Веришь?

Чонгук сладко стонет, пока Тэхён вбивается в него своим членом. — Ах! Тэ... Бы-быстрее.. Они просыпаются перед рассветом. Точнее Чонгук будит своего парня, потому что его накрывает новая волна течки. Солнечные лучи уже начинают проникать сквозь щёлку, образовавшуюся между шторами, и освещать два обнажённых тела. — М-мм.. Давай, солнце, — Тэхён ускоряется, обхватывает сочащийся, напряжённый член Чонгука, начиная надрачивать в такт толчкам. Чонгук выгибается, подставляя грудь под поцелуи. Тэхён склоняется к ней, обхватывая губами сосок, покусывает и массирует чувствительную во время течки область. Смазка хлюпает, холодит не обласканные Тэхёном участки. Член пульсирует в чужой руке. — Тэ... Я почти.. Хочу опять, — Чонгук скулит жалобно перед накатывающим оргазмом, подставляя шею под метку. Они обновляют их в каждую течку. И Тэхён с полуслова понимает, что нужно его паре. Он подтягивает чужие бёдра выше, входит до основания, до звонких шлепков. Ускоряет движения руки, массируя покрасневшую головку. Он наклоняется к шее и пару раз лижет, проводит языком по зажившей метке, прежде чем укусить, впустить свои феромоны в чужую кровь. Чонгук стонет громко, понимает, что уже на грани. Клыки Тэхёна чуть царапают шею, он чувствует, как они проникают внутрь, и кончает, когда те, полностью погрузившись, выпускают феромоны. Тэхён валится сверху на содрогающееся в оргазме тело, не выходит из сжимающегося нутра, продлевая приятные ощущения. Ему после оргазма всегда не хочется выходить из Чонгука. Тот так приятно сжимает его член, что Тэхён может кончить ещё пару раз, наполняя пару своей спермой ещё больше. А потом долго вылизывать уставшего, тихо скулящего Чонгука, который даже на ногах себя держать не может. — Ах, Тэ, — Чонгук отпихивает его в сторону, не глядя шлёпая по рукам, что уже ползут к его филейной части. — Давай не сейчас. Хочу сполоснуться и уснуть, мне кажется, что это была последняя волна течки. — Ты такой ворчун по утрам, даже после оргазма, — Тэхён наигранно хмурится, но перечить своей паре не смеет. Они лениво целуются и направляются в ванную, где принимают душ. Сон на удивление быстро приходит, позволяя им догнать свою норму, чтобы не ходить ни на что не способными амёбами весь день.

⚥⚥⚥

Свой обычный пятничный вечер, пара как всегда проводит за пиццей и сериалами. — Джин зовёт нас в поход в горы в воскресенье. Чонгук лениво поворачивает голову, обдумывая слова Тэхёна. — Можно. — Хорошо, напишу ему. Утро воскресенья наступает в 7 часов. Чонгук не любит вставать так рано, он вообще-то сова! Но когда Тэхён будит его нежными поцелуями, сообщая, что завтрак готов, как устоять? Вот он и плетётся сонной тушкой в ванную умываться, чистит зубы и уже более бодрый садится завтракать. — М-мм, как вкусно, — казалось бы — обычные тосты с яйцом, но Тэхён, видимо, столько любви вкладывает в них каждый раз, что оторваться невозможно. Он бы дал ему все три звезды Мишлен, как «кулинарному шедевру, ради которого стоит совершить отдельное путешествие». — Солнышко, у тебя пятнадцать минут на сборы, — забегает на кухню Тэхён, не забывая чмокнуть его, перед тем как опять убежать собираться. Быстро закинув в себя остаток еды, он идёт собираться. Джин встречает их уже на парковке перед началом пешей тропы. — Ну что, жмурики, выспались? — Ну, хё-ен, — хором, — мы тебе сто раз объясняли, что это значит не то, что ты думаешь. — Да пофиг, — отмахивается. — Погнали. Джин бодро пошёл вперёд, никого не дожидаясь. — Пошли, — Тэхён переплетает пальцы и тянет Чонгука за собой. Дорога тянется ввысь, вокруг открываются красивые виды на лес, сквозь который иногда просматриваются соседние вершины и голубое небо. С погодой им сегодня повезло: температура приятная. Небо ясное, дышится легко. Вокруг кипит жизнь: поют птицы, стрекочут насекомые, мимо них проходят такие же безбашенные люди, что с самого утра уже на прогулке. — Ребят, может привал? — Чонгук останавливается, опирается на деревянное ограждение, пытаясь отдышаться. Тэхён кричит Джину, что ушёл далеко вперёд, чтобы подождал. — Устал? — присаживается перед ним омега, протягивая открытую бутылку воды. — Мы идём минут пятнадцать от силы, — врывается в разговор Джин, не давая Чонгуку даже ответить. — Вот смотри, какие старички бодрые мимо нас шагают. — Ты на старичков не ровняйся! Они ещё и нас переживут, — Тэхён гладит Чонгука по голове. — Мы гуляем, никуда не спешим. Если мой омега устал — значит, привал. — Значит привал, — передразнивает пискляво Джин. — Ладно, пойдёмте, не знаю, что это на меня нашло, и правда всего пятнадцать минут. Да и дорога пологая ещё. — Точно всё нормально? — Точно, точно, Тэ, пойдём. Ещё через минут двадцать Чонгук начинает сильно отставать. Да что это такое происходит? Почти ничего не прошли, а он дышит, как будто на двадцатый этаж по лестнице бежал! Надо больше заниматься спортом. Да. У него просто ослабли мышцы, не привыкли к нагрузке. Сейчас попьёт, постоит минутку и догонит, чтобы никого не напрягать, они и не заметят. — Гук-а, ты чего отстал? — он вздрагивает, за шумом в ушах даже не заметил, как Тэхён подошёл. — Да ты весь горячий! Заболел? Почему молчишь? — Ничего я не заболел, встал полюбоваться природой и попить, я бы вас догнал. Пошли уже. — Точно всё в порядке? Может, домой пойдём? — Да всё хорошо, пошли, Тэ. Тэхён недоверчиво смотрит, но возобновляет путь. Только теперь держит Чонгука за руку, периодически оценивая его состояние. — У тебя одышка, может, постоим? — Нормально.. — Нет, я устал. Давай постоим, — он тормозит у стоящей неподалёку лавочки. — Джин! — кричит и машет рукой, когда тот оборачивается. — Что опять привал? — Да, я устал, не ворчи. По правде говоря, Тэхён совсем не выглядит уставшим, а вот Чонгук обмахивается футболкой, ощущая, как та прилипает к спине. — С вами, жмуриками, каши не сваришь. Нас уже вся Корея обогнала. — Это тебе не гонки, — возмущается Тэхён. Спустя пару минут Чонгук встаёт: — Пойдёмте, а то так до вечера просидим. Тэхён снова переплетает их руки и медленно идёт вперёд. — Только давайте высоко не подниматься? Идёт? — Джин кивает на слова Тэхёна. Боже, Чонгук сейчас расплачется от этой ненавязчивой заботы. Вокруг красиво. Наверное. Чонгук не знает, у него начинает темнеть в глазах. — Тэ, — он хватается второй рукой, — я что-то устал. — Как чувствуешь себя? Воды, посидеть? Не дожидаясь ответа, он сажает Чонгука прямо на землю, снова подзывая Джина. — Ты как? — Мы, видимо, всё. Минут пять прошло с последнего привала, Чонгук, всё хорошо? — подходит к ним Джин. — Нет, в глазах потемнело, но отпускает, — как только он приземляется, пятна перед глазами начинают утихать, жар от головы уходить, дышится легче. — Простите меня, я всё испортил. — Ничего ты не испортил! — спорит Тэхён. — Сейчас отдохнёшь, и спустимся, поедем домой. Остановимся столько раз, сколько скажешь, понял меня! — повышает голос от волнения. — Люблю тебя, — улыбается. — У тебя что, горная болезнь? — Вряд ли, мы поднялись-то всего ничего, — отвечает за Чонгука Тэхён, — надо сходить, сдать анализы. Похоже на анемию, железодефицитную. — Ну точно жмурики, — смеётся Джин. — Так ты знал, что это значит! — бьёт его ладонью Тэхён, а Чонгук смеётся. Какие у него всё же отличные друзья, а особенно парень, что всегда заботится о нём.

⚥⚥⚥

Утро, когда даже позавтракать нельзя, — определённо самое ужасное утро. Ещё и ехать до больницы в этом раздражённо-бессильном состоянии. — Здравствуйте, — с улыбкой встречает их работник у стойки администрации. — Чем я могу вам помочь? — Здравствуйте, мы бы хотели сдать общий анализ крови, — начинает Чонгук. — Проверить витамины, а то последнее время чувствую усталость. — Хорошо, давайте Ваши документы. Чонгук протягивает их через стойку. — Заполните, пожалуйста, стандартный бланк для приёма. И сразу запишитесь к терапевту, для анализа полученных данных. — Хорошо, — Чонгук берёт ручку со стойки и начинает расставлять галочки и прочерки в нужных графах. После заполнения всех документов, они с Тэхёном, который тоже решил сдать кровь, направляются в указанный кабинет. Процесс забора крови для Чонгука не самый приятный, но потерпеть можно. — Устал? — Тэхён садится рядом, доставая из сумки по сладкому батончику и треугольнику онигири. — Ты лучший, Тэ, — благодарно улыбается Чонгук, принимая из рук еду. — Когда результаты будут? — Сказали, отправят на почту завтра-послезавтра. — Посидим ещё? — Конечно, солнце, — Тэхён переплетает пальцы, целуя тыльную сторону ладони своей пары, — посидим, сколько скажешь.

⚥⚥⚥

У Тэхёна результаты оказываются хорошие, а Чонгук сидит в очереди к терапевту, потому что у него много строчек выделено, как «не норма». — Здравствуйте. Чон Чонгук, да? — Здравствуйте, доктор, — кивает в ответ на вопрос. — Присаживайтесь, пожалуйста. Что беспокоит? Чонгук протягивает распечатку с анализами врачу. — Последнее время, чувствую усталость. Решил сдать анализы, и вот... Доктор просматривает результаты и хмурит брови: — Грудь болит последнее время? Кивок. — Живот тянет? — Бывает. — Может быть тошнота? Или изменение вкусов? — Хм-м, нет. Такого точно не было. — Хорошо, давайте сдадим анализ на ХГЧ, и пропишем витамины. — Простите, ХГЧ? Это разве?.. — растерянно. — Да, я думаю, Вы беременны. — Нет, нет, нет. Я точно не могу быть беременным! — волнение накрывает Чонгука. Он нервно стучит ногой и комкает в руках низ кофты. — Подождите переживать, молодой человек. Сдайте сейчас анализ — я выпишу направление. А потом будем смотреть. Если он больше 25 мЕд/мл, то идите к гинекологу, вставать на учёт по беременности или прерывать её, — на этих словах Чонгук прикладывает руки к животу, но быстро одёргивает — он не может быть беременным! — Если меньше, то возвращайтесь, будем разбираться. Витамины Вам тогда выпишем после, хорошо? — Я... Я, ладно. Хорошо. Я понял, — он чуть дрожащей рукой берёт направление и снова идёт сдавать кровь. Пока Чонгук едет домой, он прокручивает весь разговор. В интернете пишут многие ранние признаки беременности, и не все совпадают, мало ли почему у него болит грудь, может после течки не прошла, или ещё что. Он просто не может быть беременным, Тэхён точно омега, у него были течки, а ни с кем другим Чонгук точно не спал. А как это объяснять Тэхёну? Как его убедить, что Чонгук ничего плохого не делал? Можно, конечно, прервать беременность, но они с Тэхёном хотят детей. Да, сейчас не планировали, но раз так получилось. — Нужно поговорить с ним, как придут результаты, он меня точно поймёт, — шепчет под нос Чонгук и сжимает решительно кулаки.

⚥⚥⚥

Они познакомились еще в университете. Общая компания, общие друзья. Отношения завертелись почти сразу. Тэхён всегда был очень заботливым: Когда Тэхён пригласил его на свидание в иммерсивный бассейн — бассейн, где вокруг тебя экраны, сверху льёт дождь, сопровождаемый звуковыми эффектами, для полного погружения в виртуальную реальность. А Чонгука начало укачивать. Ни минуты не думая, Тэхён увёл его. Тот вечер они провели в кафе за разговорами. Тогда Чонгук ни разу не слышал каких-либо упрёков или сожалений за потраченные деньги или испорченный вечер; Когда Чонгук заболел перед свадьбой их общего знакомого, вместо того, чтобы Тэхёну пойти туда одному, он остался и ухаживал за ним весь день. Тогда, опять же, никакого, кроме как бесконечно любящего взгляда, он не получил; Когда Чонгук не хотел знакомиться с родителями Тэхёна даже спустя полгода отношений, тот не устраивал истерик, не давил и не заставлял. Знакомство вообще вышло спонтанным, смущенным, но очень тёплым в воспоминаниях. Ведь яблочко, от яблони... Тогда и родители тоже с пониманием отнеслись к страхам Чонгука, не обижаясь и не упрекая. Тэхён всегда, в каждый момент их жизни бесконечно заботился о Чонгуке, всегда ставил его состояние выше любых событий. Поэтому сейчас, сидя на работе и смотря на результаты анализа, подтверждающие его беременность, он активно убеждает себя, что обсудить сложившуюся ситуацию с Тэхёном важно и нужно, что тот обязательно поймёт, что не будет рубить с плеча. Ведь их мир настолько разнообразен, что даже такое чудо может произойти, ведь так?

⚥⚥⚥

Тэхён слышит, как открывается дверь, и идёт встречать Чонгука, вернувшегося с работы. Тот все выходные ходил загруженный мыслями, и сказал, что как придут результаты, они поговорят. — Всё хорошо? — хмурится, замечая чужое задумчивое лицо. — Результаты хорошие? — Нет. — Нет? Боже, Гук-и, что случилось? — Тэхён помогает снять верхнюю одежду, наклоняется, чтобы развязать чужие шнурки, мягко оглаживая ноги, и слышит всхлип. — Солнышко, ну ты чего? Что случилось? Ты же знаешь, что мы со всем справимся? Расскажи мне, — если со здоровьем его солнышка что-то серьёзное... Как он сможет справиться? Он найдёт любые способы, любые деньги для того, чтобы тот поправился. Ведь без Чонгука, без своего света, он и жить не хочет. Омега ведёт Чонгука в сторону гостиной, усаживает на диван и приносит стакан воды. Руки того трясутся, поэтому Тэхён придерживает стакан, давая время успокоиться. — Тэ... Я тебя так люблю, ты знаешь? — Конечно, знаю. Я тоже тебя очень люблю, — сердце частит, чувствуя что-то неладное. Хоть они и часто признаются в любви, но сейчас... Выглядит как прощание. Тэхён не хочет надумывать, и так переживал последние дни. Хоть бы с его Чонгуком всё было хорошо, с остальным они справятся. — Я сам не понимаю как так вышло, но я беременный. — Ты что?.. — Тэхёну кажется, что он ослышался. Это конечно не смертельное заболевание, но он же не мог... Руки холодеют и соскальзывают с чужих трясущихся ладоней. Не мог же? Чонгук что-то говорит, плачет. Его любимый плачет. Он так ненавидит его слёзы. Тэхён хмурится, пытаясь найти силы сосредоточиться на чужих словах. — Тэ, пожалуйста, — по щекам непрерывно текут слёзы. — Ты же знаешь, что я тебе не изменял, не мог. Не мог. Да, конечно Чонгук не мог. Тот же любит его, так же сильно, как и он сам. Тогда... Нет. Нет-нет-нет-нет. Боже, даже думать об этом страшно. Он бы заметил, заметил бы? — Кто-то что-то с тобой... — прокашливается. — С тобой сделал? — голос срывается. Тэхён хмурится всё сильнее, слова доходят как сквозь толщу воды. Он поднимает голову к потолку, пытаясь проморгаться и привести мысли в порядок. — Нет, Тэ. Конечно, нет. Я сам не знаю... Пожалуйста, — хватает его за ладони, пытаясь вернуть физический контакт — через него успокоить, достучаться. Тэхён вскакивает, начиная расхаживать по комнате, трясёт руками, убирая напряжение, сжимает-разжимает ладони. Его потрясывает. Сердце колотится от бесконечных мыслей, страхов, не давая успокоиться. Ощущение грядущей обречённости, неизбежной боли накатывает, как ни пытайся себя контролировать. Хочется орать и рыдать так, чтобы ничего не осталось. Зачем ему что-то, если там не будет Чонгука? — Как ты не знаешь?! Объясни мне? Потому что я не понимаю, каким таким волшебным образом ты можешь быть беременный! Хочешь сказать от меня? — смеётся неестественно, из его саднящего от истерики горла вряд ли сможет вырваться нормальный звук. — Если ты не забыл — я омега! От меня ты уж точно не мог. Он не смотрит на Чонгука, не может видеть его слёз, даже сейчас, когда чувствует, что его жизнь может разрушиться, что из неё может уйти свет. Он из последних сил сдерживает поглощающее чувство разочарования, ужаса, что маячит на горизонте. Там, где буря эмоций закончилась, и остался только штиль — пустой, безжизненный и абсолютно одинокий океан, где на ближайшие мили не будет ни одной души. Останется ли что-то от его собственной? Вряд ли. Его душа привыкла тянуться к свету, греться в лучах солнца, без него ей делать тут нечего. Чонгук падает перед ним на колени. — Тэ, — всхлип. — Пожалуйста, Тэ. Давай пройдём обследование, вместе, — Тэхён смотрит на опухшие глаза, покрасневший нос. Он ещё чувствует ту любовь, что ещё живёт в нём — она никуда не девается, от этого и больно. Он хочет поднять Чонгука, успокоить, как всегда это делает, но сейчас не «как всегда», и кто бы его успокоил. — Зачем? — безжизненно. — Потому что я уверен, что ребёнок от тебя, — голос неожиданно твёрдый, откуда только силы взялись после истерики. Чонгук вытирает щёки и поднимается. Он обхватывает ладонями лицо и прислоняется своим лбом к чужому. — Я не знаю, как такое может быть. Но я тебе не изменял, веришь? — Я... Я не понимаю, мне так больно, — он хочет отстраниться, вдохнуть не общий воздух, но ему не дают. — Я хочу верить — сердце хочет, но как? Как такое может быть? — Чонгук гладит его щёки, стирая непрекращающиеся слёзы. — Я же омега, мы ещё в школе проходили, что от омег нельзя забеременеть. — Давай выясним. Вместе, как всегда это делаем, идёт? — Тэхён кивает. Чонгук начинает зацеловывать чужое мокрое лицо, гладить волосы и успокаивать комплиментами и признаниями, от этого, от нежности, которую мог потерять, он начинает ещё больше плакать. Сердце снова стремится к свету, сквозь бурю прорываются тёплые, солнечные лучи. Да, он не в силах принять ситуацию, не в силах понять, как у Чонгука могут быть от него дети, но и не в силах его отпустить. Без света ему не выжить. А единственный его свет — Чонгук. — Люблю тебя. Люблю-люблю-люблю. Слёзы катятся, не прекращая. Сквозь всхлипы и шмыганья: — Люблю, Гук-и, — «Всегда люблю, и буду. Только тебя», — он зарывается в свою метку на шее, пытается восстановить дыхание, цепляется за чужие плечи, обнимая и прижимаясь всем телом. — Всё будет хорошо.

⚥

Они легли часа через два, абсолютно вымотанные. Чонгук ещё долго грел Тэхёна в своих объятиях. Периодически целовал куда придётся, обязательно сопровождая каждый поцелуй ласковым словом. Тэхён выбирается из чужих объятий и идёт на кухню. Глубокая ночь. Он так и не смог уснуть. Чувство опустошения и апатии затопило все мысли. Он даже ни о чём не думает — белый шум не даёт уснуть. Он будто дрейфует в океане, один. Но над ним не серое, пасмурное полотно, а ясное небо, дарующее надежду. В заначке лежит пачка сигарет. Он давно не курит, но сегодня нужно сосредоточить мысли на монотонных действиях. Дым красиво развевается и закручивается, улетая в открытую форточку, лёгкие наполняются, дыхание ровное.

вдох

выдох

Становится легче, мысли из сумасбродных, неконтролируемых вспышек образуют единый поток.

вдох

Как от омеги могут появиться дети?

выдох

Чонгук не может врать.

вдох

Может он что-то не знает?

выдох

Я люблю его, и мы справимся. Сигарета тлеет в пепельнице. Последние тревожные мысли тоже догорают, оставляя веру в партнёра и их будущее. Усталость, наконец, приходит, и он заваливается к Чонгуку, обнимая его. Завтра будет легче.

⚥⚥⚥

— Волнуешься? — Мне нельзя. — Не смешно, — Тэхён хмурится, но это всё наигранное. Он сильнее сжимает чужие пальцы своими — поддерживает. — Чон Чонгук, Ким Тэхён, проходите. — Здравствуйте, — говорит пара, как только заходит. — Здравствуйте, я доктор Чхве Лиён. Буду вести Вашу беременность. Присаживайтесь, — доктор просматривает что-то в компьютере. — Вижу, у Вас упали витамины. Беременность незапланированная? — Нет. — Ваш друг пришёл для поддержки? Вы знаете, что при осмотре разрешено нахождение в кабинете только вашего альфы, отца ребёнка. Я сделаю исключение на этот раз, но в последующем приходите или один, или с вашим альфой. — Я отец ребёнка, — голос твёрдый. Что бы ни было, Чонгука он в обиду не даст. — Вы омега, или я что-то не понимаю? Чонгук ласково гладит Тэхёна по руке, пытаясь успокоить. — Да, доктор, мой партнёр — омега, — Тэхён видит, как тот чуть кривится от этих слов. — Мы хотели бы узнать у Вас, как такое могло произойти, что я забеременел от омеги. Доктор выгибает бровь, и его выражение лица становится снисходительным. — Дорогой мой, ты можешь строить из себя паиньку перед своим, так называемым, партнёром, — выплёвывает. — Но не передо мной. Забеременеть от омеги невозможно, и если ты, как нормальный здоровый омега, выбрал альфу, то не стоит играть эту комедию дальше. Живи нормальную жизнь. — Да как Вы смеете! — Чонгук вскакивает. — Тэхён, мы немедленно уходим! Тэхён смотрит на доктора охреневающим взглядом, пока его тянут из кабинета. Он вообще не ожидал, что врач, медицинский сотрудник, который должен, ну, помогать людям, может вести себя настолько неподобающе, что просто встал в ступор, пытаясь понять, не показалось ли ему. — Не могу поверить, что такие люди работают у нас в стране! Я это так не оставлю! Они подходят к стойке регистрации, где Чонгук просит книгу жалоб. — Гук-и, — приходит в себя, — такое бывает, успокойся, пожалуйста. — Успокойся? Успокойся?! Не надо мне говорить, что чувствовать! Он оскорбил меня и тебя! — тыкает пальцем в чужую грудь. — Нельзя забеременеть от омеги? Но я же смог! Да ему с таким уровнем знаний можно идти дворником работать! — Гук-и, тише. — Извините, — к ним подходит светловолосый омега, — Вы сказали забеременеть от омеги? — Извините, — чуть кланяется Тэхён, — не обращайте внимания. — Вы что-то про это знаете? — Чонгук отталкивает руку своей пары, не давая себя увести. — Мой муж защищал докторскую по этой теме. Я, Пак Чимин, будем знакомы. — Чон Чонгук, а это мой парень Ким Тэхён, приятно познакомиться, — пожимает протянутую руку. — Может, зайдём в кафе поговорим, или Вы заняты? — Нет, я уже освободился. Давайте через пять минут у выхода, заберу только документы, идёт? — Идёт.

⚥

После того, как успели перетереть косточки непрофессиональному доктору и съесть по половине порции, омеги переходят к сути встречи. — Так значит ты беременный от него, — Чимин тыкает палочками в Тэхёна, на что тот выгибает бровь, поражаясь чужому нахальству. — Интересно.. — Да. — Давай я позвоню Хосоку. Он не так давно начал работать, но он хорошо учился. И я считаю его хорошим специалистом. — После этого Лиёна, — кривляется, — любой вежливый человек — хороший. Но я думаю, что ты бы не стал советовать, если бы не был уверен в нём. Тэхён поражается, как быстро омеги сдружились и доверились друг другу. — Привет Хосок-и, не отвлекаю? — говорит Чимин, когда ему, видимо, отвечают. — Мой друг попал в непростую ситуацию. Он забеременел от омеги, у тебя же в докторской про это было? Пока Чимин угу-кает в трубку, Тэхён пытается понять — что значит это «мой друг». Видимо, этот громкий, активный омега задержится в их жизни надолго. Хоть они и познакомились всего пару часов назад! А уже «друг»! Иррациональная ревность просыпается внутри, заставляя выпустить феромоны, чтобы показать, что он может защитить свою пару. — Тэ, ты чего? — Чонгук удивлённо поворачивает голову. — Не знаю, — сводит брови, и правда, что это он? — вы так быстро сдружились, это бесит. Чонгук кладёт руку, начиная поглаживать его бедро. — Он замужем. — Я помню. Не могу это контролировать. Чонгук целует метку на шее несколько раз, и это помогает прийти в себя. — Блин, прости. — Всё в порядке, — он умещает голову на плече и переплетает пальцы. — Такие вы милые, жесть, — откладывает Чимин телефон. — Короче, идите к нему на приём, вдвоём. Вот визитка, — достаёт бумажный прямоугольник из сумки. — Записывайся через сайт к Чон Хосоку. Понял? — Да, спасибо, — Чонгук встаёт, чтобы обнять нового друга. — Ты нам очень помог, большая удача встретить тебя. — Считай, что теперь я ваш ангел хранитель, — смеётся. — Крестный папа, чур, я, — поразительная наглость. Чимин заряжает всех своей яркой улыбкой. И Тэхён тоже благодарит и обнимает омегу на прощание, когда тот говорит, что ему пора идти. — Чимин хороший, — вздыхает расслабленно Чонгук. Тэхён приобнимает его за плечи, поглаживая руку. Надеюсь, теперь всё будет хорошо.

⚥⚥⚥

Чонгук опять волнуется, а ему ведь на самом деле нельзя. Но как тут успокоиться, когда ничего не понимаешь и не знаешь! Они искали в интернете какие-то данные про отцов-омег, но ничего не нашли, поэтому приходится ждать приёма. — Чонгук, Тэхён? — они кивают. — Проходите. Я Чон Хосок, приятно познакомиться. Рассказывайте, что у вас стряслось, а то из слов Чимина я не всё понял. После того, как омеги вкратце обрисовывают ситуацию с прежним врачом и удачным стечением обстоятельств, которые и привели их в этот кабинет, Хосок вздыхает, потирая переносицу: — Значит вот, что я вам скажу. Ты, Тэхён, — указывает на омегу, — идёшь сегодня же сдавать генетический анализ, а потом, я буду вам всё объяснять. К сожалению, результаты ждать долго — около недели, но пожалуйста, успокойтесь. С вами всё нормально. Чонгук, — Хосок поворачивается к нему, — тебе нельзя волноваться. Первые недели беременности самые опасные, нам нужно обеспечить максимальный комфорт. Тревожность может привести к внематочной беременности, выкидышу или осложнениям. Первый триместр всегда самый опасный. Я просмотрел твои результаты анализов, витамины тоже покупайте сейчас, все рекомендации по приёму прописал. Сейчас проведём осмотр, возьмём мазок и запишем данные по весу и давлению, в общем, сейчас и узнаешь. Это всё не больно. Поставим на учёт и на пятой–шестой неделе уже проведём первое УЗИ. Следи за питанием и состоянием, рекомендации тоже распечатал. Вам нужно беречь вашего общего ребёнка, раз вам повезло, и такое чудо случилось, хорошо? Чонгук кивает часто, стараясь не расплакаться. Остались ещё в их мире хорошие, ответственные врачи. — Так что в итоге-то? — Ты про своё отцовство? — Тэхён кивает. — Я не хочу говорить абстрактно, тема достаточно сложная для обывателей. Расскажу всё на пальцах с твоими результатами на руках. Я уверен, что это ваш ребёнок, как должны быть уверены и вы сами. Поэтому, Тэхён, заботься о нём, поддерживай, не давай переживать, хорошо? — Он по-другому не умеет, — слеза всё-таки скатывается по щеке Чонгука, пока тот потирается головой о плечо своей пары.

⚥⚥⚥

Всю неделю Тэхён и Чонгук стараются жить как раньше — не думать о плохом. Тэхён начинает ещё больше опекать Чонгука, контролируя выпитые таблетки и постоянно спрашивая о самочувствии. Носится с ним, как будто беременность не на первом триместре, а в конце третьего, и у Чонгука уже огромный живот. Чонгук смотрит каждый раз так понимающе, будто ожидал, что Тэхён себя так и будет вести. — Хосок звонил, — поворачивается Тэхён к Чонгуку во время традиционного, совместного просмотра фильма. — Да, Чимин написал, что завтра Хосок нас ждёт, а потом предложил пройтись по магазинам. — Такие вы друзьяшки. — Давай честно, Тэ, — Чонгук закинул на него ноги, которые омега сразу начал массировать. — Джин больше твой друг, чем мой, хоть и общались в общей компании. А Чимин... Он как будто мой соулмейт. — А я тогда кто? — обиженно дует губы. — А ты любовь всей моей жизни, папа моего ребёнка. Но мне хорошо с Чимином, я счастлив, что познакомился с ним и с Хосоком, конечно. — Ла-адно, — Тэхён большим котом ластится к омеге, обнимая того всеми конечностями. — Завтра важный день. — Сильно переживаешь? — Не сильно, просто эта неизвестность бесит, хочется уже всё понять. Утром Тэхён встаёт рано. Он резко просыпается в шесть тридцать восемь, смотрит ещё девяносто секунд на длинную прямоугольную стрелку, что с тихими щелчками двигается по кругу. И понимает, что не уснёт. Волнение желчью поднимается к горлу. Хочется пить. Хочется не думать. Он опять смотрит на пачку сигарет. Нельзя. Чонгук беременный, вдруг тот проснётся, а он не успеет проветрить.

вдох

выдох

Так тоже помогает. Надо отвлечься. Тэхён ставит чайник на плиту и открывает тик-ток — самое то, чтобы убить время. На часах уже восемь сорок. За пройденные два часа, он успел даже прибраться. Скоро проснётся Чонгук, тот стал вставать раньше, чтобы сходить в туалет. Смешно возмущается каждое утро «с каких пор писать важнее, чем спать» и смотрит всегда на свой живот, очаровательно нахмурив брови. Нужно приготовить завтрак. Сегодня важный день.

⚥

— Ну что, родители. Волнуетесь? — От твоей улыбки все плохие мысли исчезают, — смеётся Чонгук, перебирая пальцы Тэхёна в руках. — Что я хочу сказать. Всё так, как я и думал. У тебя, Тэхён, химеризм. — От слова химера? Это типа двойной набор генов? — Именно так, Тэхён, — кивает. — Начнём сначала: когда твой папа забеременел, у него могла быть двойня: один альфа и один омега, но на ранней стадии развития эти эмбрионы слились, и получилось так, что у тебя двойной набор генов. — Не понимаю, у меня же есть течки, как такое возможно? — Смотри, мы взяли на биопсию различные ткани твоего организма. Омежий стандартный хромосомный набор 46,ХХ — двадцать три пары Х-хромосом, включая последнюю ХХ. Альфий стандартный хромосомный набор 46,ХY — двадцать три пары Х-хромосом, включая последнюю ХY, определяющую пол. Понятно? — Да, пока понятно. — Так вот. Часть тканей, взятая на анализ имела омежий хромосомный набор, а часть альфий. Например, кожа на руке с набором 46,ХХ, а на ноге 46,ХY. — Я как вообще в школе учился? — смеётся Чонгук. — Мы должны были что-то такое проходить, но я слушаю как будто первый раз. — Это сложная тема для понимания, сомневаюсь, что кто-то что-то запомнил из раздела про хромосомы, а химеризм, как и другие вариации, вообще не входит в школьную программу, — улыбается Хосок. — Продолжим. Развитие половых желёз — гонад — может идти по нескольким направлениям, хотя стандартными считаются всего два. Первое — яичники у омег, второе — тестикулы у альф. Но так же есть третье направление, как у Тэхёна. Оно называется овотестикулы, то есть у тебя частично ткани с набором 46,ХХ, а частично 46,ХY. И таким образом у тебя и появилась возможность оплодотворять. Твои сперматозоиды, может не все, а только часть, несут генетический материал для зачатия. — А.. То есть, я частично-альфа? — Ты интерсекс-человек. Таких, как ты, на самом деле, около процента по всей Земле. Информации об этом очень мало, я собирал её очень долго, и все исследования были зарубежными. Смею предположить, что ты один единственный такой человек во всей Корее. — Это плохо? — На самом деле не могу сказать. Но твоему папе повезло, будь подобное слияние эмбрионов чуть позже, то у него могли быть сиамские близнецы. — Я что-то не выдерживаю столько потрясений, — нервно просмеивается Тэхён. — Тебе, кстати тоже повезло. Судя по анализам и наличию течек, ты тоже можешь забеременеть. Предупреждая ваши вопросы: нет, от себя не можешь, генетика вещь сложная, и твои сперматозоиды просто не будут восприниматься твоей же яйцеклеткой. Вообще, подобные состояния могут проявляется по-разному. — Например? — При такой интерсекс-вариации клетки распределяются, как бы сказать, рандомно. У тебя могло не быть возможности иметь детей из-за недоразвитых половых органов, или, например, имеется узел, частичный или полный, — Чонгук хмурится на этих словах. — Что-то не так, Чонгук? — Хм.. — Не стесняйся, говори. — Когда мы, как бы... Заканчиваем, то Тэхён любит подольше полежать, ну.. Во мне. — Ты чувствуешь узел? — Да, вроде, нет. — Тэхён, тебе становится особенно приятно, если ты продлеваешь половой акт таким образом? — Ну.. да, — зачем обсуждать такие личные темы? Он, наверное, сидит красный как помидор. — Альфы, собственно как и омеги, при набухании узла чувствуют дополнительный прилив эндорфинов, стимулирующий, в том числе, дополнительную эякуляцию. Это некая мотивация от эволюции для зачатия детей. Возможно, у тебя имеется недоразвитый узел, просто очень маленький. Если хочешь, мы можем провести дополнительные исследования. — Не знаю, — неуверенно. — Я не заставляю! Ни в коем случае. Если надумаешь, можешь сделать хоть когда, или вообще не делать. А течки у тебя стандартные? — Ну не прям, — мнётся. — Идут обычно не больше двух дней, но я думал, это вариант нормы. — И смазки мало, — уточняет Чонгук. — Да, это может быть вариантом нормы, но в твоём случае, думаю, это проявление интерсекс-вариации. Возможно, тебе будет сложно забеременеть, хотя в вашем случае это только через ЭКО, а там подберут хорошую яйцеклетку. В общем, советую вам предохраняться после беременности, если не хотите второго ребёнка. Очень маленькая вероятность, конечно, но не нулевая. — Я в шоке, — выдыхает Чонгук. По кабинету разносится тихий смех. Кажется, можно выдохнуть.

⚥⚥⚥

— Ты как? — Чонгук подходит к Тэхёну, легко обнимая. — Весь день загруженный. — Понимаешь, — вздыхает, — я всю жизнь считал себя омегой. Да, в целом, я и остался им, но всё равно чувствую что-то неправильное в себе. — Ты чудо, Тэ. Как и наш ребёнок, — Чонгук смотрит так.. так проникновенно. Заставляет принять эту мысль. — Из всех людей на Земле я выбрал самого особенного, — поцелуй в кончик носа. — Да таких как ты в целой Корее не сыщешь! — Перестань, — шутливо отталкивает, морща нос. — Просто... Не знаю, как объяснить... Как будто всё также, но по-другому. Странно узнать о себе, о своём теле настолько глобальные факты уже во взрослом возрасте. Да, мне не восемьдесят, но и не десять. И я теперь думаю обо всём. Что во мне не такое, как во всех омегах. Где я действую, или чувствую как альфа. Думаю, где, я неправильный... То есть не такой как все, — исправляться, получив укус от Чонгука. — Опять не верно! Повторяй за мной: — Я особенный. — Я особенный. — Я уникальный. — Я уникальный. — Я люблю Чон Чонгука. — Я люблю... Э-эй! — смеётся. — Я обожаю своё солнышко! И наш ещё совсем маленький лучик! — заваливает Чонгука на кровать, начиная целовать всюду. — Это целовательное нападение! — хохочет. — Спасите! — Ах, спасите! Спасите, значит! — начинает щекотать омегу Тэхён. — Люблю тебя, — успокоившись, ложится рядом, переплетая конечности. — Ты первый раз, с новости про беременность назвал меня солнышком. — Правда? Я и не замечал... — Я переживал, думал, это что-то значит. — Надо было сказать, а не надумывать, — ворчит, зарываясь в шею. — Люблю тебя, Тэ. — Люблю, — он мягко укладывает руку на живот, поглаживая круговыми движениями. Он больше не чувствует себя одним на сотни миль вокруг — с ним его солнышко и их маленький лучик. — Надо родителям рассказать, — тихое от Чонгука. — Вот умеешь момент испортить! — Тэхён садится, хмуро оглядывая омегу. — Расскажем после первого триместра, как живот расти начнёт. — Это правильно.

⚥⚥⚥

— Где моё любимое солнышко и мой любимый лучик? — Тэхён спешит с работы домой, скучает с каждым днём будто сильнее. — Собираемся. Чонгук складывает вещи в чемоданы. Они решили взять отпуск и съездить к морю. Омега был уже на пятнадцатой неделе беременности. Всё проходит хорошо, судя по совсем немного округлившемуся животу, у них будет крошка-омега. Пара решила съездить в Тэгу — к родителям Тэхёна на пару дней, а потом доехать до Пусана — до дома Чонгука и отдохнуть у моря, заодно рассказать всем родственникам про своё маленькое чудо. — Так, — Тэхён врывается в спальню. — Ну-ка всё откладывай, планируется целовательное нападение. И ничего не хочу слышать, — прерывает, только набравшего воздух Чонгука. — Я вас весь день не видел. Быстро ложись на кровать. Чонгук вздыхает, но ложится. Довольный Тэхён быстро забирается и пристраивается рядом.

этап номер один: приветствие

На этом этапе, Тэхён обычно задирает футболку Чонгука повыше и гладит живот. Пять раз в одну сторону, пять раз в другую. После этого ложится аккуратно, прислоняясь ухом и слушает, что — непонятно.

этап номер два: разговоры

На этом этапе, Тэхён обычно начинает целовать твёрдый живот. Мысленно делит его на три части, отдавая по десять поцелуев каждой. Этот этап сопровождается приветственными словами по типу: «моему лучику комфортно?»; «мой лучик слышит своих папочек?»; «мой лучик знает, насколько сильно папочки его любят?»; «мой лучик самый очаровательный, самый прелестный»; «папочки ждут своего лучика».

этап номер три: прощание

На этом этапе Тэхён обычно прощается со своим лучиком. Он держит Чонгука за бока и трётся щеками о живот, конечно же, периодически целуя. Так же на этом этапе Тэхён перебирается наверх, начиная мелко целовать щёки, лоб, веки и губы Чонгука. В это время одна из рук Тэхёна гладит живот пары пять раз в одну сторону, пять раз в другую. Заканчивается этот этап, когда Тэхён возвращает задранную футболку на место и пару-тройку раз целует свою метку на чужой шее. И так каждый день с момента, когда он заметил самую минимальную, только появившуюся выпуклость. Если вы спросите Чонгука: бесит ли его это? Он ответит — нет, и не соврёт. Такое проявление любви и заботы делает его счастливым. Изо дня в день.

⚥⚥⚥

Когда они подъезжают к дому родителей Тэхёна, он волнуется. Омеги приняли решение, рассказать всё как есть, хоть это и будет непросто. — Тэ, всё будет хорошо, — Чонгук гладит его по волосами, успокаивая. — Они же нас приняли как пару, и с этим проблем не будет, веришь? — Верю. Тэхён стучит в дверь, и через минуту перед ними возникает его улыбающийся папа. — Проходите-проходите, — тот забирает чемоданы из чужих рук. — Дэхён! Мальчики приехали, надо чемоданы наверх отнести. — Конечно, мальчики приехали, а я грузчик. Ни здрасте, ни до свиданья, сразу запрягли. — Годы идут, а ты всё бурчишь точно дед старый, — упирает руки в бока Бэкхён. — Спускайся потом к столу, его я один, между прочим, подготовил и не сломался. Так что давай, поспеши, — он разворачивается назад к омегам. — Пойдёмте, в ногах правды нет. Все усаживаются, дожидаясь отца семейства. Бэкхён накладывает на тарелки всем своё фирменное блюдо, рассказывая, как они с Дэхёном проводят свои дни. Атмосфера семейная, тёплая. Омеги уплетают еду за обе щеки. Тэхён докладывает ещё порцию Чонгуку, приговаривая, что тому надо больше есть. — Ну, рассказывайте, как вы хоть живёте, а то всё о нас, всё о нас, — Бэкхён достаёт из-под стола домашнее вино и начинает открывать. — Начнём с главного, — говорит Чонгук, нервно вытирая вспотевшие ладони о штаны. — Я беременный, поэтому от вина вынужден отказаться. — Что? — папа Тэхёна аж садится. — Господи поздравляю! Какой срок? — Пятнадцатая неделя, — отвечает Тэхён за Чонгука, с любовью смотря на свою пару. — Чонгук, тебе удобно? — подключается Дэхён. — Давай подушечку на стул подложим? Может кресло принести, а то Бэк-и всегда жаловался на стулья. — Всё хорошо, — машет руками, — мне удобно, спасибо. — Вы всё же решились на ЭКО? Вроде не особо хотели проходить через гормональную терапию, нет? — Бэкхён обеспокоенно смотрит на пару. — Вообще-то, — собирается с духом Тэхён, — ребёнок от меня. — Я конечно знаю, что наука у нас на высоте, — посмеивается Дэхён, — но чтобы ребёнок от омеги? Не слышал. — Я как бы, не совсем омега, отец. — Как это не совсем? — не понимают родители. — У меня химеризм. Если коротко, то часть тканей моего организма содержит ХY хромосому, — выдыхает нервно. — Как нам объяснили, у вас должна была быть двойня — альфа и омега, но на ранней стадии развития эмбрионы слились, и получилось так, что я в теории могу и забеременеть, и стать отцом для ребёнка. Точнее уже стал им. — Боже, сыночек, иди сюда, — его папа раскрывает объятия, в которые сразу попадает Тэхён. — Ты же знаешь, что мы тебя с отцом очень любим, — Бэкхён шмыгает носом, расцеловывая сына. Дэхён тоже подходит и гладит своих расчувствовавшихся омег. — Я всегда знал, что ты у меня самый-самый. Самый прекрасный, чудесный, особенный ребёнок. — Чонгук, — низким голосом от Дэхёна, — чего мокроту разводишь, иди сюда, как ни как, у нас тут семейные обнимашки. — Я так переживал, что вы не поймёте, — гундосит Тэхён папе в плечо. — Ты как будто нас не знаешь, — ворчит отец. — А ну все успокаиваемся, у нас тут беременный, ему плакать вообще нельзя. Рассаживаемся, вино наливаем и празднуем! — командным тоном. — У нас с Бэк-и будет внук! А я всё же принесу подушку. Все садятся на свои места, под попой Чонгука таки оказывается подушка. По комнате разносится звон бокалов, счастливый смех. И правда, зря он переживал, его родители всегда были очень понимающими.

⚥

— Ну что, Тэ, — Чонгук сидит рядом и смотрит на своего омегу, — самое страшное позади. Мои родители уж точно будут рады. Омеги, как и планировали, проводят пару дней у родителей Тэхёна и теперь направляются в Пусан. В тот вечер Тэхён ещё долго отвечал на расспросы родителей, которые всё разузнав, принялись за Чонгука. Обхаживали его со всех сторон, уточняли постоянно самочувствие, приносили различных вкусностей, постоянно норовили подложить что-то мягкое под пятую точку — в общем, вели себя как Тэхён. Никто и не сомневался. — Честно, да. Я как-то выдохнул. Всё же реакция моих родителей для меня важнее. — Я понимаю, — тот нежно переплетает их пальцы. — Мои уже написывают, ждут. Прибрались в моей детской комнате, папа говорит, что всё перестирали, дом отдраили, продуктов накупили. — Родители, такие родители, — хмыкает. — Зачем было так напрягаться. — Да уж. Но кушать хочется. Не говоря ни слова, Тэхён достаёт из сумки ролл в кукурузной лепёшке и протягивает Чонгуку. — Люблю тебя. — Люблю вас, — Тэхён ласково кладёт руку на живот, забираясь под кофту, и так и оставляет её там до конца поездки.

⚥⚥⚥

К дому они подъезжают поздно вечером, уставшие. Обнимаются-целуются с родителями Чонгука и сразу отправляются спать с дороги, перекусив перед этим. Утро начинается часов в десять с сонных объятий и ежедневного приветствия их лучика. К завтраку спускаются уже бодрые после водных процедур. — Доброе утро, мальчики, — приветствует их Вон Ён, — как спалось? — Хорошо спалось, только кровать маловата, но мы влезли, — смеётся Чонгук и садится вслед за Тэхёном за стол. — Вы пока кушайте, а потом сходите, погуляйте, после вашего пыльного Сеула поды́шите хоть свежим воздухом, — гладит омег по головам. Его, видимо, не волнует, что в Пусане такой же дорожный трафик, как и в Сеуле, что тут такие же небоскрёбы. Раз у моря — значит экология. — Мы с отцом сейчас поедем на рынок, там мясо свежее привезли сегодня. Потом всё приготовим. Так что, к часикам к двум возвращайтесь на обед. — Ну что вы, — возражает Тэхён, — давайте мы вам поможем. — Никаких поможем. Мы с Хаджуном не такие уж и старые — обед приготовить в состоянии, — отходит к выходу. — Чтобы когда вернёмся, вас тут не было. Не то веником выгонять буду. Омеги смеются с такой «угрозы», но кивают в согласии. — Пошли уже, Ён-и, — зовёт отец из коридора. Позавтракав и собравшись, пара выходит из дома на прогулку. Пусан — красивый город в окружении гор. Дышится, и правда, легче. Их дом находится в старом районе, тут малоэтажная застройка и мало машин. Ностальгия захватывает Чонгука. Он вспоминает эти узкие улочки, где они бегали с местными детьми. Небольшие дворики и тупиковые проезды, где он учился кататься на велосипеде, дорогу до школы. Кажется, что это было недавно, а вот он уже ждёт своего ребёнка, который будет также учиться всему этому. Они идут к пляжу насладиться шумом моря, видом на воду и горы. Хотят посидеть, подготовиться к ещё одному разговору с родителями. Чонгук совсем не волнуется. Родители Тэхёна ведь хорошо отреагировали? Значит, и его всё поймут, как поняли и приняли его выбор партнёра по жизни. Горная местность с бесконечными не широкими лесенками делает своё дело. Когда они добираются до местного каменного пляжа, Чонгук чувствует себя уже очень уставшим. Он аж ускоряется, чтобы быстрее сесть. Ещё пара шагов.. — Стоять, — слышит от Тэхёна. — Я не позволю своему беременному омеге сидеть на холодных булыжниках, — он достаёт плед, расстилая его, только после этого разрешает Чонгуку опуститься на землю, помогая сделать это аккуратно. Наконец. Он запыхался весь, вспотел. Ноги гудят, но как сядешь — отпускает. — Снимай давай, — знающе так говорит Тэхён. Тот тянет руки и снимает чужую обувь, закидывая ноги на свои бёдра и начиная массировать. — Какой кайф, — стонет Чонгук. — Так люблю тебя, что задушить хочется, — смеётся. — Задушишь, — ничуть не переживает о своей судьбе, — потом плакать будешь, а тебе нельзя переживать, чтобы у лучика не было проблем. — Хочу коктейль. М-мм.. банановый. — Я тебя одного не оставлю, — хмурится, прорабатывая икры. — На обратном пути поищем, или дома что-то придумаем, идёт? — Идёт, — ворочается. — Неудобно? Давай ложись на меня. — Не-ет, я тяжёлый. — Ой, не придумывай, тяжёлый он. Ложись давай, раз неудобно. — Нет, всё нормально. Я положение искал удобное. Массируй дальше. — Переживаешь из-за родителей? — Не. — Вот и я. Это странно? — Ничего не странно. Мы с тобой на год вперёд напереживались уже. Всё, хватит, — Чонгук подлезает под руку Тэхёна, устраиваясь в чужих объятиях. — И всё же хочу коктейль, — Тэхён вздыхает. — Посидим ещё минут десять, отдохнёшь и пойдём. — Хорошо.

⚥

Омеги возвращаются как раз к назначенному времени. Чонгук довольно допивает свой второй коктейль — когда они нашли киоск, он захотел ещё и с манго. А теперь — он хочет в туалет. Сильно. — Тэ, шевели быстрее булками, я сейчас описаюсь. Он без слов ускоряется, прихватывая Чонгука под локоть, поддерживая. — Папа, отец, мы дома! — кричит Чонгук по привычке и быстро юркает в туалет. Тэхён спокойно снимает уличную обувь и идёт в кухню, помыть руки там. Подниматься наверх нет желания, так может, ещё с чем помочь надо. — Привет, Тэхён-и. Хорошо погуляли? — Прошлись до моря, там посидели немного, а потом Чонгуку приспичило выпить коктейль банановый, и мы пошли искать. Он взял ещё и с манго и чуть не описался по пути домой, — смеётся. — Вы брали на побережье? Небольшой аутентичный киоск голубого цвета? — Да. Как вы узнали? — Ох, сынок, — похлопывает его по плечу подошедший Хаджун. — И набегался же я туда. — В смысле? — Мы тогда только переехали сюда, — начинает Вон Ён. — Я был уже беременный Чонгуком. И точно так же гуляя по набережной, мы решили попробовать там коктейли. — С того момента я больше не знал сна, — смеётся Хаджун, приобнимая своего мужа. — Он просил у меня его по три раза на дню. Доставки у них не было. Один раз взял с запасом, так он устроил истерику, что коктейль не свежий, и я хочу его отравить. Потом научился сам делать, а то с такими забегами по нашим улицам и помереть недолго. — С того времени эти коктейли ассоциируются только с беременностью, — подхватывает Вон Ён. — Не думал, что они ещё работают. Глаза Тэхёна забавно округляются от полученной информации. — О..ээ, — всё, что он может выдать. — Чего так смотришь. Тоже что ли подсел на беременный коктейль? Верный признак, что мы скоро станем дедушками. — Ну.. — Не понял, — хмурится Хаджун, — Тэхён-и, ты что беременный? — Я?! Не-ет, — чешет затылок, думая как выкрутиться из ситуации. Сразу сказать или подождать, когда все сядут за стол. — Зато я — да, — вовремя подходит Чонгук. — И да, опять хочу коктейль. Отец, сделаешь? — он смотрит на Хаджуна, который кивает на автомате. — Не понял, — тянет Вон Ён, — беременный? — он смотрит на живот, скрытый широкой толстовкой, судя по всему, пытаясь понять, как не заметил сей факт. — Мы хотели всем рассказать за обедом, но вышло, как вышло. — Господи, поздравляем! — обнимают их родители. — Но как? Решились всё же на ЭКО? — Давайте сядем, всё же, и расскажем, — говорит Тэхён. Пока все рассаживаются, Хаджун делает сыну коктейль, а Вон Ён достаёт самодельное вино. Чонгук сразу накладывает всего да побольше, ведь последнее время хочется прям жрать. Рассказывают всё также, как и родителям Тэхёна. Вон Ён и Хаджун слушают внимательно, не перебивая. — Как-то так, — заканчивает Тэхён. — Рассказали Дэхёну с Бэкхёном? — первое, что спрашивает папа Чонгука. — Да, когда были в Тэгу. — Всё хорошо? — обеспокоенно. — Ну конечно, вы же их знаете. — Ну, слава богу. Мы тоже любим вас, дорогие. Рады, что такое чудо смогло произойти. — Отпразднуем? — спрашивает Хаджун, поднимая бокал. — Да, — отвечает Чонгук, — только я допил и хочу ещё, — протягивает отцу свой пустой стакан, под тихий общий смех. Ещё один этап позади. Осталось, наверное, только Джину рассказать и всё. Хоть и реагируют все положительно, это всё равно выматывает. Так или иначе, вспоминаешь, всё, что пережил, что чувствовал в тот момент. Но эти рассказы, поддержка помогают принять себя. Поверить, что ты не отклонение, а особенность. Почувствовать любовь каждого из своих близких людей.

⚥⚥⚥

Пока Тэхён в душе, Чонгук расстилает постель, складывает покрывало, убирая его. Они хорошо посидели с родителями, потом все вместе опять пошли к тому самому киоску, чтобы выбрать себе по коктейлю и ещё раз отпраздновать беременность Чонгука. Он стоит, смотрит на вид за окном, легко поглаживая чуть выпуклый живот. — О чём задумался? — подходит Тэхён, обнимая со спины. — Что у нас очень хорошие родители, — разворачивается, закидывая руки на чужие плечи. — Не стали задавать кучу вопросов, лезть в душу. Просто порадовались и поддержали. — Понимают, что мы не так легко это приняли, как им рассказываем, — хмыкает Тэхён, поглаживая поясницу пары. Чонгук смотрит на него выжидательно, наблюдает, как чужие брови чуть хмурятся из-за мыслей в голове. Набирает воздуха и выпаливает: — Хочу трахаться, что аж всё зудит. — Чего? — смеётся Тэхён, поворачивая голову, чтобы заглянуть в глаза. — Мы же в родительском доме, в твоей детской комнате, солнышко. — И что? Мне теперь неделю ждать?! Мой беременный организм требует! — толкает Тэхёна к кровати. — Услышат же. Потом будешь ходить помидоркой. — Ничего не услышат, они на первом этаже — мы на втором. И мы тихонечко, — тянет чужую футболку вверх, оголяя гладкую кожу. — Не откажешь же мне? — Конечно, нет, — выдыхает Тэхён, снимая и свою футболку, и Чонгукову. Чонгук сразу усаживается на чужие бёдра, начиная елозить задницей по паху Тэхёна. Он сам уже возбудился — член стоит, из задницы течёт. Весь день ходил, хотел присесть на что-то такое, знаете, твёрдое, горячее, что отлично входит и выходит. — Гладь живот и грудь. И целуй, — приказывает. Хочется всего и сразу. На самом деле — зудит. — Будет исполнено, кэп, — умиляется Тэхён с такого поведения. — Ну-ка, не паясничать. У меня как будто течка, хочется сесть на член и не слезать, — Чонгук стягивает чужие штаны с трусами, избавляясь и от своих. — Только стонать да кончать постоянно, — возвращается на место, начиная надрачивать ещё мягкий член Тэхёна, подставляя грудь и живот под поцелуи. — Пиздец. Думал, не дотерплю до вечера. Целый день старался думать о чём-то мерзком, чтобы не развоняться феромонами на всю округу. Он наклоняется к лицу Тэхёна, утягивая того в мокрый поцелуй. Рукой обводит проявившуюся, рельефную головку, трёт пальцем уретру, ловя чужой тихий стон. Спускается к гладким яичкам, легко массируя, а потом ещё ниже — к намокшему входу. — Я думал, ты хочешь быть снизу, — шепчет Тэхён, прогибаясь немного в пояснице, когда в него входят сразу два пальца. Он начинает покрывать щёки Чонгука поцелуями, покусывать метку на шее. — Хочу... Хочу вылизать.. Нет, хочу, чтобы ты вошёл на своей смазке, — он хнычет, не понимая, что хочет больше. Чужие ладони сжимают талию, поддерживая, оглаживают живот, спускаются к текущему, напряженному члену. — Солнышко, не обязательно останавливаться на чём-то одном, — ловит расстроенный взгляд Тэхён. Он раскрытой ладонью проводит по стволу, изредка поднимаясь к головке и мягко похлопывая по ней. Чонгук двигается вслед за рукой, трётся выпуклым животом о чужой, заламывает брови в наслаждении. Пальцы так и замерли внутри Тэхёна, не двигаясь. — Я.. — выдыхает блаженно от таких действий, — я устану так много, так что давай что-то одно. — Давай ты меня завтра вечером вылижешь? Или с утра? — предлагает альтернативу. — Я ни на что не гожусь, Тэ, — он достаёт свои пальцы, съезжая вниз. — Даже удовлетворить своего парня не могу, — на глаза наворачиваются слёзы. Он так много всего хочет, но так быстро устаёт, уже сейчас дышит тяжело.

⚥

Тэхён поднимается, обхватывая лицо омеги, стирая небольшие слёзы, что всё же выкатились за пределы глаз. — Солнышко, — мягко обращается, — ты носишь в себе наше общее чудо — наш лучик счастья, — кладёт руки на живот, начиная гладить по кругу, успокаивать. — Я от тебя совсем ничего не требую. Давай ты ляжешь на спинку, а я сам всё сделаю, и буду самым счастливым омегой на земле, — он аккуратно прижимает к себе обнажённое тело, укладывая его на простыни. — Но, я... — Тш-шш... — прикладывает палец к губам Чонгука. — Всё хорошо. Я люблю любоваться твоими покрасневшими щеками, — по поцелую каждой. — Люблю твои припухшие из-за меня губы, — мазок языком. — Люблю смотреть на свою метку, — проводит по шее носом, втягивая запах. — Люблю твои сдержанные стоны, когда я ласкаю твою грудь, — Тэхён прикусывает один сосок, обводя следом его языком, прокручивает другой между пальцев. Чонгук хнычет выгибаясь на встречу. — Твоя грудь уже стала чувствительнее, солнышко? — Ах, не зна-аю... — Ты же позволишь мне вылизывать её во время лактации, — шепчет искусителем, покусывая раскрасневшиеся ареолы. — Уверен, у тебя будет самое вкусное молоко, надеюсь, им ты будешь радовать не только нашего лучика. — Тэ-э... Что ты такое говоришь, — смущённо. — Говорю, как буду заботиться о тебе, как буду боготворить твоё тело. — Тэ-ээ, — хнычет. — Подо мной уже всё промокло, прекрати. — Хорошо, тогда перейдём к десерту, — Тэхён спускается сразу к напряжённому члену, обделяя животик вниманием. Сейчас не время общаться с лучиком, это на потом. Он без промедления скользит языком по всей длине, слизывает натёкшую смазку, перекатывая вкус во рту. Захватывает губами головку, одновременно с этим проталкивая два пальца в сжимающееся отверстие. — Сильнее, Тэ, — слышится сверху выдох. Он надавливает на шовчик, начиная двигать пальцами внутри, натирает простату. Пускает слюну по члену и втягивает щёки, начиная медленно скользить губами, обводить языком выпуклые вены. От запаха феромонов, от стонов Чонгука, разносящихся по комнате, кружится голова. Тэхён опускается головой всё ниже, встречая чужие лёгкие толчки в своё горло. Собственная смазка холодит кожу на ягодицах. Член изнывает без ласки, но он так хочет позаботиться об удовольствии Чонгука, что всё неважно. Влажные ладони вплетаются в его волосы, слабо направляя голову ниже, больше просто прочёсывая пряди. Член входит глубже, упираясь в глотку. Тэхён сглатывает и стонет, пуская вибрацию, уже тремя пальцами скользит внутри Чонгука. Наслаждается вкусом во рту, хлюпающими звуками маслянистой смазки, что стекает по рукам. — Ах, Тэ. Тэ-э... Ещё немного.. — Мне кажется, кто-то хотел член, — выпускает мокрую, напряжённую плоть изо рта, и поднимается, продолжая массировать горячие, гладкие стенки. Вид открывается великолепный: вспотевший, распластанный на постели Чонгук с прижатым к паху членом, который дёргается после каждого попадания в набухшую простату. Блестящие от выделений ягодицы, с потемневшей под ними простынью. — Хочу сверху, — хмурит нос и брови. Очаровательно. — Конечно, — ложится, придерживая спину Чонгука, пока тот встаёт, — всё в твоём распоряжении, — кивает в сторону паха. Чонгук устраивается на чужих ногах, пачкая их в своих выделениях. Он оглаживает изгибы бёдер, массирует тазовые косточки. Спускается рукой между ног, всё же собирая смазку Тэхёна, распределяя её по его же члену. Проводит по нему пару раз рукой, из-за чего из горла Тэхёна вырывается несдержанный стон, и, привстав, направляет его внутрь. Два удовлетворённых выдоха растворяются в окружающем пространстве. Чонгук не спешит, крутит тазом, пачкая его. Растягивает себя ещё больше, сжимается-разжимается вокруг напряжённого члена. Тэхён стискивает чужие бёдра ладонями, гладит живот, сжимает пальцами покрасневшую головку. Смотрит на прикрытые глаза и приоткрытый в блаженстве рот Чонгука. Тот скользит вперёд и назад, трётся своей промежностью о его. Тэхён немножко толкает бёдра вверх, намекая, что пора двигаться. — Обопрись на меня, если устал, — приподнимает он Чонгука, подхватывая его под ягодицами. Чонгук ложится сверху и расставляет локти на кровати, упираясь животом в его. И это заставляет Тэхёна чувствовать необъяснимый трепет, будто готов расплакаться. Он плавно начинает толкаться, раздвигая чужие скользкие ягодицы шире. Чтобы глубже. Чтобы до самого конца. Чонгук дышит сбито ему в шею, стонет на особенно сильных толчках, заставляя стараться больше. Феромоны смешиваются с мокрыми, чавкающими звуками и глухими шлепками. Стоны тихие, больше хриплые выдохи. Член гладко скользит, ускоряется, всё сильнее проезжаясь по простате. Руки съезжают, из-за чего приходится сдавливать их сильнее, до красных отпечатков на ягодицах. — Тэхён, — сжимается сильно. — Я сейчас, — горячим дыханием на ухо. — Давай, солнышко, — тянется к губам Чонгука, чтобы подарить поцелуй на пике. Он чувствует, как чужие стенки начинают сокращаться сильнее. — А-ах, — выдыхает Чонгук, расслабляясь. Тэхён делает ещё пару неглубоких фрикций и кончает, замирая внутри. Чонгук опускается ещё ниже, к самому основанию, сжимаясь. Тэхён чувствует прилив наслаждения и кончает ещё раз, выстанывая имя пары. Он обхватывает бёдра омеги, прижимая их к паху, продлевая оргазм. Чонгук дышит тяжело, развалившись на Тэхёне. Ёрзает, пытаясь слезть, видимо, чтобы дать ему прийти в себя, но тот обхватывает его руками, стискивая сильнее, и зарывается носом в шею. — Лежи так, — бубнит в мокрую кожу. — Хорошо, — трясётся от смеха Чонгук. — Я тебя вылижу, — через пару глубоких вдохов. Не вопрос — утверждение. — Вылизывай, — обессиленно. — Люблю тебя больше всех, — сжимает объятия. — И я тебя. Веришь? — Всегда.