на балкончике

— в общем у него рак был. затягиваясь сигаретой, сказал йост. они сами не до конца поняли, как пришли к разговору о своих родителях, сидя ночью на балконе. но всё же продолжали слушать друг друга. — не знаю, как они не нашли опухоль раньше. вроде вчера он вернулся от врачей, а на утро почки отказывают. говорил он уверенно, без запинок. видимо уже выучил эту историю наизусть. — помню, как на кремации стоял. но ещё не понимал, что я его больше никогда не увижу. совсем мелким дураком ещё был. а руслан покорно слушал. он сам лишился отца в раннем возрасте и понимал боль любимого. — спустя годик мама попросила за мукой сходить. а мне этот магазин поперёк горла встал. не хотел идти и всё. «на улице лето, тепло, а я в магазин попрусь?» поссорились сильно тогда. а главное: ради чего? всë равно пошел же.         было видно, что разговоры о матери ему давались сложнее. — когда пришел, она на диване лежала. думал, что уснула. попытался разбудить, а она холодная.. как лёд. голос сильно дрожал. слезы сами поступили к глазам. руки закрыли лицо, чтобы успокоиться. — я не успел извиниться, руслан. кляйн хотел ещë что-то добавить, но его перебил тушенцов. не словами, а действиями. он убрал руки йоста от лица по которому уже бежали первые слезы. — прости, я редко кому так открываюсь. – сказал он, вытирая свои щеки, пытаясь успокоиться. — ..ты безумно сильный. – нерешительно начал шатен.      от таких слов йост опустил голову, с тихим плачем. ему очень не хватало этих слов именно от руслана. — она давно тебя простила. более того, она простила тебя сразу после вашей ссоры. – продолжил рус. — я уверен. хотелось заткнуть тушенцова, чтобы не разрыдаться во весь голос. но ведь именно таких слов он ждал всю свою жизнь. не от психиатров, не от друзей, а от по-настоящему любимого человека. сдерживаться уже было просто невозможно. тело будто само обняло чужое, с громким воем. просто хотелось излить всю душу и руслан это прекрасно понимал. — я такая сука, руслан. всю жизнь ею был, есть и буду. — а ты глупости говори больше. – сказал русский, слегка хлопая его по голове, как бы поддерживая. — да иди ты. – сказал йост, отстранившись. черная футболка руслана была слегка заляпана слезами, от чего блондин улыбнулся, вытирая её. — прости, я постираю. – с улыбкой сказал нидерландец, поднимая на него взгляд. — это твоя футболка, гений.