В его руках

Это был жаркий июль. Джисон ждал Минхо в своей машине у ворот университета и наслаждался прохладным воздухом из кондиционера. Приспустив очки, он смотрел на пробегающих мимо студенточек в воздушных юбочках, чулочках и едва ли не прозрачных блузочках. Их лоснящиеся волосы переливались на солнце, а сияющие под слоем блеска губки ослепляли. Но Джисон искал среди них одну — свою сладкую малышку с приятным сюрпризом. Минхо мог дать фору каждой из этих девушек. С не самым тонким телом, но с пышными формами, с короткими, но такими мягкими волосами, блестящими, словно колосья в безоблачный день, со светлой кожей и малиновыми губками. Даже имея член Минхо мог посоревноваться с каждой и остаться абсолютным победителем. В глазах Джисона. Словно легкий ветерок, пахнущий карамельным апельсином и немного шоколадом, Минхо влетел в машину и упал на пассажирское, ярко улыбаясь Джисону. — Сдал? — спросил Джисон, вместо приветствия. — Сдал. Лучший балл, — похвалился Минхо, поправляя свою белоснежную рубашку. Он ерзал попкой по нагретому кожаному сидению, чмокал губками и поправлял непослушные пряди волос, что так и норовили уколоть глаза. Джисон посмотрел на него с любовью, с нежностью, но не произнес ни слова. Он знал, что они Минхо не нужны — тот ценил поступки. Мягко взяв его за челюсть, он наклонился к парню, шумно вдыхая сладкий аромат шоколадного апельсина, провел носом по гладкой припудренной щеке и влюбленным птенчиком проворковал: — Твоя вертлявая попка усядется? Минхо, замерев растерянной ланью, уставился в темные омуты глаз напротив, явно ожидал услышать что-то милое и сладкое, такое, которое соответствовало бы повисшей в салоне авто атмосфере. — Сидение горячее, — выдохнул он Джисону в губы. — Тогда уж я постараюсь и лишу тебя возможности сидеть вообще. Руки Джисона дрожали, как и голос. Сам Минхо дрожал вместе с ним. Казалось, что он перестал дышать, слушая сладкую угрозу, желанную и приятную. Отпустив свою малышку, Джисон завел двигатель и выехал на дорогу. Он ехал к своей квартире, превышая скорость. Ему не терпелось побыстрее затащить того в кровать. Минхо слишком долго держал Джисона на расстоянии. Он усердно готовился к сессии, мало отвечал на звонки и сообщения, а про личные встречи заставил того забыть на долгие две недели. Управляя авто одной рукой, Джисон нахально уложил вторую на бедро Минхо. Он сжал горячую кожу, ухмыляясь хитро, взгляда не дарил. — Было сложно? — с хрипотцой в голосе спросил он. — Да, — ответил-простонал Минхо. — Но нет ничего, с чем не справилась бы твоя малышка. Джисон напрягся. Это был жестокий ход, но он прекрасно понимал, что сам начал эту игру. Минхо всего лишь подхватил и сделал свой ход, в разы эффектнее. Почувствовав, как член напрягся и натянул ткань белья, Джисон сглотнул горячий комок. Его пальцы впились в мягкое бедро Минхо, и тот, уловив смену настроения, приложил тонкий пальчик к губкам и надулся, наигранно высоко проговаривая: — Твою малышку так давно никто не касался, что она вновь стала девственницей, — Минхо округлил глазки, рисуя на лице невинность. Блядскую невинность. — Тугой-тугой. Джисон снова сглотнул. Он смотрел на дорогу, но не видел ничего. Мыслями он давно был в своей большой кровати, глубоко зарывшись в Минхо. Он давил на «газ», проскакивал на красный и мысленно отсчитывал сумму, которую придется внести на погашение штрафов. Когда авто остановилось во дворе новенького жилого комплекса, он пулей выскочил из машины, обошел ее спереди, намеренно заметно поправляя штаны, и открыл дверь своей малышке, которая, словно бабочка, выпорхнула из салона и потянулась, издавая сладкий протяжный стон. На пороге квартиры Джисон, только заперев дверь, вжал Минхо спиной в зеркало и вцепился в малиновые губки своими. Он прижимал его к холодному стеклу, жался сам, а когда по подбородку потекла смешанная слюна, он вслепую повел Минхо к спальне, все еще не отрываясь от сладких губ. — Люблю тебя, — скулил Минхо ему в поцелуй. «Соскучился», — подумал Джисон. — Я тебя больше, — ответил. Усевшись на кровать, Джисон тут же избавился от штанов и белья, раздвинул ноги и ожидающе уставился на свою малышку, дрожащую от вожделения, томно глядящую на своего папочку из-под прикрытых век. Его член дергался, привлекая Минхо, и не имея возможности терпеть, Джисон обхватил себя и принялся лениво двигать рукой вверх-вниз. — Чего стоишь, кого ждешь? — с нахальной усмешкой спросил он. Джисон старался выглядеть дерзко, но две недели воздержания заставляли его лицо дергаться от сдерживаемого удовольствия. Горло горело огнем, не выпуская наружу стоны облегчения. Минхо тут же двинулся вперед, расстегивая рубашку и пуговицу с ширинкой. Он не снимал ничего, лишь дал своему телу чуть больше свободы, глядя расширившимися зрачками на алую головку, то и дело прячущуюся в большой руке. Он полностью покраснел. — Подари папочке свой язычок, и тогда я займусь твоей тугой попкой, — наглым тоном сказал ему Джисон, и Минхо, который хотел сесть к нему на колени, упал на свои собственные, ведя дорожку поцелуев от коленки по бедру, стряхнул чужую руку с желанного члена и насадился, пропуская головку в горло. Уложив ладонь на шелковистые светлые волосы, Джисон надавил на его затылок, уткнул носом в лобок и заставил задержаться. Минхо был слишком красив с членом в горле, слезами в глазах и распухшими губами. — Мой самый нежный и драгоценный. Джисон сдерживался изо всех сил, чтобы не кончить в первую минуту, но уже заведомо знал, что он наполнит чудесный ротик своей малышки совсем скоро. Он отпустил голову Минхо, когда почувствовал, что подступающий оргазм отпустил его, позволил ему навести беспорядок, запачкать яйца и бедра слюной, довести себя до полуобморока, а после с упоением наполнил сладкий горячий ротик, и Минхо, как самая лучшая папочкина малышка, жадно глотал каждый выстрел спермы, пытаясь ничего не потерять, намеренно громко сглотнул, сразу же после открывая рот и показывая. — Иди сюда, — прохрипел он, притягивая Минхо к себе, чтобы тут же вылизать его рот своим языком, собирая последние частички своего вкуса. — Мой папочка удовлетворен своей малышкой? — тоненьким голоском спросил Минхо, подставляя лицо под поцелуи. — Лучший, — ответил ему Джисон, глядя в глаза. — Раздевайся и в коленно-локтевую. Минхо, тут же оживившись, поднялся и разделся за жалкие секунды, устроился попкой кверху, посмотрел через плечо и хитро улыбнулся, словно и не он стоял в уязвимой позе и был раскрыт. Сев на колени перед своей малышкой, Джисон уложил ладони на ягодицы и развел их, тут же ввинчивая язык в растянутую дырочку. От касания Минхо дернулся. Он попытался слезть с языка инстинктивно, но тут же вернулся обратно, расслабляясь так сильно, что зияющая дырочка распахнулась для Джисона. Раскрасневшийся, счастливый и нетерпеливый, Минхо дрожал, сжимался и разжимался. — Какая она красивая, — проворковал Джисон, разгибаясь. Он ввел два пальца в расслабившийся анус, второй рукой поглаживал покрасневшие и взбухшие края. — Так трепещет передо мной. — Я раскрываюсь для тебя, папочка. Ты смотришь? Минхо скулил и действительно раскрывался. Он напрягался, выталкивая пальцы Джисона, показывал себя изнутри. И тогда Джисон, вытащив смазку из-под подушки, вылил ее на торчащие из задницы своей малышки пальцы и вдавил их резко и до упора. Минхо дернулся, простонал. — Такой горячий изнутри. Как часто ты думал о папочке, пока читал свои книжки? Джисон, улыбаясь, протолкнул внутрь еще два пальца другой руки. Он растянул их так, чтобы открыть Минхо изнутри, собрал слюну и плюнул в открытую дырку. — Каждый вечер, — хныкал Минхо. — Я трогал свой член и думал о тебе. Четыре пальца свободно двигались внутри. Подушечками Джисон гладил мягкие стеночки, раскрывал и закрывал сладкую попку. — Как глубоко зарывались твои пальчики? — задыхаясь, снова спросил он. — Никак, — Минхо ответил сразу же. — Я не трогал себя там. Ждал тебя и твои руки. «Ох, руки», — подумал Джисон. Минхо не сказал о члене. Он со всей силы любил его, но Минхо был извращенцем с большой буквы. Руки Джисона он любил больше. Особенно правую. Особенно, когда она полностью в его заднице. — Твоя жадная дырка скучала по мне, а? — с надменностью спросил Джисон, проталкивая по еще одному пальчику от каждой руки. Теперь внутри Минхо их было шесть, из его глаз текли слезы, изо рта слюна, а из небольшой головки члена каплями сочился предъэякулят. — Да, — согласился Минхо, виляя задом. — Твоя малышка слишком жадная. Твоя малышка хочет еще. Джисон закусил губу. Так хорошо ему было от слов Минхо, что член его, иссушенный и выдоенный, начал подавать признаки жизни. Вытащив одну руку, Джисон сложил ладошку «лодочкой» и медленно ввел внутрь. На самой широкой части Минхо захныкал, он выгибал спину и судорожно сжимал дырку, а когда рука Джисона с хлюпом вошла внутрь, он задрожал, громко вскрикнул и кончил под себя. И сперма его, слишком жидкая, тут же впиталась в простыни. — Боже, Минхо, ты кончил или обмочился? — не упустил возможности поддеть Джисон. Он с благоговением наблюдал, как от стыда и оргазма задница Минхо, расслабленная до невозможного, пульсировала и принимала его руку. И стоило Минхо начать связно отвечать, как Джисон придвинулся ближе, пахом поравнялся с потерянной внутри малышки рукой и ткнулся вставшим членом под яички. — Вставляй, — проскулил Минхо. — Заставь меня кончить снова. Заставь меня намочить простыни. Он вилял задом, затрудняя Джисону выполнение задачи. Но тот, выдвинув ладошку назад, тыльной стороной надавил на дырочку Минхо и вставил член, проехавшись головкой по ладони. Джисон трахал свою руку, запрятанную в задницу Минхо, не расстраивался оттого, что входить до упора не получалось, видел красную внутреннюю часть Минхо, но его не видел, поскольку тот лицом вжался в постель и откровенно громко плакал. Из его члена капало. — Теперь тебе хватает? — задыхаясь, спрашивал Джисон, пока набирал темп. — Теперь малышка довольна? — Д-да-а, — голосил Минхо. Хмыкнув, Джисон как смог обхватил пальцами свой член внутри и принялся двигать рукой. Он стимулировал и себя, и Минхо. Насиловал его простату и задницу, которая еще не скоро сможет сжаться. Он кончил с тихим стоном, едва ли различимым через истерику Минхо. А тот, стоило Джисону достать член и начать трахать его рукой так, как ему нравилось, задрожал и упал всем телом на матрас. Под ним растеклась большая лужа, его дырочка, показывающая внутренности, извергала сперму Джисона, пульсировала. И Джисону хотелось еще и пососать красные выглядывающие стеночки, но он смог вовремя себя остановить. Лишь погладил их пальчиком, размазал сперму. А после встал и вытер Минхо влажным полотенцем, смазал его воспаленную дырочку заживляющей мазью и перенес его самого на диван. Простыни под Минхо были насквозь мокрыми, на матрасе осталось большое пятно. А сам Минхо пребывал в прострации долгие десятки минут, но когда все же пришел в себя, то ластился к Джисону, словно мартовский кот, требовал поцелуев и заботы. Будто не он был тем, чей зад разворотили рукой. Будто не он намочил кровать.