Послушай меня. (Listen to me.)

— Суга?       Он поднял голову, чтобы посмотреть, кто его зовет, слегка опешив от того, что к нему обратились из ниоткуда. Коуши был слишком глубоко погружён в свои мысли, чтобы понять, что это был третий раз, когда его позвали.       В течение последних нескольких дней его разум скатывался в какое-то тёмное пространство, что, впрочем, не было чем-то новым. Обычно Коуши старался держать свои тёмные мысли запертыми за дверью, дверью, которую он держал закрытой, подпирая её волейболом, домашней работой, книгами и всем остальным, что могло бы отвлечь его. Это было не совсем здорово, он это понимал, но это было лучше, чем быть подавленным большую часть времени. Игнорирование своих ошибок, недостатков и неуверенности не заставило их исчезнуть.       Это означает, что если бы его что-то спровоцировало и он не смог бы чем-то заглушить свои мысли, то они тут же взяли бы вверх над его сознанием. — Суга, всё в порядке?       Глаза Коуши заметили каждую мельчайшую деталь на лице Дайчи, затем он моргнул и кивнул в ответ на вопрос: — Да, а что?       В клубной комнате никого не было, кроме них двоих, до начала утренней тренировки оставалось около тридцати минут. И Коуши определенно не собирался изливать душу Дайчи прямо перед тем, как ему придется вести тренировку команды. Не то, чтобы он планировал делать это после — в этом вообще не было необходимости. — Ты очень отстранённый в последнее время, ты… знаешь, мы можем поговорить?       Почему?       Он определенно не стоил траты времени, и он знал, что, вероятно, был худшим парнем за последний месяц. Он был замкнут, погружался в ежедневную рутину, забывая отвечать на сообщения Дайчи или не спрашивая, как прошёл его день. Он обнаружил себя лежащим в своей постели, думая о том, что он не мог вспомнить ни одной вещи, которую он сделал правильно за последний год, в то время как его парень писал ему без какой либо задней мысли.       Да, Коуши как обычно просто улыбался и был рядом для своего парня, для своей семьи и для волейбольной команды. Он жил одним днём, сосредотачиваясь на маленьких вещах, которые могли бы ему понравиться, на том, что он мог бы сделать, чтобы кому-то помочь, и на том, что ему самому нужно было сделать.       Но затем он понимал, что совершал маленькую ошибку и всё, что он скрывал, начинало давать о себе знать.       Он что, игнорирует тот факт, что он ищет внимания? Он хочет, чтобы на него смотрели, ему вообще наплевать на всех, кроме себя.       Он не замечает, что люди считают его раздражающим? Он слишком надоедает, и одноклассники вообще не хотят его видеть.       Он что, не замечает, что он бесполезен? Его мама в нём полностью разочарована.       Неужели он не замечает, что он худший парень в мире? Дайчи не получает от него ничего хорошего.       Поскольку всё, что он делает, это беспокоит Дайчи, от него одни только неприятности.       Почему он так старается?       Зачем он вообще пытается? — Я понял, сегодня мы пропустим школу.       Коуши вздрогнул, поняв, что снова отключился, а Дайчи нахмурился и посмотрел на него с беспокойством. — Извини, что? — спросил он смущённым тоном. — Ты явно не в порядке, мы идём ко мне домой, — его голос звучал требовательно, но всё ещё пытался быть добрым. — Дайчи, у нас сейчас тренировка, о чём ты вообще? — Мне всё равно, Коу. Если понадобится, то я попрошу Энношиту заменить меня, мы уйдём сразу же после того, как я поговорю с ним, — в ответ Коуши нахмурился, сжимая кулаки так, что его ногти впились в кожу. — Я не собираюсь быть причиной того, что ты пропустишь тренировку, ты должен быть здесь. Ты капитан, и тебе очень нравится руководить командой, — заявил он сердито.       Почему он был таким эгоистичным? Просить внимания от его парня, когда у Дайти и так много других дел.       И огрызаться на него? Ужасно, остальные только и делали, что беспокоились. — Коуши, для меня ты дороже тренировки, ты знаешь об этом?       Нет, он не знает.       Дайчи всё равно, не так-ли?       Ему всё равно, ему всё равно, ему всё равно.       Всем всё равно.       Почему он вообще пытается? — Коуши, посмотри на меня, пожалуйста, — тёмноволосый подросток опустился перед ним на колени, взяв его дрожащие руки. — Коу, милый.       Почему он вообще пытается? Почему он вообще пытается? Почему он вообще- — Капитан? Сугавара? — голос Хинаты снова вырвал Коуши из раздумий. Он инстинктивно крепко сжал руки Дайчи, чтобы прийти в себя, и взглянул на двух младшеклассников, которые с беспокойством смотрели на них. — Хината, Кагеяма, — мягко улыбнулся он им, слегка смущённый выражением их лиц и стараясь не обращать внимания на подступившие к глазам слёзы. — Кто сегодня прибежал первым? — Я, Сугавара! Я последовал твоему совету и немного отвлек его, прежде чем побежать! — рыжеволосый гордо ухмыльнулся, а Кагеяма оскалился рядом с ним. — Это не честно, придурок!       Коуши хихикал над ними и наблюдал, как Дайчи закатил глаза, забавляясь их детским поведением.       Услышав, как Хината с ним жизнерадостно разговаривает, он почувствовал лёгкое облегчение в груди и вздохнул. Как только младшие отвлеклись на их спор, взгляд Коуши снова упал на Дайчи. — Дай, я в порядке, пошли на тренировку, ладно? — заверил он смущённо, всё ещё держа парня за руки. — Мне нужно.       И это было правдой, ему нужно было на какое-то время сосредоточиться на практике, чтобы утопить свои мысли как можно глубже. Дайчи пристально посмотрел на него, его темные глаза пронзили его, как будто он пытался прочитать его мысли и узнать, что происходит у него на уме. — Хорошо, — наконец произнёс капитан, взяв его руку и нежно поцеловав её. — Я люблю тебя, ты знаешь? — Я тоже тебя люблю, — улыбнулся он, прежде чем поприветствовать остальных товарищей по команде, вошедших в клубную комнату.

***

      Его усилий никогда не будет достаточно. Он не старается достаточно усердно, и никогда не будет.       Подача Коуши в шестой раз попала в сетку, и ему захотелось плакать.       Наверное, это был неудачный день, неудачная тренировка, ставшая кульминацией неудачной недели. Недостаточно было просто думать, что он бесполезен и всё делает неправильно. Тело тоже должно было играть с ним, а руки должны были быть достаточно неуклюжими, чтобы всё испортить. Координация определённо дала сбой, и постоянные подачи в сетку были этому доказательством. — Сугавара, могли бы Вы попасовать мне? — Коуши сморгнул слёзы и посмотрел на Цукишиму, стоявшего перед ним с волейбольным мячом в руках. Лицо мальчика оставалось бесстрастным, но в глазах блестело сочувствие. — Эм, не знаю, буду-ли я полезен, Цуккишима, — пробормотал он, нервно потирая руки. — Мы же отрабатываем подачи и приём, зачем тебе пасы? — Савамура сказал, что можно потренироваться в атаке, и я… — центральный блокирующий, казалось, обдумывал следующие слова. — Я хотел синхронизироваться с твоими бросками, чтобы, если «король» не будет в игре, я всё ещё мог быть полезен.       Это был отличный повод, Коуши улыбнулся, забавляясь тем, как усердно старается его сокомандник. — Ты видел, как ужасно я подавал, и хотел, чтобы я остановился, пока не разрыдался? Как мило с твоей стороны, Цукишима, — он тихонько хихикнул, увидев, как блондин покраснел от смущения. — Я в порядке, спасибо, можешь продолжать практиковаться в приёме. — Твои подачи всегда точны, — снова помедлил юноша, прежде чем закончить свою мысль. — У всех бывают плохие дни, Сугавара. — Я в порядке, не волнуйся, — отмахнулся он, улыбаясь. — Ты отлично справляешься с приёмом! Ты значительно улучшил свои результаты. — Наверное, — Цукишима бросил на него последний обеспокоенный взгляд. — Тогда я продолжу тренировку.       Коуши вздохнул, наблюдая, как блондин направляется к другой стороне сетки. Неужели он так плохо играет, что Цукишиме пришлось его проверить? Его взгляд блуждал по залу, наконец остановившись на Дайчи, который пристально смотрел на него, и улыбнулся своему парню. Капитан улыбнулся в ответ и снова быстро сосредоточился на волейбольном мяче, который ему нужно было принять.       Может быть, некоторым из них было не всё равно? Хината и Кагеяма были обеспокоены, когда вошли в клубную комнату, и Цукишима даже подошёл к нему, пытаясь помочь. Возможно, они заботились о нём и о том, как у него идут дела, он даже заметил, как Нишиноя и Танака пытались подбодрить его во время разминки.       Или они делали это, потому что считали, что должны это делать.       Он нахмурился, думая о своих мыслях: почему они такие громкие? Это утомляло его, было почти невыносимо слушать их. Почему он не может сосредоточиться на чём-то позитивном?       Почему он вообще такой чувствительный? Он был таким сентиментальным, неспособным игнорировать собственные мысли, совершенно жалким. — Суга? — Нишиноя пристально наблюдал за ним, и Коуши пришлось несколько раз моргнуть, чтобы сосредоточиться на нём. — Суга, ты плачешь. — Что? — он поднял руки к щекам, вытирая слёзы. — Ой, прости. — А? Не извиняйся, тебе что-нибудь нужно? — голос либеро был тихим и спокойным, но явно обеспокоенным.       Он жаждал внимания и добивался внимания всех членов команды, как будто он и так был недостаточно раздражающим. — Я в порядке, — его голос дрогнул, и он, казалось, не мог сдержать слёз. — Всё хорошо, извини.       Низкорослый мальчик нахмурился и отвернулся, громко позвав Дайчи, который тут же подбежал к ним. — Что такое? — капитан остановился, заметив состояние Коуши. — Чёрт, мне правда очень жаль. Мне так жаль, я не знаю…       Он был таким глупым. Он был таким бесполезным. Он искал внимания. Он был недостаточно хорош. Он не прилагал достаточно усилий, чтобы удержаться на плаву. Он никогда не старался как следует. Он никогда не делал ничего хорошего.       Зачем он вообще пытался?       Вот и всё, Коуши начал всхлипывать, и спортзал затих. Прошло несколько секунд, прежде, чем его подхватили сильные руки. — Прости, я такой глупый, — пробормотал он сквозь рыдания, чувствуя, как руки Дайчи гладят его волосы. — Я такой бесполезный. — Коуши, ты не глупый и не бесполезный, — его голос был мягким, и он крепче обнял его, прежде чем отпустить и взять за руку. — Энношита, ты за главного, мы отойдём.

***

      Он не старался держать себя в руках, ему пришлось разрыдаться перед всем клубом, да? Почему он был таким бесполезным?       Да сдайтесь мы уже.       Когда они оказались в нескольких метрах от входа в спортзал, он зарыдал громче, и Дайчи снова крепко обнял его. — Всё в порядке, Коу.       В объятиях своего парня Коуши чувствовал себя в безопасности, он чувствовал тепло, комфорт и любовь.       Он этого не заслужил. — Извини, я ужасен… Я… Я не… Я недостаточно стараюсь. Я бесполезен, раздражаю, я жалок… Я этого не заслуживаю… Я просто… — у него сильно болела грудь, было трудно дышать, он рыдал так сильно, что чувствовал, как дрожит всё его тело. — Коуши, дыши, — Дайчи прижал руки к щекам, пытаясь выровнять дыхание. Он не заслуживал такого заботливого парня, раз ничего не давал взамен.       Сделал-ли он Дайчи хоть немного счастливым? — Коу, послушай меня, — попросил капитан, поглаживая мокрые щёки и вытирая слёзы. — Коуши, ты молодец, честно.       Он покачал головой в знак несогласия, продолжая горько плакать. — Ты молодец, всегда стараешься изо всех сил, ты обаятельный и очень милый, что всем нравится твоё присутствие рядом, — добавил он спокойным голосом. — Вся команда тебя обожает, ты очень важен для нас, ты лучший человек из всех, кого я знаю. Ты — лучшее, что есть в моей жизни, самый прекрасный человек, которого я когда-либо встречал, и ты заслуживаешь всей любви на планете. Ты меня слышишь, Коу?       Коуши глубоко вздохнул, кивнул и закрыл глаза.       Он услышал его.       Он услышал его.       Боже, как же было приятно услышать хоть что-то, кроме собственных мыслей о ненависти к себе. В тот момент ему даже было всё равно, верит он словам своего парня или нет. — Мне жаль, — сказал он, когда парень снова обнял его, успокаиваясь и растворяясь в объятиях. — Тебе не за что извиняться, — заверил Дайчи, целуя его волосы. — Извини, что я никак не реагировал раньше. — Тебе не нужно было этого делать. — Я хотел. Извини, я не заметил, что ты так глубоко погряз в мыслях, — извинился он, чертя рукой круги на спине Коуши. — И как бы ты поступил? Я ничего не сказал, я никогда ничего не говорю. — Я знаю, поэтому я и хотел бы заметить раньше, как ты себя критикуешь, ведь ты никогда не обращался ко мне за утешением. — Мне жаль. — Всё в порядке. Тебе лучеше?       Он кивнул, сделал ещё один глубокий вдох и отстранился. Он чувствовал себя измотанным, разум был пуст, и он был так благодарен за тишину. Дайчи улыбнулся ему и нежно поцеловал в лоб. Коси закрыл глаза от этого прикосновения. — Хочешь пойти в клубную комнату и забрать наши вещи? Мы идём ко мне домой, — заявил темноволосый, и Коуши устало улыбнулся. — А остальные… — — Я дам им знать, что мы уходим, сегодня с ними всё будет в порядке. — Позволь мне сказать им, что я хотел… — Тебе не за что извиняться, понятно?       Коуши надулся, глядя на Дайчи, а тот покачал головой. — Хорошо, но я хочу попрощаться.

***

      После нескольких объятий от некоторых членов команды и фраз «надеюсь, тебе скоро станет лучше» от других они покинули спортзал.       Так Коуши оказался в постели своего парня, обнимаясь с ним после тёплой чашки чая. Дайчи гладил его волосы и время от времени оставлял на них нежные поцелуи. — Я так сильно люблю тебя, Коу, ты делаешь меня таким счастливым, — пробормотал Даичи, когда Коуши начал засыпать. — Я тоже тебя люблю, спасибо тебе, — прошептал он, ещё сильнее прижимаясь к любимому.       И последняя мысль, которая посетила его перед сном, была о том, каким благодарным, спокойным и любимым он себя чувствовал в тот момент.       Всё будет хорошо.