Суженый

Зуко никогда не встречал таких красивых девушек. За весьма непродолжительное время их путешествия Аанг прожужжал Зуко все уши о том, какая прекрасная суженая его ждет. Впрочем, Зуко быстро выяснил, что с двенадцати до восемнадцати лет Аанг находился под присмотром монахов, прилежно изучал магию стихий и, конечно, никаких отношений с девушками у него не было. Поэтому неудивительно, что принцесса Южного Племени Воды Катара казалась мальчику воплощенной мечтой, пусть он ее и не видел никогда. Будь Зуко девственником в восемнадцать лет он, наверное, каждую особь женского пола младше пятидесяти лет считал бы привлекательной. Вообще разговоры о суженых отдавали чем-то сладковато-горьким, возвращали к прошлому… И Зуко, не желая мучиться вновь и вновь, предпочел убедить себя в том, что это лишь баловство, игры. Но Аанг в целом очень походил на ребенка, поэтому Зуко прощал ему бесконечную болтовню о принцессе Катаре. Ну и потому что за сопровождение Аватара Зуко хорошенько заплатили. Сначала он сильно удивился, узнав, кому понадобились его услуги, но, встретившись с Аангом, сразу все понял: пусть тот и был могучим магом, но со своей наивностью и полнейшим незнанием жизни за пределами монастыря легко мог попасть в беду. Так что в своей нынешней миссии Зуко пришлось стать кем-то вроде няньки с дао-мечами за спиной. Это немного раздражало, однако Зуко старался воспринимать происходящее с легкой иронией до… …до момента, когда двери большого тронного зала распахнулись, и Зуко прошел внутрь, не сразу осознав, что Аанг замешкался и идет за ним, а не впереди него, как полагалось. Посчитав, что глупо устраивать перестроения на виду у всего двора, Зуко не стал уступать Аангу место. Тронный зал встретил Зуко предсказуемым сочетанием синего и белого — люди, одетые в те же цвета, сливались со стенами. На мгновение это напомнило Зуко о детстве — ряды придворных, только разодетых не в цвета водного племени, а в куда более привычные и яркие — красные и бордовые одежды. Отмахнувшись от ненужной ассоциации, он прошелся взглядом по постаменту, который, кажется, был сделан из цельного куска льда, как и трон. «Холодно, наверное, на таком», — подумал Зуко, вглядываясь в суровое лицо Вождя. Это был немолодой крепкий воин, явно привыкший не к торжественным церемониям, а к сражениям. Слева от трона стояли три кресла — Зуко без особого интереса взглянул на беловолосую темнокожую девушку и на молодого мужчину, который, видимо, приходился ей мужем, но потом… потом он увидел ее. Лицо, точно вылепленное искусным скульптором, показалось Зуко образцом совершенства. Он не мог бы сказать, что именно так пленило его — нежные, чувственные губы? Большие глаза чистейшего голубого цвета? Или то, как спускалась к ее уху выбившаяся из идеальной прически темная прядка волос? Зуко захотелось сейчас же подойти к ней и поправить эту самую прядку, коснуться поцелуями ее смуглых щек, прильнуть к ее губам и… Зуко сразу понял, кто перед ним — других вариантов быть не могло. Принцесса Южного Племени Воды Катара во всем своем великолепии, которого он не ожидал. Зуко видел, что она одета в явно дорогое расшитое серебряными нитями светло-голубое платье с рукавами, не достающими до локтя, видел, как блестят сапфиры в ее густых длинных волосах, но все это было неважно. Катара затмевала свой наряд, и Зуко знал, что единственным достойным обрамлением для ее красоты может стать только алая шелковая простынь, на которой он слился бы с ней. Мысли завели Зуко слишком далеко — пришлось поспешно смотреть на бритую голову Аанга, чтобы восстановить дыхание и вернуться с небес на землю. Напомнить себе: она принцесса, она суженая Аватара. Мечтать о ней — все равно что воспылать страстью к луне. «Она ни при каких условиях не может стать моей… в каком-либо из смыслов». И все же… Зуко хоть и успокоился, но не мог время от времени не возвращаться к Катаре взглядом. Позже он внимательно наблюдал за тем, как она ест — вернее, почти не ест, а только отвечает на вопросы Аватара и предлагает ему то одно блюдо из овощей, то другое. И Зуко прикусил губу до крови, чтобы унять переполнившее его раздражение — почему Аанг не замечает, что сама Катара остается голодной? «Если бы я был на его месте…». Зуко отвел взгляд от Катары и отпил вина, совершенно не почувствовав его вкуса. Нет смысла сокрушаться о несбыточном. Он бы не смог претендовать на внимание Катары, даже если бы она не была суженой Аватара. Опальный принц, превратившийся в наемника, — да она сама никогда на него не взглянет! Разве что из жалости — она, кажется, очень добрая. А Зуко жалости не вынесет — его гордость при нем, как и остатки чести. И Зуко сцепил зубы вместе до скрежета, проклиная свою ужасную судьбу и тот день, когда нанялся сопровождать Аватара. Лучше бы ему вовсе не встречать Катару.

***

Катара ужасно устала. Она зашла в свою комнату, упала на кровать, стащила с себя неудобные туфли и, заметив вошедшую за ней служанку, попросила: — Ты иди, пожалуйста, я сама разденусь. Скажи, чтобы меня не беспокоили. Девушка удивилась, но послушалась Катару и исчезла за дверью. Вот и хорошо. День оказался слишком странным. Катара закрыла глаза и подумала: «Может, мне все это только приснилось? Разве возможно такое — чтобы суженый совсем не понравился, а чужой мужчина столь стремительно пробрался в сердце?» Она прикусила губу и надавила на веки так, что под ними расплылись цветные круги. Столько лет она ждала этой встречи, представляла, надеялась… Столько лет училась и совершенствовалась с мыслью о том, что должна быть достойна Аватара. И вот теперь… теперь. Катара открыла глаза, привстала и попыталась развязать тесемки платья, скрепляющие ткань на спине, но потерпела неудачу — руки дрожали, ленты скользили между пальцев. «Почему, духи?! Чем я это заслужила? Аанг, кажется, хороший, но такой… неправильный. Не мой. Не знаю… И Зуко… почему не Зуко?» Она и сама не заметила, как из глаз покатились слезы — они стекали по щекам и губам, размазывая и смывая то небольшое количество краски, которое нанесли служанки, готовя ее к приему. Как жалко, нелепо, глупо… И отец… отец сказал Катаре, прежде чем она удалилась: «Аватар — действительно хороший человек, милая. Теперь я за тебя спокоен». А Катаре хотелось выть, кричать, просить у отца прощения за то, что вообще настаивала на этой встрече, но язык прирос к небу, и она лишь кивнула. И вот теперь слезы душили Катару, а изо рта все же вырвались несколько приглушенных криков. «За что мне это все? И что теперь делать?!»

***

Катара долго плакала, прежде чем забыться тяжелым сном без сновидений. Проснулась она только к полудню от стука в дверь — Юи просила впустить ее в комнату, но Катаре не хотелось ни с кем говорить. Сначала надо было понять, как поступить. Она наконец сняла красивое, но не принесшее ей счастья платье, освободила волосы из изрядно потрепавшейся прически, а затем умылась и скептически посмотрела на себя в зеркало. «Ну ты и наревелась вчера», — подумала Катара, глядя на свое припухшее, лишившееся всякого изящества лицо. К счастью, в одном из ящиков туалетного столика хранилась банка с так называемой маской от всего — смесью трав, подаренной Юи. Чудодейственное средство всегда делало лицо Катары более свежим и приятным взгляду. Жаль, только попахивало оно весьма сомнительно — точно стоячей, замусорившейся водой. Катара решительно размазала коричнево-зеленую массу по лицу, улеглась на кровать и постаралась еще раз обдумать все произошедшее вчера. «Итак, Аватар Аанг оказался совсем непохожим на героя из моих фантазий — хоть и высокий, но бритоголовый и явно худосочный. Однако внешность не главное, верно? Нельзя судить людей по обложке…» Катара вздохнула, прощаясь с мечтами о длинноволосом высоком и широкоплечем герое. «Пра-Пра говорила, что наш дедушка сначала показался ей карликом с дурным чувством юмора, но в итоге они прожили душа в душу целых сорок лет — вплоть до его смерти. А ведь они даже не были родственными душами!» Катара почесала лоб, забыв, что нанесла маску, и тихо выругалась, когда рука оказалась измазанной — она призвала воду из стакана на столе и обмыла запачкавшуюся ладонь. «Надо смотреть глубже, думать о том, какой Аанг по характеру, что он за человек. Вот отцу Аанг понравился, а у папы большой жизненный опыт… И что я уже знаю об Аанге: он немного наивный, восторженный и любопытный. Он кажется искренним…» Воспоминание о его вчерашних неуместных словах «Вы моя суженая! Именно моя» заставило Катару нахмуриться. «Ну, может, он вовсе не хотел быть грубым… Наверное, пытался сделать комплимент, ведь там было что-то о том, как ему повезло. Я к нему слишком сурова», — убеждала себя Катара. Она вздохнула и посмотрела на дверь, отделявшую ее от того мгновения, когда надо будет снова встретиться с Аангом. «Он моя родственная душа. Разве духи могут ошибиться? Я должна дать ему шанс. Надо постараться узнать его. Может, он согласится погостить во дворце несколько недель…» Довольная своей рассудительностью и взрослостью Катара встала с кровати, прошла в свою ванную, где в чанах всегда была вода, и стала решительно смывать маску с лица. Было кое-что, о чем она из-за всех сил старалась не думать. Точнее — кое-кто. Катара понятия не имела, что делать со своей реакцией на Зуко, и как вообще оценивать то странное притяжение, которое возникло между ними вчера. Или же это был мираж — и что-то почувствовала лишь она? Она плеснула водой себе в лицо, борясь с подступающим к щекам жаром. Неважно, было ли их притяжение взаимным. Ее суженый не Зуко. Аанг. Она должна сосредоточиться на нем и только на нем. Не зря ведь она ждала встречи с ним так долго…