Допустимые потери

Когда парни выходят в коридор, Ята закуривает, глядя на Хира: — Хира, там вроде какой-то анонс насчет еды был? Хира кивает, без труда улавливая, что Ята просто отсылает его, чтобы обсуждать Дои не при нем, и за то благодарен тоже. — Тебя не берет жуть от его послушности? — интересуется Ята у Акиры, глядя Хира вслед. Тот как-то удивительно ассоциируется с Золушкой. — Он же с детства дружит с Дои, — вступает Масами. — А тот вряд ли помогал ему раскрыть потенциал. Это… как состояние «Эно-тян». Само отвалится. Не требуй многого от парня, чья жизнь перевернулась за один вечер, и небо упало на землю. Ята усмехается, а потом переходит к тому, что его и правда волнует. — По инструкциям все понятно, но… Есть пара нюансов. — Можешь мне не объяснять, — кивает Масами. — Он же ваш, а Эно проверять не станет: это просто эффективный способ, а не обязательная часть. Как сработает — действуйте на свое усмотрение и к своему удовольствию — это ведь самое главное и для Дои тоже. За вещами съездит Юта. Хотя ему, бедняге, завтрак никто не приготовит. — Кто ж ему виноват, что у него столь изысканный вкус? — посмеивается Акира. — А так, мы с самого утра в заботах, а он дрыхнет и прохлаждается? — Вот и я так подумал, — кивает Масами с усмешкой. — Завтракайте. В четыре у отца обед в том числе, со старшим Дои… А после сверим результаты, ну и вечером повторим имоникай. Масами не успевает выйти, в дверь сначала стучат, а потом довольно бесцеремонно ее распахивают, и в гостиной появляются Азуса и Сендзаки. — Ты, чего, стучать научился? — Арито прижимает руки к груди, хотя всем им очевидно, что стучал Азуса. — Ну, я там стремлюсь к благородному образу, — соглашается Сендзаки. — Осталось еще научиться дожидаться ответа, — хмуро сообщает ему Азуса. — Привет всем, кстати. Азуса разувается и подходит к Масами. — Мы видели Таку с Эно, поэтому пришли. — Прибежали, — Сендзаки со значением поднимает указательный палец вверх. — Очень вовремя, я как раз освободился, — Масами чуть улыбается. — А Эно-сама никто не обидел, хотя хотел, — добавляет Арито. — Но от того мы все посмотрели на Королеву-сан, и… Это было очень впечатляюще. Даже Дои, наконец, проняло, — добавляет Ята. Масами прикрывает глаза ладонью. — Я, что, опять что-то не то сказал? — Ята искренне недоумевает. — Нет, все отлично, — Сендзаки довольно скалится. — Масами, а ты чего напрягся-то? Мы, если ты забыл, многократно видели, как Эно королевит. Нас таким не удивишь. — Это было… Другое королевское состояние, — зачем-то поясняет Масами. — Тогда… Эно попытались обидеть, и он дал отпор. Даже досадно, что мы не видели! Но так переживать не стоит, у нас с Азусой богатая фантазия. — Не надо этого фантазировать, — вдруг просит Масами. — Лучше займись делом, пока… Я, наконец-то, позавтракаю. Юя, давай, закажем завтрак в комнату, хорошо? — Масами хочет остаться с Азусой и передохнуть до обеда. — Каким еще делом? — Сендзаки ухмыляется, — Мои дела еще спят… — А, значит, ты совершенно свободен, и можешь передать Юте список с распоряжением поторопиться. Он может взять с собой напарника. Сендзаки принимает сообщение со списком и немного свистит: — Вот это да! Да его… Напарник охуеет, и… я увижу его лицо, так что… да я все передам, — Сендзаки сверкает зубами и разворачивается, спеша порадовать Юту и Карино. Сендзаки в очередной раз и не думает стучать в дверь. Этот домик чуть отличается от двух других — он одноэтажный и меньше, по сути и правда рассчитан на счастливую пару новобрачных. В нем панорамные окна в гостиной, кухня оформлена уголком, а не является отдельной комнатой, и только спальня скрыта за седзи. Такие домики на всей базе чередуются с домами побольше, где предполагается отдыхать уже разросшейся семье. Седзи Сендзаки, конечно, не трогает и никак не сообщает о своем появлении, а, устроившись на диване в гостиной, звонит Юте. Тот отвечает почти мгновенно, хотя голос его полон утренней хрипоты. — Я пришел к тебе с приветом! От брата моего Масами… Рассказать, что солнце встало. И давно уже не только солнце. Точно… Рассказать, что лес проснулся, весь проснулся! Ну почти… Немного поэзии, авторства моего и русского поэта Фета, чтобы скрасить… Жаль тебя будить, но жизнь вокруг уже бьет ключом, Ромео! — Ты ни хрена не солнце. И тебе не жаль, — отзывается Юта. — И поскольку тебя слышно и тут, и там, ты уже на месте. Не двигайся, я сейчас, штаны только натяну. — Татсуми-куна тоже пни. Юта слегка напрягается: — Он тоже… нужен? Сендзаки не собирается пугать, лишь потомить немного: — Возможно, но… Ничего жуткого. Сендзаки сбрасывает звонок и не замирает в ожидании, а вольготно разбрасывает себя по дивану. Юта достаточно доверяет Сендзаки, откладывает трубку и смотрит на спящего Кехея: они уснули совсем под утро, и будить его, не проснувшегося ни от громкого звонка, ни от разговора почти жалко, но тут Сендзаки прав. С другой стороны, несмотря на многое, Юта будил Кехея только один раз: в их первый понедельник, еще в ангаре, и сейчас этот способ подходит мало, а какой подходит — неясно. Когда они оставались на выходные в домике лесника: либо просыпались вместе и поздно, либо один из них дожидался другого. Юте пару раз удавалось даже застать Кехея за деланием уроков, а тут… Ну, не целовать же его в лоб? В этой задумчивости Юта гладит Кехея по груди, и тот, к его удивлению, распахивает глаза, словно и не спал, и ловит руку. Взгляд у него напряженный. — Что-то не так? — Кехей отлично слышал Сендзаки и не знает, что думать. Он уверен, что ни в чем не провинился за прошлый вечер, но… Кехей говорит тихо, но Сендзаки слышит и склоняет голову, в задумчивости. И что-то подсказывает ему, что Юта не оценит, если Карино взведется слишком-то. Но язык у Юты подвешен, и Сендзаки не собирается афишировать, что подслушивает. — Нет, — Юта улыбается и звучит уверенно. — Не напрягайся, ты же… Со мной, — Юта успевает сказать именно это, только после понимая, что только что пообещал Кехею защиту. — Видимо, мне придется отъехать. Можешь… просто подождать здесь. Но меня ждут. Кехей не знает, почему, но голос Юты расслабляет и тревога почти отпускает. — До завтрака? — Кехей намекает, потому что… они не спали так долго, что он голоден. — Безусловно, тем более, что завтрака-то без меня и не появится. — Самоуверенный говнюк. Кехей успевает подумать, что… нет! Он вовсе не зависит от Юты и способен сам добыть завтрак, даже Татсуми не откажется поделиться едой, вот что Кехей понял после вчерашнего вечера. Кехей улыбается этим своим мыслям, но не озвучивает ни одной, зато выдает другую: — Если меня не кормить, я стану злым и несговорчивым. Или… Ты на то и рассчитываешь? — Кехей прищуривается, и ведет рукой Юты по своей груди, вниз к пупку. — Нахал и мажор. Но да, мне нравится. И я… Не могу задержаться, — Юта легко перехватывает инициативу, он ведет от пупка еще ниже, накрывая член Кехея, что уже стоит, чуть гладит, после сжимая, и отпускает. Кехей успевает прикрыть глаза, а после стискивает зубы — он так и остается полон этим незавершенным не жестом даже, а целым действом. — Там, — Юта усмехается, — практически твой старший брат. И он ждет меня, но… Если хочешь, можешь тоже одеться и выйти к нему. Кехей ничего такого не хочет, но отпускать Юту не хочет тоже, а альтернативы его прельщают еще меньше, и он поднимается. Ревниво осматривает Юту, что не надевает футболки, и назло ему тоже натягивает только брюки. Сендзаки немного скучает и добавляет к словам Юты: — Давай, вставай. Тебе зайдет это… Задание Юты. Тем более, что ты можешь поехать с ним. Поверь, оно чертовски заманчивое и горячее, я бы и сам съездил, но у меня Татсуми спит… — Хоть кто-то спит, — отзывается Юта, подходя к Кехею со спины и снова гладя его по груди, замирая у соска. Сендзаки не тот парень, к которому стоит ревновать, но Юта все же намекает, чуть сжимая сосок. — Да, а я даже был на пробежке, но кое-кто работал не покладая… ничего не покладая, короче, поэтому у них там завтрак, а у вас дела. — Сендзаки предельно ясен для Юты и предельно не пугающ для Кехея. Кехей не замирает, а оборачивается к Юте, прожигая его взглядом, делает вдох поглубже. То, как касается Юта, немного больно, но гораздо больше ярко и горячо. Юта в ответ улыбается — ему нравится, когда Кехей смотрит так, и он чуть отпускает сосок, чтобы сжать его снова и слегка потянуть. Кехей незаметно закусывает губу, хотя стоило бы закатить глаза, демонстрируя свою стойкость. А Юта оказывается под поясом еще не застёгнутых брюк Кехея и сжимает его задницу, чуть разводя ягодицы, почти касаясь входа. Кехей распахивает глаза, вмиг задыхаясь, ведь Сендзаки все слышит, а стоит подняться, как и увидит. — Оденься, — выдыхает Юта Кехею в ухо и отпускает задницу, но не сосок. Это не ревность, но Юта не хочет, чтобы даже Сендзаки смотрел на его Кехея. Кехей не пытается разорвать жест, зато впитывает голос и снова встречает взгляд. — Только если ты тоже, — цедит он сквозь зубы. Юта улыбается и отпускает, задевая пальцами губы Кехея, что алеют теперь, словно они целовались — Кехей и правда ужасно чувственен, а еще разобран, лохмат… И непокорен. Юта ничего не говорит, только кидает в Кехея футболку, подхватывая рубашку, и вдевает руки в рукава. — Наконец-то, — Сендзаки смеется. — Как вам повезло, что пришел именно я! Большой ценитель утренних ритуалов пробуждения, и не только. Но… Сейчас вы ка-а-ак проснетесь, и ритуал растянется на всю поездку, возвращение и даже некоторое время после. Это задание просто создано для вас! — Сендзаки жутко доволен. — Только завтрак придется отложить, а то Ята испортится. Ты же не можешь этого допустить, он все же твой друг… Юта оглядывает довольного Сендзаки, чей вид успокаивает его лишь больше. — Ята испортится… Ну, надо же! Ему не хватило даже двоих пацанов? — Еще не все детали я знаю, но Ята стоит посочувствовать. Он укрощает чудовище, не меньше. Потому что такого… Даже я не ожидал. И раз Ята для счастья и задания нужно кое-что, то мы должны помочь. Я тебе сбросил в чат. Юта уже копается в телефоне и быстро моргает, он не успевает закрыть экран от Кехея, и тот тоже таращится в список. А потом болезненно сглатывает и устремляет на Юту такой взгляд, что Сендзаки сразу понимает — не зря приперся. Так-то можно было и по телефону решить. — Утро было не сонным, — поясняет Сендзаки. — Даже Эно вскочил спозаранку, уже смотался к парням, и что-то там он обнаружил и нашел, пока мы с Азусой бегали. Юта выключает экран и сует телефон в карман, наблюдая, как Кехей краснеет, а с ним это редко. — Принято, — говорит Юта коротко. — Ята на взводе, это очевидно. А кто-то никак не приготовится к лучшей жизни. — Кто-то совсем без башки и… Он решился оскорбить Эно прямо при Масами и Таку. И Эно взошел в своем… видимо, истинно королевском облике, хотя это далось ему не просто, Таку унес его в закат на руках. Но этого лучше не поминать всуе, — поясняет Сендзаки. — Я не дурак, я понял, — отвечает Кехей, почти совладав с голосом. Зато Кехей не может понять, что с ним происходит, и Сендзаки не упрощает ситуацию. С одной стороны возбуждение восходит, с другой волосы на голове встают дыбом. — Иди, — просит Юта, и Сендзаки, взмахивая волосами, поднимается. — Только… Не задерживайтесь, Ята еще с ночи ждет. Юта кивает, а когда Сендзаки выходит, смотрит на Кехея. — Поедешь со мной? — просто спрашивает он. — Это часа на полтора с учетом обратной дороги, секс-шопы — не заправки, не на каждом углу. — Думаешь, там можно купить строгий ошейник? — хрипло уточняет Кехей. — Почему нет? Развлечения на любой вкус… А ты что спал с лица? Знаешь… — Юта подшагивает к Кехею ближе, ловит его за талию и шепчет в ухо: — Большинство этих приспособлений слишком, но кое-чего интересное там есть. Ты же… не боишься? Кехей не может объяснить. Он не боится, но… все же помнит. Сейчас ситуация другая, но… — Со мной вы такого не использовали, — отвечает он тихо. От мыслей, как на самом деле это могло бы быть — страшно. И это не иллюзорный, не аномальный страх: Кехей был очень близко к этой грани. Юта смотрит в бледное лицо Кехея, в его распахнутые глаза и даже… Почти что в его воспоминания и вспоминает тоже: его маленькому министру все еще шестнадцать лет. Юта сжимает руки еще чуть сильнее: — Ты не о том думаешь, — выдыхает он Кехею в рот. — К тебе такое не использовали не зря. И никогда не использует никто, кроме меня. А мне не понравится строгий ошейник на тебе. Кехей усилием не вздрагивает, а после снова возгорается: — Да как ты… Какого.? Юта просто накрывает его рот, затыкая и останавливая поток мыслей, зато заменяя их своими. — Закрой глаза, — велит Юта. Кехей отрицательно машет головой, но слушается, и Юту ужасно кинкает с этой его манеры. Теперь Юта скользит по пояснице Кехея, то и дело спускаясь ниже и говорит запальчиво: — Только представь, как это может быть… Никто, кроме меня, не узнает, как прямо на переднем сидении в тачке, без белья, с завязанными глазами, не зная куда мы едем и где окажемся, не контролируя ничего, но предчувствуя… после того, как я почти доведу тебя, что будет только лучше — ярче. Невыносимо хорошо чувствовать, как возбуждение все нарастает, почти взрывается, представлять, пока легкие разряды тока проходят под кожу, заставляя ее ныть и хотеть прикосновений, пока член стоит, влажный и дрожащий, пачкая брюки… Кехей больше не бледнеет, только краснеет и дышит все чаще, а после ловит Юту за ворот рубашки и впивается в его губы. — Может быть, — шепчет Кехей. — Только… я хочу, увидеть потом, как это подействует на тебя. — Охренеть, какие запросы, мой маленький министр, — Юта усмехается, слизывая остатки поцелуя с губ, зная, как Кехей отдельно взводится, если звать его так. — Неужели… боишься… ты? — спрашивает Кехей, обличая, и Юта усмехается. — Интересный анонс. Завязанные глаза и ток, возбуждение, что не может упасть и новый заход. Пожалуй, я не откажусь еще разок оказаться в тебе после, да. Если до того мне все понравится. — Ты… — выдыхает Кехей, разрываясь между возбуждением и всей недопустимостью требований Юты. Так всегда происходит между ними: недопустимо и сладко, желанно до боли, восхитительно до крика. — Я, — отзывается Юта, обнимая. — Но, к сожалению, я на работе. Прокатимся и изучим ассортимент. Лично меня больше всего смущает костюм горничной. Нужного… хм… размера. — Заедем в торговый центр, мне все равно нужны джинсы и рубашка, эту… я дарю тебе, — Кехей чуть усмехается. — А там найдем что угодно, хоть школьную форму ему. Горничные бывают разными. — Тебе-то виднее, но горничные покрупнее не сексуальны. И костюмы у них тоже не очень… — Ты не просто извращенец, но еще и ограниченный. Думаешь, крупных девочек не бывает? — Думаю, их не наряжают в сексуальных горничных. — Потому что ты — дебил не вариативный. А Дои не такой уж и крупный. — А ты все еще ужасный хам и ответишь за это, когда мы закончим с делами. Я тебе обещаю. Но милосердно обойдусь без костюма, который, как видно, мой ужасно вариативный, министр, можно найти и на тебя, — Юта улыбается. — Но обнаженным ты нравишься мне больше. — Значит милосердия тут ни на грамм, — фыркает Кехей, и даже находит в себе силы подойти к вешалке и забрать куртку.