“Шёпот в темноте”

Свет монитора во тьме уже слишком надоедливо бьёт в глаза Шэдоу спустя несколько часов работы без перерыва. На экране ноутбука часы показывают почти полночь. Он устало зевает. Ему стоит лечь спать, но он не может оторваться. Хотя их совместный с его однокурсником в университете проект уже знатно потрепал им обоим нервы. Отблески уличного фонаря, прорезая полузакрытые шторы, ложатся мягкими полосами на стол — освещая разбросанные открытые книги, листы с формулами и схемами проекта. Его пальцы замирают над клавиатурой, курсор мигает, как насмешка. Мысли, как всегда, соскальзывают в запретное, а взгляд сам падает на смартфон рядом, где открыта переписка с Соником в соц.сети. И он больше не может сосредоточиться на работе. Воздух в комнате слишком накалëнный, пропитанный запахом кофе, бумаги и его собственным ароматом. Рабочий стул скрипит, когда Шэдоу вымученно стонет и откидывается назад. Ткань джинс натягивается на бёдрах, когда он меняет положение и слегка расставляет ноги. Шэдоу резко втягивает воздух и закрывает на момент глаза, ощущая, как влажное тепло в промежности резко отзывается на воспоминание. Соник сегодня утром мягко положил ладонь на его талию, чтобы придержать, когда они играли в командный волейбол. А потом, уже в раздевалке, шепнул какую-то глупую шутку прямо на ухо. По привычке, как со всеми — он знал. Но готов был кончить с позором прямо там, у всех на глазах, от одного только мимолëтного прикосновения. «Ещё одна правка в таблице и всё, с меня хватит» — твердит он себе, но вместо этого тянется к телефону и открывает галерею. Соник на фото — смеётся на фоне университетского фонтана, солнце золотит шерсть, а спортивная одежда слишком вызывающе обтягивает тело — заставляет горло Шэдоу сжаться. Он прикусывает губу, гладя экран кончиком большого пальца, пока другая рука прячется под столом и медленно скользит по ремню тёмных джинс. «Всего один разговор. Мне просто нужно услышать его голос» — уверяет он самого себя в мыслях, но уже знает: это ложь. Ему нужен не разговор. Ему нужен адреналин, который Соник раз за разом вышибает из него, даже не подозревая. И ему нужен сам Соник — на губах, на теле, внутри. Но он знает, что не скажет этого вслух. Никогда. Шэдоу, торопясь, набирает номер по памяти. Тянущиеся гудки отдаются в ушах громче собственного дыхания. Его разрывает предвкушение. — Алло, — Соник отвечает спустя несколько секунд, его голос — тёплый, с хрипловатыми нотками, совсем сонный — ласкает слух Шэдоу, вызывая мурашки. — Всё ещё за темой по реактору сидишь? Шэдоу закрывает глаза, когда слышит звучный тембр, который словно реальный — шепчет прямо ему на ухо. Его ресницы дрожат, как крылья попавшей в ловушку бабочки. А пальцы, будто сами по себе, впиваются в ткань джинсов, продавливая шов. — Приходится. Ты уже получил мои правки по таблице? — выдыхает Шэдоу и слышит, как сбивается собственный голос, но Соник, кажется, не замечает. А может и делает вид. Как всегда. — О, точно! Совсем вылетело из головы, — тихо смеётся Соник, и этот смех — такой знакомый, низкий, переливчатый — заставляет внутренности Шэдоу сжаться. Его ногти впиваются в чехол телефона, а вторая рука уже расстёгивает пуговицу, проникая под ткань. И когда он касается себя — влажные складки дрожат под пальцами. В трубке шуршит одежда, будто Соник тянется. А потом слышится звук шагов и кнопки клавиатуры. — Да вроде бы всё окей, вот только график на третьей странице… Шэдоу уже не вслушивается в суть. Его пальцы двигаются медленно между складками — кругами — размазывая скользкую влагу по набухшему клитору. Он ставит телефон на подставку рядом и наклоняется, прижимаясь к экрану ухом и закусывая костяшки уже свободной руки, чтобы не застонать, пока Соник бубнит что-то про оси координат. «Да, ещё, пожалуйста… Только не прекращай говорить…» — его мысли спутываются в череду грязных картинок, которые рисуются в голове словно против воли. Соник склоняется над ним, его ладонь — горячая и наглая — заменяет его собственную, пальцы проникают внутрь, а губы впиваются в шею, оставляя жгучие следы. Твою же мать. — Ты всё понял? — вдруг спрашивает Соник, вырывая его из дымки фантазий. На другой стороне линии слышится плеск какой-то жидкости. Видимо, снова пьёт энергетик. — Да, — вырывается из уст слишком сдавленно. Шэдоу откидывается на спинку стула, запрокидывая голову назад. Кончики ногтей царапают внутреннюю сторону бедра. Ткань уже блестит мокрыми пятнами его возбуждения. — Просто хотел убедиться. — Знаешь, ты странный сегодня, — в голосе Соника мелькает усмешка. И Шэдоу может представить эту ухмылку даже не видя в глаза. Пауза. Он представляет, как Соник забавно морщит нос и сощуривает взгляд, запуская пальцы в кобальтовые иголки и плавно проводя языком по своим губам. Так пиздецки горячо и правильно. — Устал? Может, перенесём на завтра? — его тон мягкий, но в нём скользит нотка дерзости — та самая, от которой Шэдоу всегда бросает в жар. Шэдоу не отвечает сразу. Его лоб падает на холодную поверхность стола, зубы вонзаются в нижнюю губу. Пальцы движутся быстрее по клитору и каждый смешок Соника в трубке — будто толчок. Он видит, как руки с длинными пальцами прижимают его запястья к постели. Как горячий язык проникает в рот, заглушая стоны. Как звучный голос шепчет прямо ему на ушко по-настоящему. Блять. Блять. Блять. «Хватит, мать твою, что я вообще делаю?!» — мысленно рычит Шэдоу, ругая самого себя, но пальцы лишь скользят глубже, раздвигая нежные складки, набухшие от желания. — Нет, — вырывается резче, чем нужно. Снова пауза. Шэдоу закрывает глаза и дышит в ладонь, понимая, что сорвался. А затем повторяет. — Нет, я… Почти закончил со всем… А затем его пальцы ускоряются, толкаясь в собственное мокрое пространство — клитор пульсирует под давлением подушечки большого пальца. В голове вспыхивают яркие образы. Вновь. Он выпускает тихий вздох. Соник вжимает его прямо в этот стол, разбросанные листы мнутся под локтями, а в горле застревает стон, когда он грубо входит в него до упора и трахает до беспамятства. Ох, блядский хаос. «Ах, блять, скажи что-нибудь ещё… Не молчи, чёрт возьми… Только не сейчас…» — кричит внутренний голос, отчаянно желая снова зацепиться за присутствие Соника. — Слушай… А твоя рука сейчас, случайно… Не под столом? Время тут же замирает. Шэдоу в ужасе застывает и распахивает глаза. Пальцы внутри дрожат, всё ещё плотно обхваченные стенками. Что-то в груди сжимается противным холодом. А в трубке слышно, как Соник шевелится — скрип кровати, шелест ткани, усталый вздох. Но даже это сводит его с ума. Воображение уже само себе хозяин. Соник раскидывается на спине, одна ладонь закинута за голову, а другая соблазнительно медленно ведёт по собственному члену от основания до кончика — приглашая. Сука, да сколько можно?! — Чего? Шэдоу выдавливает лишь одно слово — максимально возмущëнно — делая вид, что не понимает. Его тело резко содрогается в этот момент, а соки уже тонкими полосками смачивают бёдра. Воздух в комнате взрывается жаром. Сердце колотится в такт пульсу между ног, отбиваясь в висках. Он знает — это лишь провокация. Но в голосе Соника не было насмешки. Только намёк на любопытство с хитрецой, от которого по спине прошлись мурашки. — Да шучу я, шучу! — Соник заливается громким смехом, но в его голосе всё ещё слышится что-то напряжëнное. — Ты слишком серьёзный, чувак. Расслабься. «Расслабиться» — слово эхом звучит в голове, отзываясь новым толчком жара в паху. Шэдоу медленно выдыхает с облегчением, опуская взгляд в бумаги на столе перед ним. Пальцы раздвигаются, возвращаясь к киске, уже пульсирующей от прерванного ритма. — Иногда ты шутишь до боли стрёмно, — Шэдоу наигранно фыркает и слышит, как тот зевает, но даже это сейчас звучит для него чертовски горячо. — Я знаю, — Соник бросает с улыбкой, а потом снова начинает говорить о проекте — что-то про расписание, встречи, дедлайны. Но Шэдоу уже не слушает. Его бёдра дрожат, когда он вновь входит в себя тремя пальцами — медленно, нежно, глубже, чем раньше. А собственные мысли — как разряды тока без контроля. Шэдоу представляет, каково было бы чувствовать на месте пальцев член Соника — горячий, твёрдый, толкающийся в такт его движениям, пока он рвёт простынь под собой и срывает голос криком его имени. Да, вот так, ещё немного. — Не забудешь про графики? — доносится из трубки и его голос тянется — кажется слишком соблазнительным в этот момент. Словно он знает, что Шэдоу на грани и сильнее подстëгивает его. — Там надо перепроверить данные. — Хорошо, — шепчет Шэдоу и сипло втягивает воздух, прикусывая ладонь. Его голова склоняется над столом, роняя капли пота, бёдра сводятся вместе, а пальцы царапают внутренние стенки. — Ты закончил с отчётом? — Конечно, — Соник отзывается с усмешкой. И тогда Шэдоу кончает. Его тело выгибается на стуле, глаза закатываются, а спина скользит по спинке, пока стон тонет в сжатом кулаке. Волны тягучего оргазма одна за другой накрывают с головой, выжимая из горла хриплые звуки — которые, как он надеется, тонут в шорохе простыней с другого конца связи. А когда туман перед глазами рассеивается — он понимает, что молчит слишком долго. В трубке тоже тишина. Лишь дыхание Соника — чуть чаще обычного. — Ладно, я уже пойду спать. Увидимся завтра в универе? — звучит так привычно беззаботно — в его стиле — словно Соник и правда до сих пор ничего не подозревает. — Угу, я постараюсь придти пораньше, — ответ вырывается вместе со сбитым дыханием, Шэдоу сглатывает скопившуюся на языке слюну и понимает — в этот раз он был слишком шумным. — Тогда, — Соник вздыхает, делая паузу, в его тембре слышится усмешка. Шэдоу почти уверен, что он ухмыляется во все зубы, когда его голос падает до неестественно ласкового шëпота. — Сладких снов, Шэдоу. Шэдоу пробивает дрожь. Он замирает. Взгляд застывает в одной точке. И лишь когда связь прерывается, а телефон падает из руки на клавиатуру перед ним, он осознаёт — что Соник не шутил. Он знал. Всегда знал.