Допустимые потери

Юта над Кехеем нисколько не легкий, и пока он тоже не пытается собраться и уменьшить это давление, но Кехею нравится и оно. Хоть он и предпочитает, чтобы Юта был под ним, но так… Это тоже по-особенному. А Юта обещал и реванш, хотя Кехей по опыту знает: он выйдет нечестным — Юта все равно переиграет и переиначит, но даже в этом есть свой кайф. Юта, наконец, освобождает Кехея, ложась рядом, но это не сказать, чтобы прям так радует. Обнимаются они только ночью: в темноте и как бы во сне, чтобы никому не приходилось признавать, что он ищет тепла, и теперь Кехею… Не хватает? Юта, словно уловив это, не обнимает, но ведет рукой по его груди, поднимаясь к шее и затылку. — Пожалуй, время антракта… Потратим его на завтрак. И на душ. — И на смену простыней, — отзывается Кехей, подставляясь под ладонь Юты. — Ты, что, умеешь перестилать постели? — смеется Юта. — В доме лесника, ты не бывал столь привередлив. — Думаю, это не слишком сложно, но я не собираюсь, — У Кехея нет сил язвить, он говорит тихо, почти с улыбкой. — Сендзаки одарил меня телефоном вызова горничной. Есть у меня и домысел, что для своих завтрак в домик доставляют за счет заведения. — Ого! И ты будешь теперь повелевать и указывать? — Юта улыбается тоже, чуть сжимает затылок Кехея пальцами, и тот расслабленно прикрывает глаза, но отвечает уверенно: — Буду. — Ну… давай, — Юта улыбается шире, ему нравится, каким разным Кехей оказывается с миром и с самим Ютой. — А я посмотрю. Будет неожиданная сцена. — Как раз обычная, просто… Ты другие выбираешь, — Кехей сползает с подушки вниз, свешивая одну ногу с постели и забирая с тумбочки очки. Он набирает горничной, а не просто пишет. Ему отвечают мгновенно, и Кехей говорит свободно и очень вежливо, но отстраненно. Он заказывает смену белья, уборку и завтрак в поразительно американском стиле, как любит Юта: бургеры и салат — никаких каш на воде или рисовых шариков. Юта слушает, как звучит этот вот голос Кехея, сползая тоже, устраивая затылок на животе Кехея, закуривая, но наблюдая за ним. — Впечатляешь, — комментирует Юта. — Серьезно? — Кехей вынимает сигарету прямо у Юты изо рта и делает затяжку, — Настолько… что ты… дашь мне распоряжаться тобой? — голос Кехея опускается и полнится тем, как это могло бы быть. — Борзый ужасно, — Юта смеется, наблюдая, как курит Кехей, а еще больше, как он возгорается снова. — У тебя такое лицо, что… может быть. Немножко власти для моего министра… Кехей приподнимается на локтях и выдыхает дым Юте в рот: — Это шутка или разрешение? — Кехея снова немного потряхивает, потому что… Потому что он вообще-то тоже знает, что хотел бы делать с Ютой, который так много показал ему сегодня. — Точно не шутка, но и не разрешение. Все в общем-то зависит от того, насколько мне понравится, как ты этой властью распорядишься. — Разве можно владеть якудза? — Кехей очень хочет поверить, хотя знает, что не стоит. — Не знаю, как тебе, а якудза можно все. Все, что захочется и как захочется. Якудза много вариативнее министров, верно? — Прекрати! — Кехей возмущенно, но несильно пихает Юту кулаком под ребра. — Хватит про министра… — Я понял… Министры не зарятся на якудза, а вот мой маленький король большого города рискнет. — Рискну, — Кехей ужасно серьезен, он отдает Юте сигарету. — И начну прямо сейчас. Нам пора в душ, а то горничная увидит немного слишком много. — Тебя? — Юта чуть напрягается. — Думаешь, она узнает и хоть кому-то решится рассказать? — Думаю, что она увидит тебя голым, идиот! — Кехей поднимается рывком и тянет Юту за локоть, до того, как натягивается цепь от наручников. — И меня голым, а это… — Зрелище для избранных, точнее только для меня, — легко соглашается Юта, туша сигарету, забирая с тумбочки ключик от наручников. Кехей не пытается собрать игрушки, и это неожиданно — Юте нравится. В душе Юта щелкает замками, снимая единственное, что сейчас можно снять с них с Кехеем, и первым ступает под горячие упругие струи, манит Кехея к себе, а после скользит ладонями от его задницы к пояснице. Юта обещал Кехею власть, но пока она вся принадлежит Юте, хотя он лишь гладит и шепчет Кехею в ухо: — Намылишь меня? Это многосторонее предложение, и Юте интересно, на что решится Кехей. Тот довольно смело водит руками по спине Юты, замирает на заднице и решительно двигается к члену, Юта дает ему с полминуты и поворачивается, вжимаясь в Кехея собой и тесня его к стене. Кехей не может нормально возразить, но упирается ладонью в грудь Юты: — Ты играешь нечестно, — уличает он серьезно. — Я играю наверняка, — отвечает Юта просто, улыбаясь углом рта. — Сейчас так и… скажи, что не хочешь? — Юта и правда притормаживает, замирая ладонями на бедрах Кехея. — Я остановлюсь. — Я… хочу, — отвечает Кехей, чуть отворачиваясь и стискивая в очередной раз зубы. — Честный, люблю это, — Юта улыбается и целует Кехея в висок, зарываясь в мокрые и короткие его волосы на затылке. — Сейчас так, но горничная уйдет, и я сделаю, как обещал. Клянусь, — добавляет Юта, хотя не любит обещать. Кехей идет от слов рябью и плавится, почти стекая вместе с каплями воды на пол. — Хочу, — повторяет он, хотя голос дрожит. — И я, — отвечает Юта, разбивая все то что его будущий министр успевает себе придумать, ловит его за подбородок и просто целует, прижимая Кехея к стене собой. Поцелуи сладкие и влажные, еще никогда и ни с кем Юте так сильно не нравилось целоваться. Еще ни с кем поцелуи не были так похожи на секс. Кехей сосет его язык, как мог бы член, взводя Юту. Им некуда спешить, и Юта решает, что это… будет просто прелюдией, бесконечными какими-то прикосновениями, пока Юта не сможет допустить Кехея к экспериментам, пока желание не окажется нестерпимым. Напряженное возбуждение дрожит между ними, но Юта не позволяет ему разрешиться, хотя гладит Кехея везде, взводя, мало что позволяя делать в ответ. Кехей растекается, толкается к нему, и Юта обхватывает его член, все же давая взойти, забыться. Кехей роняет лоб ему в плечо и ощутимо прикусывает кожу на нем, чтобы не выпустить стона — он успевает кончить, пока Юта сдерживается, предвкушая. Так будет только интереснее и лучше. Юта вырубает воду и укрывает Кехея полотенцем, чутко вслушиваясь в звуки из спальни. — Проблема у нас одна, — сообщает Юта. — Завтрак будет во втором антракте. Я не собираюсь ждать так долго. — К черту завтрак, — соглашается Кехей просто. Юта отпускает и выглядывает из ванной, проверяя, что в спальне не осталось никого лишнего, а их игрушки аккуратно уложены на тумбочке. И только после распахивает дверь до конца и рушится на постель, маня к себе Кехея. — Иди сюда, — зовет Юта. — Как… Как ты себе это представлял? Делай. Юта не приказывает, скорее разрешает, и сердце Кехея отбивает не в такт, колотится в ребра, почти сводя с ума. Он хочет, хочет много больше, чем было, хочет Юту и оказывается сверху — от одной только этой позиции ведет и таращит, Кехей смотрит жадно, а Юта бесстрашно встречает его взгляд. — Ты будешь мой, — шепчет Кехей. Юту это не пугает, только Кехей может не замечать, что это… В общем-то уже так и есть. Юта выбирает его из всех и ни на кого больше даже не смотрит. А какое еще «твой» больше этого такого странно шокирующего и собственнического? И можно сказать Кехею, что тот глупый мальчишка, который не видит дальше собственного носа, но Юта предпочитает смотреть на его обнаженные плечи и налитые мышцы. — Буду, — отвечает он легко. — Давай… я вижу, как ты робеешь, а не надо бы. «Не… на… до… бы…» — выстукивает свихнувшееся сердце Кехея, потому что Юта не впервой под ним, но впервые уступает. И Кехей вовсе не хочет мучить его, скорее покорять, растворять, сделать так, чтобы Юта не захотел остановить. Если бы Кехей мог понять все это раньше, много раньше, то… и с Азусой могло бы быть иначе, но сейчас мыслями Кехея владеет Юта, и это восхитительно, потому что… Кехей больше не собирается ошибаться, а условности не имеют никакого значения. Кехей забывает о том, что ниже его достоинства. Юта — это нескончаемое и огромное достоинство, и Кехей течет по его телу укусами и царапинами, пока Юта даже не вздрагивает, а только чуть улыбается. Кехей утекает вниз, зная, где окажется, но останавливает себя… — Глаза, — говорит Кехей тихо, — закрой глаза. И бросает себя вперед, нависая над Ютой, когда тот глаз не закрывает, но предлагает: — Завяжи… И пусти ток. Кехей пульсирует всем телом в мареве из слов и взгляда — руки у него дрожат, когда он крепит на Юте повязку. — Ты… — шепчет Кехей, захлебываясь ощущениями… — Я… и ты… — обещает Юта снова. Кехей находит электроплей и пускает первый разряд. Это так странно, но Кехей чувствует это разряд и всем собой, в кончиках пальцев, в ладонях, он течет по венам, проходя внутрь. Кехей и не думал, что это будет так, но… Юта так и не закрывает глаз под повязкой, хотя не пытается подсмотреть, отдавая Кехею власть и свободу. А тот поразительно бережен, даже нежен. Его губы сменяют электроплей и обратно — это восхитительное чувство, и Юта собирает разряды, выгибаясь дугой, уже понимая… Куда Кехей спускается и что именно собирается делать. Этот не сюрприз возгорается в сознании Юты жарким пламенем, заставляя выгибаться в ожидании, хотя Юта не издает и стона и сам обуздывает руки, не мешая Кехею ни в чем. Пока что его министр обращается со своей свободой идеально, так что ему стоит верить и дать больше. Кехей шалеет от всей этой свободы, от поистине невероятных новых возможностей и от Юты под собой — отдельно. Нет нужды требовать или приказывать, и это тоже взводит. Юта не покорен, но расслаблен и доволен — Кехей по капле собирает это чувство: он хочет, чтобы Юта таким и оставался. И не потому, что в противном случае он заломит руки и сделает по-своему, просто… Нет никакой нужды подчинять Юту, но так восхитительно владеть даже не им, а его удовольствием. Когда Кехей касается электроплеем под головкой — Юта все же вздрагивает и выгибается, хотя все еще не разводит колен. Кехей накрывает одно из них ладонью, ведет пальцами по внутренней стороне, зеркаля жест электроплеем, а после со всей жаждой ловит чуть дрожащий член Юты губами, обводит по кругу, не стремясь взять глубже, лаская только головку и дыша, точнее, задыхаясь, дразня языком уздечку. Юта прогибается навстречу, и это большая награда: — Теперь я хорош? — спрашивает Кехей глупо. — Безмерно, но я помогу еще… — Юта говорит хрипло и низко, обволакивая голосом. — Не останавливайся, но… Найди в пакете тонкий железный стимулятор, чуть изогнутый. Юта не видит, но язык Кехея замирает, и Юта легко представляет себе его лицо сейчас. — Это для меня, — поясняет Юта горячим шепотом, — а для тебя мягкие кольца — дай их мне и делай… Кехей теряется, но исполняет: вклыдывает мягкие кольца в ладонь Юты и рассматривает конструкцию, плохо понимая… Как? Куда? — Это должно войти внутрь, — Юта чуть усмехается, сминая мягкие тройные кольца в ладони, — члена, — договаривает он на всякий случай, — Давай, ты же всегда этого хотел… Входи. Кехей идет дрожью, он поразительно не уверен в себе, но сказать Юте «нет» невозможно — как и всегда. Он входит в Юту тонким острым на вид стилетом, дрожа пальцами, плечами, ресницами и голосом… Заполняя член Юты совершенно неизвестным для Кехея стимулятором. — Так? — уточняет Кехей напряженно. — Так, — отвечает ему Юта, — я не сломаюсь… Юта не улыбается, это как-то иначе называется, теперь его член распирает изнутри, и это потрясное чувство. Юта почти на грани возможностей, но возбуждение все нарастает. Он тянет Кехея к себе за бедро и, когда тот придвигается, гладит его член, одно за другим пакуя его в кольца — очень нежные — силиконовые. — А теперь продолжай, — тихо выдыхает Юта, уже предвкушая тесноту губ Кехея и его влажность. Перед глазами Юты яркие вспышки, но в каждой из них — Кехей. Кехей рассматривает Юту под собой, и возбуждение, что и так на пределе, заходит на новый виток. По совести, они ни о чем не договаривались, но Кехей точно помнит каждое слово Юты, и снова скользит губами по его груди к животу и ниже. Юта согласился только на минет с сюрпризом, а не на то, чтобы Кехей оказался внутри. Эта грань важна для Кехея — разочаровать Юту последнее, чего он хочет. Особенно сейчас. Кехей снова ласкает языком и губами, понемногу пробуя взять глубже, чувствая, как увереная рука Юты ложится на шею и гладит — не принуждая, а поощряя. Член Юты горячий и наполненный — кажется, сейчас он больше, чем когда-либо, и это… красиво, чувственно, нужно, так же как Кехею внезапно заходит вкус. Он облизывает головку так, как можно мороженное, если есть его неприлично, не выпуская до конца. Кехею нравится быть неприличным с Ютой, несдержанным и не вдумчивым — он ласкает Юту, когда у самого кружится голова, а каждый разряд куда-то, Кехей уже не смотрит куда — отзывается в ладони, подходя к локтю, но бьет в голову. Кехей роняет электроплэй, но на ощупь находит смазку, откручивает колпачок, так и не переставая сосать, но чувствуя сейчас Юту в своей власти. Кехей хотел бы приподняться и посмотреть, но он не собирается наводить Юту на лишние мысли и только касается его на входе дрожащими от возбуждения пальцами, не спеша войти, но отчаянно того желая. Юта наслаждается каждой секундой, выгибается, путается в волосах Кехея, притягивая его и отпуская, давая ему время — по-честному. И себе время, когда удовольствие дрожит на кончике члена и внутри, расширяется, когда оно, словно бешеное, настигает, от каждого прикосновения Кехея. Его язык, горячий, ловкий и немного шершавый. Юте нравится чувствовать, нравится, как Кехей пускает по телу ток, нравится молчать, никак не сбивая его, нравится, как дрожат влажные от смазки пальцы Кехея, а вокруг разливается мятный запах. Юта никогда бы не признался, что такого он еще никому не позволял, но Кехей, к счастью, не спрашивает, а еще не спешит, давая Юте и привыкнуть, и в полной мере насладиться новыми ощущениями. Кехей сосет божественно, словно просто идеально заточен под пожелания Юты, гладит и дразнит, но все еще не входит, убивая не то что страх, даже малейшие опасения. Юта не стонет, у него рефлексы якудза, не иначе, а может быть своя дурацкая гордость? Но он ждет и оттого расслабляется все больше. Зато Кехей делает минет вроде не в первый раз, но… сейчас понимает, что до того все было неправильно и торопливо, сейчас он дожидается момента, когда Юта сам чуть разводит колени и сползает ниже, когда он подается навстречу, почти… приглашая? Кехею хочется сказать об этом, но он только забирает еще смазки, а после входит на пол пальца, размазывая смазку внутри, чувствуя Юту вокруг, а после на секунду замирает и берет в рот глубже, до горла, как Юта любит, заменяя им воздух, и входя на всю длину пальца. Кехей слышит выдох Юты, и это уже почти что стон. Кехей дает себе сделать вдох, улыбаясь, чтобы втянуть снова и качнуть пальцем, оглаживая Юту изнутри — и его стон становится реальным. Юта в общем-то, предлагая Кехею, знал, что должно зайти, но… Не ждал, что это окажется так… Тело делается неожиданно полным, по нему взбухают вены: в том числе те, что на члене, а Кехей исследует их языком. Он делает все охуенно, и Юта на секунду почти ревнует — вспоминая, как, когда и с кем Кехей мог такому научиться. Не зная, что Кехей учится только вот прямо сейчас — с ним. Его шкалит и хочется движения, так словно он внутри. Сдерживаться тяжело, и он просто выпускает член Юты, чтобы все же посмотреть, как это выглядит. Картинка едва вмещается в сознание — Кехей едва ворочает языком, выдыхая: — Юта, — не отрывая взгляда, не делая больше ничего, кроме как обводя пальцем, что внутри Юты, по кругу и любуясь тем, как это… Юта в ответ чуть сжимает руку в его волосах, но не тянет вниз, а скорее гладит. — Так, как ты представлял? — спрашивает он хрипло. Юта позволяет Кехею так много, как никогда и никому не позволял, и все это кажется желанным. У Кехея есть целый набор фраз-ответов, но ни одна из них не подходит сейчас, оттого он отвечает прямо и честно: — Да, даже лучше… Кехей еще раз обхватывает Юту взглядом, а тот и не знает, как хорош, когда такой. Юта — это что-то про совмещать несовместимое, как Азуса, но иначе. Юта восхитительно принадлежит Кехею — по-настоящему, пусть и не совсем до конца, но… Кехею достаточно, и он длит эти ощущения в Юте, продолжая ласкать его изнутри со всей нежностью, позволяя себе склониться и поймать губы Юты, потому что Кехей хочет поцелуя и получает его. Его язык упорен и дерзок: Юта позволяет и это, обхватывая и затягивая, позволяя чувствовать в силу. Кехей хочет так много, а способен выразить так мало, и он просто целует, забирая, а в фантазии о том, как он будет в Юте, вползают фантазии о том, как Юта окажется в нем. Это чертовски странно, даже неприемлемо, но рядом с Ютой приемлемо все, и Кехей чуть дрожит, а Юта улавливает эту дрожь. Он гладит Кехея по спине, по лопаткам, перебирает позвонки, спускается к пояснице — нет, не успокаивает, но дразнит и находит электроплей, что Кехей так неосмотрительно оставил без присмотра, и бьет током в ту самую точку на пояснице, где все… Так близко. А после манит Кехея к себе — Юте не мешают завязанные глаза, он может представить лицо Кехея в любой момент. Юта не то чтобы хочет перехватить инициативу, но заставляет Кехея остановить ласки, чтобы поймать его член губами, и забрать вместе с кольцами. Это все недостаточная для Кехея сейчас стимуляция, зато очень яркая. Юта еще будто чувствует Кехея внутри, но уже входит пальцами в него, всасывая его член глубже. Кехей упирается ладонями в постель — Юта чувствует, как у него дрожат руки: — Сними повязку, — просит Юта просто и улыбается. Кехей слушается, хотя все еще идет рябью, а потом встречает взгляд Юты: горячий, жадный, почти гипнотизирующий. Кехей в точности знает, чего хочет сейчас. Не отводя взгляда, он смещается ниже, разрывая ласку, но чувствуя, как Юта упирается в него, и так желанно опускается на него, не в силах сдержать стона — сейчас это полнее обычного, ярче. Юта уже скользит ладонями по его бедрам, придерживая, давая и себе, и Кехею привыкнуть, снова гладит его член и чуть массирует поясницу. Эта нежность как контраст к возбуждению и заводит дополнительно. Юта уже ласкает соски Кехея и чуть качает бедрами, заставляя застонать. Кехей сжимает теперь его плечи, а не покрывало и выгибается, встречая следующее движение. Сейчас Юта особенно возбужден, ему в Кехее ужасно узко, как в первый раз, и это охуительно почти до крика. Удовольствие поднимается изнутри, чтобы столкнуться с восторгом быть в Кехее снаружи. Юта стонет в голос, но вглядывается в Кехея, он хочет, чтобы тому было хорошо, а не больно и точно знает, Кехей тоже чувствует это — всю полноту и легкую вибрацию внутри. Кехей и правда чувствует, но ему ни много и ни мало — ему в самый раз. И кажется, что Юта повсюду: внутри, снаружи, оттягивает соски, нажимает на поясницу, гладит затылок, впивается в губы. Кехей дезориентирован полностью, но не пытается найтись — ему достаточно находить Юту под собой и внутри снова и снова. Кехей не закрывается, лишь горит ярче, разъезжается коленями, стонет и покрывается каплями пота. Юта собирает их подушечками пальцев со всей нежностью, зато входит очередным толчком без всякой жалости, понимая: еще немного, и он тоже потеряет контроль… Это особенное, что бывает между ними — момент, когда контроля и власти не остается ни у кого, когда их обоих сносит шквалом и уводит. Юта теряется в Кехее, пока тот теряется в Юте. Это почти варварство, но Кехей ускоряется сам, а Юта больше ни о чем не думает, он лишь ловит движения, как ловит член Кехея — просто потому, что ему нравится — нравится держать его в ладони, сжимать, открывая головку и… Даже кольца не помешают если… Это последняя мысль, но она превращается в действие потому, что Юта хочет для Кехея. Кехей восходит, еще никогда он не чувствовал Юту таким большим и таким… своим. Еще никогда одновременно с тем не восходило ощущение, что пока Юта внутри, Кехей тоже… Ладонь Юты оказывается потрясающе тесной и горячей, и тоже влажной. Кехей чувствует, как Юта разливается, на миг становясь еще больше, и кончает сразу везде, вопреки кольцам. Он кричит и опадает на Юту, не в силах разделить чья это дрожь. Кехей не может открыть глаз, пока дрожат даже ресницы, а мышцы расслабляются все разом. Юта выскальзывает изнутри и по бедрам течет его оргазм, но Кехей не может пошевелиться. Юта сначала дышит, а потом чуть сдвигает его вверх, дотягиваясь и вынимая вибратор из уретры, чтобы снова растечься по простыне, перебирая влажные волосы Кехея. — Беру свои слова обратно, — шепчет Юта. — Сегодня ты не министр, а варвар, совсем себя не жалеешь… Кехей бездумно улыбается, просто слушая голос, как можно мелодию, но все же отвечая: — А это не нужно, сегодня ты совсем не якудза и жалеешь меня за двоих. — А кто же я? — спрашивает Юта, лишь через секунду понимая, что это плохой, очень плохой вопрос. Но Кехей еще под впечатлением даже не напрягается, а отвечает самоуверенно: — Ты мой. И Юта не уточняет, кто именно. Какая к черту разница, если может быть так хорошо? Если это все еще не конец, пусть и не самое начало. Если сердце Кехея живое и горячее колотится под ребра, а дыхание щекочет грудь. Юта просовывает руку между ними и, найдя член Кехея, снимает кольца пока это еще так просто: — Это ненадолго, чтобы антракт вышел побольше, и ты получил свой завтрак. — Завтрак? — меньше всего Кехей помнит о еде или о голоде. — Да… Он уже остыл, но мы подогреем, потому что силы нам еще пригодятся. Смех Кехея похрустывает, как щербет, он обвивает Юту за шею. Это тоже впервые, и Юте нравится жест. Юта знает точно… Даже смотреть не нужно — это его министр, и лучше бы он не думал ни о чем, как можно дольше. Юте очевидно, что они встречаются, только… Вот Кехей о том ничего не знает и лучше бы молчать. Юта не может украсть министра, зато может трахать Кехея весь день и всю ночь с небольшими перерывами, может сделать так, что тот будет ждать снова и снова. И этого, конечно, достаточно. И можно бы начать разговор, но Юта лишь поглаживает задницу Кехея, давая ему самому решить, когда пора будет подняться.