Squeeze

Аль-Хайтам не мог отрицать, что его любовь к своей паре была глубокой и всепоглощающей. Он был предан Кавеху целиком и полностью и с радостью провёл бы остаток жизни, заботясь о нём. Конечно, он знал, что омега прекрасно справляется сам и способен решать большинство вопросов без посторонней помощи. Но Кавеху, увы, отчаянно не везло — неприятности будто преследовали его по пятам. Именно здесь Аль-Хайтам вмешивался, помогая тому встать на ноги, даже если это неизменно приводило к паре мелких, но ожесточённых споров. Кавех всегда отличался бурным нравом. Он не боялся повышать голос и отстаивать свою точку зрения, был почти таким же упрямым, как и Аль-Хайтам — а это качество далеко не каждый альфа терпел в омеге. Многие приверженцы традиций предпочитали, чтобы их партнёр был покорным, нуждающимся в постоянном внимании и защите. И хотя Аль-Хайтам не мог отрицать лёгкого удовлетворения, которое испытывал, когда Кавех становился послушнее в спальне, именно его огонь был тем, что он любил больше всего. Их постоянные споры и поддразнивания делали жизнь только интереснее. Однако ни одно их мелкое подшучивание, ни одна перепалка о беспорядке в доме не шли ни в какое сравнение с нынешними вспышками настроения Кавеха. Беременный уже больше шести месяцев, он стал ещё более вспыльчивым. Гормоны бушевали, эмоции захлёстывали, и время от времени он срывался на своём альфе. Аль-Хайтам не воспринимал его вспышки всерьёз, предпочитая искать способы, как сделать беременного омегу счастливым. Иногда это означало приносить ему странные блюда, удовлетворяя капризные желания. Иногда — проводить с ним часы в гнезде, окутывая своим запахом. А иногда — просто брать на себя все домашние дела после долгого дня в Академии. Это было довольно утомительно, но альфа старался ни за что не показывать своей усталости. Балансируя между официальными обязанностями писца и заботой об омеге, он испытывал немалое физическое истощение. И всё же он ни разу не дал слабину. Аль-Хайтам знал, что никогда не сможет в полной мере понять боль, через которую проходил Кавех, вынашивая их ребёнка, и потому желал лишь одного — облегчить этот процесс любым возможным способом. Поэтому, вернувшись вечером домой, Аль-Хайтам нисколько не удивился, когда его встретили объятием со спины. Он почувствовал, как живот Кавеха прижался к его спине, и устало улыбнулся, когда любимый ласково уткнулся носом в его шею. Он вдохнул его запах, нежно потираясь о его запаховые железы, сплетая их ароматы. — Ты снова слишком долго был вне дома, — пробормотал Кавех, крепче сжимая его талию. — Собрание затянулось дольше, чем ожидалось, — пояснил Аль-Хайтам, поворачивая голову, чтобы мягко поцеловать его в лоб. — Хмф, — Кавех фыркнул, губы его скривились в недовольной гримасе. — Неужели им так сложно следовать расписанию? — Вполне вероятно, — ответил Аль-Хайтам, аккуратно высвобождаясь из объятий, чтобы лучше рассмотреть своего партнёра. Он сразу заметил нахмуренные брови и лёгкий румянец на щеках. — Что-то случилось, Кавех? Ты выглядишь… — Ужасно? Спасибо! — простонал Кавех, поворачиваясь спиной к своему альфе. Он скрестил руки на груди и нервно заходил по комнате. — Я знаю, что выгляжу, как вьючный як, волосы — сплошной клубок, лицо — просто кошмар, да и вообще я... Он резко замолчал, когда сильные пальцы мягко, но настойчиво взяли его за подбородок. Кавех ахнул, но голос его утонул в поцелуе. Веки дрогнули, и он сдался, закрывая глаза. Его пальцы сжались на рубашке Аль-Хайтама, притягивая того ближе, словно требуя ещё. — Ты прекрасен. С каждым днём ты светишься всё ярче, — тихо сказал Аль-Хайтам, его голос был ровным, но в нём звучала твёрдая уверенность. — Я думал, что не смогу влюбиться в тебя ещё сильнее после того, как впервые увидел тебя, но, как оказалось, я ошибался. — О, ну не может же это быть правдой! — простонал Кавех, его лицо вспыхнуло тёплым румянцем. Он попытался отвернуться, но Аль-Хайтам лишь крепче удержал его подбородок, не позволяя спрятаться от его взгляда. Аль-Хайтам положил руку на его округлившийся живот и начал бережно гладить его поверх ткани рубашки. Он любовался тем, как Кавех постепенно становился всё более круглым, зная, что это он связал его узлом, он подарил ему их ребёнка. — Я не шучу. Беременность тебе к лицу. Я даже могу подумать о том, чтобы оставить тебя таким и после родов. Кавех закашлялся и легонько хлопнул Аль-Хайтама по плечу. — Ты— ах! Ты просто мерзавец! — О? Возможно, — лениво протянул альфа, наклоняясь ближе, — но разве могло быть иначе? В конце концов, как ты сам говорил, я всего лишь альфа с набитой узлами головой. Мои инстинкты требуют снова и снова наполнять тебя своим семенем. Он наклонился к самому уху Кавеха, обдавая его горячим дыханием, и слегка прикусил мочку, вызывая предсказуемый всплеск жара в теле омеги. — ...Будто бы ты на самом деле захотел терпеть мои выходки ещё девять месяцев, — пробормотал Кавех, краснея до самых ушей. — Без сомнений, — твёрдо ответил Аль-Хайтам, проведя ладонью по его животу, прежде чем обеими руками взять его за щеки. Он нежно держал его лицо, едва заметно касаясь лбом. — Нет большей радости для меня, чем видеть твою улыбку. Так скажи, что сейчас сделает тебя счастливым, и я выполню любое твое желание. От преданности, звучавшей в голосе его альфы, у Кавеха перехватило дыхание. Он чувствовал себя разбитым весь день, и немного заботы со стороны Аль-Хайтама было бы просто спасением. К тому же, ему было так одиноко ждать его возвращения, особенно теперь, когда он согласился работать гораздо меньше из-за беременности. Дом без его альфы казался пустым. — Всё тело ноет с утра… Я хочу горячую ванну. Ты присоединишься ко мне? — спросил он, бросив взгляд в сторону ванной комнаты в конце коридора. Кивнув, Аль-Хайтам оставил на его губах ещё один поцелуй. — Я подготовлю ванну. А ты пока отдохни. Когда всё будет готово, мы примем её вместе. — Х-хорошо… — Кавех почувствовал, как его вновь захлёстывает волна эмоций, но сдержался, не позволив счастливым слезам пролиться. Он чувствовал себя невероятно счастливым, зная, что кто-то вроде Аль-Хайтама выбрал его своим спутником на всю жизнь. Совсем скоро они должны были стать семьёй. Кавех лишь надеялся, что, когда придёт время, они сумеют стать достойными родителями.

* * * * *

Аль-Хайтам управился быстро. Он наполнил ванну горячей водой, добавил ароматные масла и густую пену, которая должна была помочь Кавеху расслабить натруженные мышцы. Когда всё было готово, он вернулся в гостиную, где омега отдыхал на диване. Не говоря ни слова, он поднял его на руки — так легко, будто тот весил не больше пера. Кавех вздрогнул от неожиданности, но не успел и слова сказать, как его уже донесли до ванной и аккуратно поставили на ноги. — Я не беспомощный, Аль-Хайтам, — пробормотал он, пока альфа медленно расстёгивал его рубашку, а затем снял с него всю одежду, оставляя совершенно обнажённым. — Я прекрасно это знаю, но разве плохо хоть иногда позволить кому-то позаботиться о тебе? — ответил тот, позволив себе редкую улыбку. Он выждал, пока Кавех первым опустится в воду, лишь на мгновение задержав взгляд на его теле, прежде чем оно скрылось в пушистой пене. Сняв рубашку, Аль-Хайтам аккуратно сложил их одежду в стопку на раковине. Следом он избавился от брюк и нижнего белья, добавив их к остальной одежде. Обычно он не утруждал себя тем, чтобы складывать грязные вещи — куда проще было просто бросить их на пол, а после отнести в стирку. Но Кавех, конечно же, раздражался, если одежда оставалась разбросанной по полу. Потому он постарался навести порядок, прежде чем забраться в ванну следом за омегой. Погрузившись в тёплую воду, Аль-Хайтам обвил его руками со спины, притянув ближе, так, чтобы их тела плотно соприкасались. Он устроил подбородок на его плече и уткнулся носом в шею. — Ты здесь, чтобы мне помочь, или просто ищешь повод ко мне прикасаться? — с лёгким смешком поинтересовался Кавех. Он не возражал против объятий, напротив — с удовольствием прижался спиной к твёрдому мускулистому торсу альфы. — И то, и другое, — ответил Аль-Хайтам, оставляя мягкий поцелуй за его ухом. Он потянулся в сторону, взял в руки кусок мыла и растёр его в ладонях, покрывая кожу лёгкой пеной. — Позволь мне тебя помыть. Кавех закатил глаза, но не стал спорить. К тому же он уже чувствовал, как тепло воды расслабляет напряженные мышцы в пояснице и бёдрах. Правда, в груди всё равно оставалось лёгкое ноющее ощущение — странная, тянущая боль, появившаяся совсем недавно. Он попытался не обращать на неё внимания, пока Аль-Хайтам нежно мыл его плечи и спину. Тёплая пена скользила по его коже, а вдоль позвоночника пробежала приятная дрожь. Аль-Хайтам старательно намыливал бёдра и ноги Кавеха, даже если пена мгновенно растворялась в воде. Затем его руки вновь скользнули вверх, пробежались по бёдрам, животу и бокам. Он уделил особое внимание округлившемуся животу омеги, осторожно поглаживая его в поисках движения их малыша. А затем его губы прижались к линии челюсти Кавеха, вызывая у того невольный смешок от щекотки. — П-прекрати! Ты… хаха… щекочешь меня! — Кавех фыркнул, пытаясь увернуться, но Аль-Хайтам лишь оставил ещё пару мокрых поцелуев у его шеи, прежде чем отстраниться. Добравшись до груди, он почувствовал, как в голове вспыхнул какой-то первобытный импульс. За последние месяцы грудь Кавеха едва заметно изменилась — не настолько, чтобы это бросалось в глаза, но достаточно, чтобы Аль-Хайтам чувствовал разницу, когда проводил по ней ладонями. Намыливая его грудь, он не смог удержаться от того, чтобы слегка сжать её пальцами. Ласково, изучающе, наслаждаясь тем, как мягкие мышцы поддаются под тёплыми ладонями. — А-Ах! Аль… Аль-Хайтам… — Кавех всхлипнул, прогибаясь в спине, сам того не осознавая, прижимаясь грудью к ладоням альфы. Его лицо полыхало, ярче алых роз, но он не мог отрицать облегчение, которое накрыло его, стоило только партнёру коснуться его груди. — Хм? Ты, кажется, стал чувствительнее, чем обычно, — задумчиво протянул Аль-Хайтам, откладывая мыло в сторону, чтобы обеими ладонями охватить округлости его груди. Он мягко помассировал нежную плоть, затем провёл пальцами по ареолам, игриво дразня соски. Когда последние остатки пены исчезли в воде, он несильно сжал соски подушечками пальцев — и вздрогнул, услышав глубокий, пронзительный стон Кавеха. А затем… небольшие капли белёсой жидкости скатились с розоватых кончиков, смочив его пальцы и грудь омеги. — О архонты… я только что… — Кавех застыл, потрясённо глядя на своё тело. Тупая ноющая боль, преследовавшая его весь день, исчезла на мгновение, но с новой силой вернулась, стоило Аль-Хайтаму разжать пальцы. Охваченный желанием, Аль-Хайтам снова сжал пальцы, чтобы увидеть, как из соска хлещет еще больше молока. Это было развратное желание, но альфа хотел выжать каждую каплю молока из груди своего омеги. Он быстро заставил своего любимого замолчать поцелуем в губы, просунув язык в рот Кавеха. Его руки продолжали хватать и ощупывать грудь, очарованный тем, как его омега продолжал давать молоко. Погружаясь в сладострастный туман, альфа не мог перестать массировать грудь своей пары. Ему нравилось, как Кавех стонал ему в рот, но приходилось останавливаться, чтобы дать им отдышаться. Задыхаясь, Аль-Хайтам резко повернулся набок, чтобы податься вперёд и прижаться губами к левой груди Кавеха. Его губы обхватили сосок, и он начал сосать, пока струя молока не попала на заднюю часть языка. Аль-Хайтам обнаружил, что становится зависим от этого вкуса. Он был лишь слегка сладким, но удивительно нежным, и он смаковал молоко омеги на своём языке. Альфа продолжал сосать левую грудь, в то время как его рука щипала и выжимала еще больше молока из правой. Его воодушевляло множество стонов, отражающихся от плитки ванной, — его партнёр явно получал огромное удовольствие. Он мог лишь представить, какой стресс и напряжение приносило вырабатывание такого количества молока, но альфа готов жадно сосать его соски каждую ночь, подготавливая Кавеха к грудному вскармливанию. — О-ооох, так хорошо. Хннгх, п-перейди на, ах… другую сторону, — заикаясь, выдавил Кавех, запрокидывая голову. Он и представить не мог, что помощь его альфы с лактацией может быть настолько приятной. Издав тихий звук, отрываясь от левого соска Кавеха, Аль-Хайтам поменял положение, чтобы впиться зубами в правый. Он прижался губами, посасывая, а левой рукой продолжал нежно массировать другую сторону. Ареола покраснела и припухла, но из неё всё ещё можно было выдавить несколько капель молока. Упиваясь сладостью, Аль-Хайтам решил довести своего партнёра до предела. По дрожащему телу и ускоренному сердцебиению было очевидно, что Кавех приближался к кульминации, и альфа не собирался оставлять своего омегу неудовлетворённым. — Отдайся мне, Кавех, — пробормотал он, прижимаясь губами к его груди. Просунув правую руку между сочными бедрами Кавеха, альфа раздвинул их и приставил пальцы к его мокрой киске. Аль-Хайтам прижал два пальца к клитору и начал массажировать его кругами, пока Кавех дергал бедрами и сильнее прижимался к пальцам. Он позволил омеге тереться о его руку, выплескивая воду из ванны. — Х-Хайтам, хахх!, —Кавех чувствовал себя так, словно его тело было туго натянутой тетивой, и он был готов лопнуть в любой момент. Его день был напряженным с перепадами настроения, тошнотой и болями в теле. Это именно то, что ему было нужно, чтобы почувствовать себя лучше и отпустить любое напряжение, которое его тело подсознательно держало целый день. Проглотив еще несколько глотков молока, Аль-Хайтам почувствовал себя голодающим. Он продолжал тереть клитор Кавеха, добавляя больше скорости, чтобы довести его до предела. Потребовалось всего несколько движений, прежде чем омега наконец сдался. Подавшись вперед бедрами, Кавех крепко зажмурился и наткнулся на руку своего любовника. Он почувствовал себя грязным, когда брызнул в воду ванны, скуля в оргазме. Это было неловкое зрелище, но он чувствовал себя гораздо более расслабленным и умиротворенным. Он упал на Аль-Хайтама, тяжело дыша. — Ты так хорошо справился, Кавех. — Аль-Хайтам убрал руки, вместо этого обвивая его талию в крепких объятиях. Он осыпал лёгкими поцелуями его щеки, зарываясь в мягкие пряди светлых волос. — Давай выберемся отсюда и доберёмся до кровати. Я вытру тебя и отнесу в спальню. Сжав его в последний раз, Аль-Хайтам вылез из ванны. Альфа потянулся за полотенцем, затем взял руку Кавеха, чтобы помочь ему подняться на ноги. Осторожно вытирая его пушистым полотенцем, он невольно залюбовался тем, как омега всё ещё выглядел слегка растерянным, едва держась на ногах. Быстро высушив своё тело, он повесил полотенце обратно. Подхватив Кавеха на руки, Аль-Хайтам слегка покраснел, когда омега прижался к его шее, зарываясь носом в его ароматную железу. Запах успокаивал, наполнял чувством уюта и безопасности. Он знал, что и сам, и их ребёнок в надёжных, сильных руках его альфы. — М-м… Когда мы доберёмся до кровати, сделаешь мне массаж? — пробормотал он, уткнувшись в плечо Аль-Хайтама. — Ноги всё ещё болят… Альфа тихо рассмеялся, коснувшись губами его макушки. — Конечно.