Допустимые потери

Хира как ни странно успокаивается от того, что увиделся и поговорил с этим парнем. Незнакомым и совсем молодым парнем, который спросил его имя, но сам так и не назвался. Он не кажется Хира злым, как не кажется извращенцем или садистом, и это утешает. Хотя… внешность обманчива: Кэндзи и Иши тоже никому извращенцами не казались. Кэндзи и Иши — друзья Хира с трех лет. Его семья всегда так гордилась этим. Такие надежные, благополучные, сыновья самых лучших друзей дяди. Хира в этом всегда был как дядино продолжение, ведь отца он почти не помнил — младший брат двух своих старших сестер, Хира был рад радовать мать и дядю. Успокаивающего эффекта хватает ненадолго. Время тянется медленно, и Хира следит за бегом секундной стрелки на часах. У него чуть кружится голова, она полна воспоминаний. Как ни странно в этот момент приходят самые первые. Им было всего четырнадцать и, в отличие от Кэндзи и Иши, что даже жили по соседству и все новое пробовали вместе… для Хираку… Эно стал первым во многих смыслах. Хира вспоминает его, и лучше бы он того не делал. Это не было поначалу чем-то запредельным. Просто… первые тусовки, первый алкоголь, первые безумства, лучшие друзья — яркие и неугомонные, классные. Хира никогда не задумывался, но ведь Иши и Кэндзи всегда были уровнем чуть выше него — рядом с ними он был среди самых крутых. И мама радовалась, какие у него друзья. Мама… Совсем их не знала, вот и все. А Хира был, конечно, не предатель. У них появились общие тайны и общие смыслы. И первый секс Хира тоже стал их общей тайной. Просто секс, в общем-то самый обычный. Ну, кроме того, что первый. Кроме того, что по очереди с одним и тем же мальчишкой, который… Только ДО того, как все зашло слишком далеко, Эно говорил что-то похожее на «нет». Что-то ужасно невнятное и нерешительное про «может, не надо». Его так просто было не услышать, слушая Кэндзи, заводясь от алкоголя, которого они до хрена выпили в тот вечер. Кэндзи и Иши было можно, а значит… Хира с Сато тоже. Тогда как Кэндзи был нечестным: он заставил Эно сказать, что он будет рад порадовать и Хира с Сато. И они, конечно, поверили. Выбрали поверить. Выбрали дружбу и быть теми, кто сверху. Хира не знает можно ли ему курить, но сигареты никто не отобрал, и он закуривает, портя эффект свежести, что остался после душа. Эно Широ так никогда и не сказал свое «нет», в отличии от Харагути Кацу недавно. Почему-то Кэндзи вообще трудно было сказать «нет». Даже Самому Хира, хотя от него Кэндзи не хотел ничего выдающегося. Наверное, именно по этому Эно со временем научился говорить только: «Подожди…» — и делать заманчивые предложения. Не лучший был выход, но… выбора у Эно не было. Сейчас Хира может осмыслить все, что происходило так… на самом деле давно. Он находит поразительное сходство своего положения сейчас с тогдашним Эно. Хира внятно сообщили: в том, что его ждет нет принуждения — он может все остановить. Может даже уйти. У Эно такого права не было. Но и у Хира, на самом деле, его нет. Если он не примет наказание, то его договору с Масами Оками не быть. И Хира собирается молчать. Терпеть. Пара ночей — это ничто в сравнении с целой жизнью, но Хира все страшнее. Он боится боли. Боится быть снизу. Боится в общем-то всего. И проклинает себя за свои решения. В нем плещется внезапно настигнувшая вина. Хира знал о ней и раньше, но гнал прочь и с успехом. Теперь вина затопляет его, но страха все же больше. Словно его собственные представления и неведомые демоны, все, что он видел и делал рядом с Кэндзи, оборачивается против него. Теперь он ждет именно этого. И глупо пытается понять, как вообще может влезть в него, например, два члена сразу? От ответных кошмаров сводит все тело, Хира покрывается холодным потом, и, кажется, всеми этими мыслями нагнетает себе температуру. И, похоже, все то, что он представляет, сожрет его много раньше, чем какие-то там «они», которые придут за ним. Среди них будет этот не страшный парень, с которым они не познакомились и не познакомятся уже. Хира настолько тошно, что он и правда залезает в бар. И выбирает водку. Эно Широ предпочитал именно ее. Хира отпивает из горла и кашляет. Теперь по глотке стекает огонь, он падает обжигающим шаром на дно пустого желудка, и даже просто эти ощущения отвлекают. Хира вдруг думает, что хочет быть пьян. А, возможно, и накурен. Он все больше понимает Эно. Но сможет ли о таком попросить? Ведь серьезный парень велел не перебарщивать. И Хира помнит. Ему страшно нарушить хоть какие-то условия. Страшно, что все это будет зря. Он хочет вернуться домой. Хочет вернуться к матери. Хочет снова увидеть дядю. А еще больше он хочет в свою жизнь. Ту, где он закончит университет и найдет классную работу, интересную работу на производстве дяди. Ту, где он… может быть, забудет и встретит… Сейчас Хира точно знает, не жену. Девочки очень милые, и Хира не склонен к дискриминации, но ему нравятся мальчики. Он пытается подумать о том, кто… Кто полюбит его после того, как сейчас… Вот только об этом никто не узнает. А кто полюбит его, после того, как он сам… Ни разу не сказал Кэндзи и Иши «нет», не попытался остановить и образумить? И вот это — второе много хуже. Может, Хира и сам бы не понял и не простил? Но ему повезло: об этом тоже никто не узнает. А он понимает так много и так сразу, что это слишком. Хира и правда больше никогда… Только вот все это не изменит всего того, что он уже сделал. Его не утешает даже то, что когда Кацу закричал свое «нет», он остановился. Какая разница, ведь не остановил. В организме уже две рюмки водки, которую Хира пить не умеет и оттого цедит по глоткам. Он падет на постель и таращится в потолок, наблюдая, как по тому качаются тени.

***

Вечеринка идет своим чередом. Акира наблюдает, как Оками-кун уводит своего парня к шезлонгам, как Сендзаки уносит Татсуми в комнату, и даже как Юта, соприкасаясь плечом, идет в некую даль с пацаном, который сегодня называется Татсуми-кун, а парни разгоняются, пока мальчишки потихоньку спиваются и уходят со сцены. Акира накладывает в тарелку кушияки и удаляется. Он не собирается удерживать парней и играть во что-то, он же не Юта… Который конвоирует своего личного министра, почтительно не приставая и выбив им домик на двоих. Но Акира все же собирается накормить Хираку Года и лишь потом решать. Акира проходит мимо Оками-куна, что обнимает своего любовника, беседуя с недавней жертвой — Харагути Кацу. И сложно не думать, что паренек в его комнате виноват в том, что пережили эти ребята. Акира ничего не предвкушает и не планирует, он в отличие от Ята и Арито почти не пил, но не винит их за то, что те уже тепленькие. Вроде бы так и нужно — расслабляться. Но Акира думает о поразительной покорности Хира, что ждет в его спальне. И даже о том, как много тот успел выпить, ведь останавливаться бывает трудно, а алкоголь на голодный желудок бьет в голову. Парни улавливают уход Акиры и следуют за ним, хотя после Юты — весьма явного любимчика Масами, следующий — Ята. — Ты ему устроишь ужин? — Арито попадает своим вопросом в спину Акиры. — Лучше бы и Дои покормить, — отвечает Акира строго, — мы же не некрофилы. А уж этого парня в моей комнате странно оставлять без ужина. Он ведь сам согласился. — Черт! — восклицает Ята. — А пораньше, что не мог сказать? — А вы не спрашивали, — хмыкает Акира и смеется: — Молокососы. — Юта младший, а ему ты такого не говоришь! — уличает Арито. — Может, и младший да только… поумнее нас всех будет, — вот что знает Акира. — Ему бы учиться, как Масами. Может зря он… Не поступил. — Ты что не допил? — интересуется Ята. — Может и так, — Акира хмыкает и вместо ключа находит отмычку, ей и открывает дверь. Упорный Дои тихонько воет сквозь кляп. — Блядь, — комментирует Акира, — заткните его ради бога! Акира вдруг думает, что парень в его комнате уже какое-то время слушает эти завывания и вряд ли это его радует. — Хорошо, — Арито улыбается, и они расходятся внизу. Акира поднимается наверх. Он, конечно, не стучит в свою комнату и застает Хираку Года свернувшимся на постели в запятую. Тот вздрагивает, приподнимается. Бутылка водки в изножье кровати на треть полна, а взгляд Хира почти ясен. — Ешь, — Акира протягивает ему тарелку. И парень ее принимает. Хира кажется, что он не хочет есть, но… Стоит ему попробовать, как приходит зверский голод. И Хира ест как не в себя, лишь усилием останавливаясь. — Спасибо, — отзывается он, неуверенно отставляя тарелку. В комнате темно, и Акира не зажигает света. Только сбрасывает куртку и смотрит на их странного НЕ пленника. — Я накурил. Это плохо? — спрашивает Хира растерянно. Голос его дрожит и рассыпается, и Акира чуть прикрывает глаза — в баре было бы проще. — Успокойся, я не садист, — сообщает Акира тихо. — Чего ты так боишься? — Ничего, — врет Хира, потому что… Этот парень много лучше, чем можно было представить, и еда… — Было очень вкусно. Ты добрый, — говорит Хира тихо. — Что мне делать? Раздеться? Акира смотрит на него с тоской: — Ты девственник, что ли? Ответ на этот вопрос точно — «нет», но Хира запутывается. — Выпей еще, — велит Акира, — сразу пару больших глотков. Парень просто слушается и стремительно теряет в возрасте. — Иди сюда, — завет его Акира. Хира вспоминает снова и подходит, опускается перед неназванным парнем на колени, расстегивает его ширинку… Акира не собирается отказываться. Он просто чувствует, как возбуждение восходит — язык Года великолепно горячий. Он подводит Акиру к высшей степени напряжения, так словно ему такое не впервой. — Уже делал так? — Нет, просто видел, — отвечает Хира. — Позволь мне… Хира прерывается, потому что это лишь оттянет момент и нет ничего глупее. — Давай, — просит Хира, — давай сейчас. — Выпей еще, — зачем-то говорит Акира, ему не нравится быть насильником того, кто все готов отдать сам. Хира послушно делает еще два больших глотка, и голова кружится. Акира роняет его на постель и смотрит в огромные, все еще расширенные от ужаса глаза. — Тише, — просит Акира, хотя парень и без того тихий, — можешь расслабиться? Представить, что… я тебе нравлюсь? Что я склеил тебя в баре, и ты пьян, свободен и хочешь? Хира очень-очень старается, но ему все равно страшно — ведь он не хочет. Акира вздыхает в который уже раз и ловит его член в ладонь. — Закрой глаза, — велит Акира. И Хира закрывает, тогда как ему не больно и не плохо: тот, у кого нет имени, ласкает его странно, сразу переходя к главному — откровенно бесстыдно и чарующе. Чуть резко, но скорее хорошо. Хира пытается расслабиться, но ничего не выходит. — Не надо, давай… — просит он, хрипло. Ему хочется, чтобы самое страшное оказалось позади, пусть он того и не заслуживает. Акира отстраняется, а после поднимается: — Я позову парней. Хира плачет и комкает покрывало. — Не надо, — умоляет он, потому что сейчас все не так, как он ждал. И вдруг находит в себе смелость, он же… обещал и согласился, верно? Он обходит своего НЕ мучителя, роняет с бедер брюки и подпирает собой дверь — упираясь в нее ладонями, прогибает спину: — Давай, пусть это будешь ты. — Замри, — велит Акира, пристраиваясь сзади, а после снова находит член Хира ладонью и движется по нему резко, другой рукой придерживая за бедра. Парень дрожит от каждого прикосновения, Акира даже находит немного смазки, гладит его на входе, шепчет в ухо: — Тихо… Года и правда тихий. Он не издает ни звука, когда чувствует это. Что-то огромное и горячее, врывающееся внутрь. Он не говорит «нет», давит крик, не пытается вырваться или остановить. Акира останавливается сам. Парень очень узкий — этого в общем-то достаточно для наслаждения. Акира чувствует окружающее его удовольствие и снова двигает ладонью по члену парня, напоминая ему: — Дыши. Хира дышит, ревет, стискивает зубы и ждет движения. Хотя оно кажется ему невозможным. Он чувствует себя нанизанным на булавку, просто душераздирающе наполненным, но не может не думать о том, как… Как же тогда было другим? Это помогает терпеть — он принимает свое наказание полностью. Акира не двигается сам, даже не пытается, его обхватывает чужое горячее и охренительно-узкое тело, и от этого по венам бежит кровь. От этого, но не от реакций парня, что мешают: Акире не нравится быть насильником. Колени у Хира слабеют и подгибаются, от чего чуть меняется положение, и так еще больнее: Хира стонет, пытаясь привстать на мыски и замереть. Акира понимает его маневр, придерживает за бедра и выходит. Хира вскрикивает и зажимает рот ладонью, пока вторая скребет стену. — Пиздец с тобой сложно, — выдает Акира. — Простите, — шепчет Хира, не зная, что тут еще сказать. Парень ловит его за ворот, разворачивая к себе, Хира боится встретиться со взглядом и снова малодушно утекает вниз, чтобы взять в рот. Он очень и очень старается, Акира это видит и чувствует тоже. Разрядка близко, и он ловит Хира за голову, притягивает к себе, путаясь в волосах, входя глубже, но старается помнить и давать дышать. Стимуляция от минета недостаточна, и вот теперь Акира движется, чтобы не длить все это бесконечно. Разрядка приходит, и Акира тут же отпускает, но Года отстраняется не сразу, и Акира отходит сам. Окидывает силуэт на коленях в свете из окна напротив двери и велит: — Иди. Подожди на кухне. Там есть диван. — Я не справился? — голос Хира дрожит. — Справился, — отвечает Акира, улавливая, что это важно для пацана. Хира бредет на кухню, плохо понимая, что делать, зато отлично понимая, что дальше. Его снова накрывает ожиданием и, кажется, что боль была даже лучше, чем шквал из всех мыслей, что теперь бродят в его голове. Он сидит на диване в одной рубашке, притянув к себе колени и наблюдает, как один из парней направляется в кухню. Он, конечно, замечает Хира. Достает из холодильника пиво и жадно пьет, а после улыбается: — Тебя уже раскупорили? Понравилось? Хира не знает, во что решили поиграть Ята и Арито с Дои, и это к лучшему. Парни достаточно впечатлены тем, чему научила их сенсей из «Эйфории» и хотят повторить. И маленький вибратор со смазкой им в помощь. Пусть такого совершенства, как профессионалам, им не достичь и терпения у них тоже… Маловато. Оттого пока еще они не удовлетворены, но уже достаточно распалены и раззадорены. Язык у Хира прилипает к небу, такое впечатление, что навсегда. Парень расстегивает и без того почти расстегнутую ширинку до конца и манит к себе рукой — Хира слушается. У этого парня руки нетерпеливые и горячие, а голос звонкий. Хира делает ему минет со всем отчаянием, надеясь на… Что-то. Но напрасно. Хотя у этого парня есть смазка, и он милосердно пускает ее в ход. Хира стонет, размазывая по столу слезы и сопли. Стол на время становится его единственной опорой, хотя его край впивается в член. Хира не кричит, но не стонать уже не может. Парень кончает, на самом деле, быстро, минут за пять, но Хира не может оценить. Зато в награду парень дает Хира косяк, и Хира жадно курит, так и не в силах отлепиться от стола, опираясь о него локтями, замечая, как реальность размазывается и замедляется, а боль не то чтобы отступает, но становится далекой, словно чужой. Чу-жой. Хира помнит лица всех, с кем он, Кэндзи, Иши и Сато были. Или ему кажется, что всех и что помнит. Хира не видит, как к ним приходит другой, скорее слышит и чувствует, но успевает понять, как выглядит, только когда ему замечают: — Это что предложение? Пипец какое заманчивое, как тут отказать? Хира не оборачивается, ему кажется, что слова липнут к коже. А парень пристраивается сзади, упираясь в задницу уже возбужденным членом. Круг замыкается. Первый парень забирает у Хира косяк и тушит его. И это все еще просто секс, без затей, унижения и особенной жестокости. Но Хира больно даже заранее. Он давит крик в ладони, а после кусает ее. Когда они заканчивают и отпускают Хира, он чувствует, как из него вытекает сперма, глядя на косяк напротив и даже на оставленную зажигалку. Теперь они с косяком вдвоем и это хорошо. Однако, ноги у Хира не гнутся, и ему снова страшно… Страшно, что они вернутся.