Зазвонил телефон. Экран мигнул именем брата — Сынмин. — Привет, — её голос едва дрогнул. — Я собираюсь поехать за город с Сохи. — А бар? — У меня к тебе деловое предложение. — Сынмин… — в её голосе скользнула мольба. — Я не прошу тебя разливать коктейли или сидеть до трёх ночи. Просто проконтролируй пару дней. Ну и… помоги Крису вникнуть. Ему надо доработать меню, ты же всё знаешь изнутри. Плюс у тебя хороший вкус. Харин закрыла глаза. — Я не могу работать с ним. Не хочу. На том конце повисло молчание. Потом Сынмин заговорил тише: — Харин, я не прошу тебя дружить с ним или обсуждать прошлое. Это просто бар. Работа. Две недели — и всё. Если поможешь — я возьму на себя оплату твоей квартиры на следующий месяц. Две недели?! Она молчала. «Криса не отпускай — его нужно наказать. Тем более он может быть полезен в будущем не только Сынмину, но и тебе самой.» — Ладно. Но я не обещаю быть милой. — Не надо быть милой. Будь профессиональной. — И Крис об этом знает? — Узнает. Сегодня. Ты справишься, Харин. Он отключился. А Харин осталась сидеть в пустой квартире, с холодным кофе и ощущением, будто подписала контракт с дьяволом.