Рассвет и листья гинкго на ветру

«Защищай Ли Юэ, не будь слабым» — твердил себе Сяо всегда, когда было тяжело. Даже когда был при смерти, он не позволял монстрам подобраться близко к гавани и продолжал пронзать врагов копьём. Ничто и никогда не могло сбить его с ног, как и заставить отступить за родные стены. Чтобы жители могли спать спокойно.  Чтобы Люмин могла спать спокойно. 

***

Якса сразу заметил, что с этим хиличурлом что-то не так, поэтому решил во что бы то ни стало расправиться с ним. Внешне он был обычный низкоранговый монстр, но от него веяло чем-то тёмным, злобным и ненасытным… подобно карме. Но Сяо и предположить не мог, что его собственное проклятие так ярко среагирует на, казалось бы, какие-то остатки Бездны многолетней давности.  Вопреки всему в момент, когда Нефритовый Коршун проткнул хиличурла насквозь, странная полупрозрачная масса отделилась от тела монстра и стремительно поползла по острию, а после и по древку оружия прямо к ладони парня. Здравый смысл кричал бросать копьё и отойти как можно дальше, но для Сяо такой жест был равен поражению, которого он не мог допустить. Как же это было опрометчиво. Над предместьем Лиша раздался болезненный крик, хриплый и короткий. Ещё миг — и снова стало тихо. Только зяблики и небеса услышали вопль яксы, но никто из них не отозвался. Сяо так и стоял, сжимая в руке Коршун. Секундная слабость, которую он себе позволил, не должна была потревожить чей-то сон. Тёмная материя просочилась под кожу. Обжигающе горячая, как раскалённое добела железо, боль прошила руку и распространилась по телу с невероятной быстротой. Минута, и она охватила парня с головой. Тут и там тело Сяо касались лезвия — по крайней мере, по ощущениям это было именно так. Они исполосовали сначала ладонь, потом предплечье, грудь, шею…  Якса закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, но тщетно, адская боль не позволяла думать. Он не видел, что на местах порезов проявлялись странные, темно-синие шрамы, налитые мерцающим светом — знак заражения Бездной. Карма… Она кромсала душу и разъедала тело парня больше чем обычно, подливая масло в огонь. Сяо почти потерял сознание и был готов в любой момент умереть, хотя знал, что скорее всего будет вечно страдать.  Помимо внешних факторов, страдания так же приносили и галлюцинации. Даже с опущенными веками он всюду видел врагов. Хиличурлы, слаймы, цицины… Они наступали со всех сторон, осклабив призрачные когти. Бесчисленные полчища, которые двигались в сторону Сяо, который уже не различал, реально это всё или нет. Даже прокусив губу до крови, даже ударившись о землю головой он не смог хоть немного освободиться из плена Бездны. «Я должен защитить жителей… Я должен выполнить свою часть контракта..» — эти две мысли, как цикличная киноплёнка, бесконечно повторялись в голове парня. Освещённый полной Луной он выглядел как чья-то марионетка в агонии, что неспособна даже пальцем шевельнуть по своей воле. Сяо то прогибался в спине, поднимая голову к облакам в немом крике, то оседал вниз и принимался раздирать ногтями себе кожу, то бился об холодный камень руин в попытках стряхнуть оцепенение с мозга. Неясно, в какой именно момент он остановил самобичевание и пошёл. Медленно, небольшими шагами и постоянно оступаясь он двигался в сторону города. Мысленно якса был где-то в посреди безнадёжной битвы, но ноги упрямо вели его дальше по тропинке.  Симбиоз кармы и Бездны производил чудовищно губительное воздействие на организм парня. Обычный человек бы свалился замертво от такой боли, но Сяо… он движим останками божества и контрактом с Архонтом. Ему самим Мораксом было приказано жить, и он не мог противиться. Но силы понемногу оставляли его, поэтому возле ворот Ли Юэ он выронил копьё, которое стискивал до этого в руке. «Коршун… Коршун больше не в руке… Где? Где? Где он?!» Парень огромными усилиями приоткрыл глаза и с ужасом увидел, что хромает по слабо освещённому городу, а за ним тянутся вереницы монстров, которые крушат всё вокруг — от ресторанов до жилых домов, пролезая под витые лестницы и в окна. Якса не мог повернуть назад — ноги не слушались, и не мог сражаться, потому что оружие было потеряно. Может быть, ему просто показалось, но Сяо услышал детский визг. Это повергло его в невыразимую ярость — на себя, на того хиличурла и много ещё на кого. «Теперь погибнут люди,» — рассуждал он, — «погибнут по моей вине, погибнет даже Люмин..».  Последнего допустить точно не хотелось, но он не мог сделать ничего. И оставалось только следовать каким-то подсказкам подсознания. Почему-то даже сквозь боль и галлюцинации он точно знал, что идёт в безопасное место. Что идёт туда, где ему будут рады и не отвергнут, помогут и поддержат. Но память не давала парню даже намёка на то, куда именно он бредёт, запинаясь о собственные ноги. Озарение пришло только тогда, когда он оказался перед дверью непримечательного домика с зеленоватой крышей и небольшим крыльцом из светлого дерева.  — Нет… — прохрипел Сяо из последних сил. Это был дом, который он никогда не должен был тревожить. Тем более сейчас, когда находиться рядом с парнем было очень опасно. Но, к сожалению, тело больше не могло выдерживать нагрузку — якса потерял сознание и упал на крыльцо лицом вниз, хотя пальцы его рук ещё долго подрагивали.

***

Паймон давно сопела на кровати, но Люмин не спалось. Её не покидало мерзкое чувство, что она сейчас должна находиться совсем не здесь. Что она упускает что-то важное. Путешественница окончательно проснулась, когда услышала глухой стук на улице, совсем рядом. Она решительно встала и открыла дверь, но в ужасе отступила назад, не веря своим глазам. Прямо на пороге её дома лежал Сяо, весь в синеватых полосах и крови. Девушка наклонилась и прикоснулась к телу яксы — он мелко дрожал. Она подняла его и протащила в дом, где уложила на своё место кровати и включила свет. Паймон недовольно заворочалась, но не проснулась — разбудить маленькую спутницу было не так-то просто. Во тьме было не разглядеть, но теперь всё стало ясно — Сяо в очень плохом состоянии. Первым делом Люмин очистила его от заражения Бездны — долго стояла в одной позе, вытянув руку и сосредоточившись на поглощении энергии. Потом обработала раны — благо, Бай Чжу на днях в качестве подарка прислал средства оказания первой помощи. Сидя рядом с парнем на табуретке и вытирая кровь с его ладоней и лица, путешественница едва сдерживала слёзы. «Кто же тебя так…» — думала она.  Она опустила голову ему на грудь, вслушиваясь в стук сердца. Но Люмин ощутила лишь озноб, которым всё ещё било Сяо. Это стало последней каплей, и девушка заплакала. Ей казалось ужасным то, что её не было рядом. Путешественница понимала, что якса прошёл через что-то невероятно плохое. Люмин ещё долго шептала слова извинений и гладила мраморную кожу. Возможно, её вины не было, но… он пришёл к ней, как к последней надежде посреди никуда не ведущих дорог. Он хотел попросить о поддержке в трудную минуту, но она не услышала, а когда поняла — он окончательно потерял свет.  Под утро её отчаяние стало слишком невыносимым, чтобы оставаться в бездействии. Она решила, что будет окружать Сяо заботой настолько тёплой, насколько только можно, чтобы залатать те раны, от которых не смогла его уберечь. И сначала нужно было избавить его от физической боли. Где-то в пятом часу утра, когда желтолистные гинкго зашуршали под окном, а солнце было ещё далеко за горизонтом, путешественница пошла за травами. Из Ли Юэ она направилась по хорошо протоптанной тропе к горам возле Облачного моря — за цветами цинсинь, стеклянными колокольчиками и туманным цветком. Разумеется, она могла купить все необходимое у флористов или приобрести готовое средство в хижине Бубу, однако Люмин считала, что собственноручно собранные с самых лучших мест травы будут действовать эффективнее.  Рецепт «охлаждающего зелья» очень прост: очистить соцветия от стеблей, промыть тёплой водой (кроме туманного венчика, его просто очистить от внешних лепестков), все цветы мелко порубить и растолочь. В смесь можно добавить кристальное ядро, чтобы она имела перламутровый блеск и приятную текстуру. В итоге получится нежно-голубая, прохладная мазь, которую следует наносить на повреждённую кожу. Она впитается и будет успокаивать и заживлять раны, воздействуя изнутри на покровную и механическую ткани. Люмин вернулась домой к шести, с первыми лучами рассвета. Заодно она собрала букет цветков-сахарков и изготовила сахар, у торговца Дун Шена и повара Мао купила молоко и миндаль.  «Устал, наверное, видеть кошмары..» — с горечью подумала девушка и не без боли глянула на глубокие багровые рубцы, оставшиеся после очищения Бездны. Она осторожно, стараясь не потревожить чуткий сон яксы, нанесла бледно-васильковую смесь и забинтовала особенно большие раны. На пальцах оставалось легкое ощущение холода, а в воздухе стал витать аромат стеклянных колокольчиков.  Тут проснулась Паймон, которая остро среагировала на чужого человека рядом с собой — вскочила, подлетела к потолку и хотела уже завизжать, но Люмин оказалась быстрее — с уставшим видом протянула маленькой спутнице тяжёленький мешочек с монетами очень большого номинала.  — Возьми, разменяй их в банке северного королевства. — прошептала она. — Можешь потратить хоть всё, но не кричи, пожалуйста. Паймон не нужно уговаривать дважды — хоть она ничего не поняла из происходящего, но с довольным видом обхватила кошелёк и вылетела на улицу. Путешественница наконец-то смогла лечь на кровать. Как же она устала — с трёх ночи на ногах. И даже сейчас, весь израненный, профиль Сяо оставался таким красивым… Точёное лицо, аккуратный носик, узкие и ровные брови и такие глубокие, янтарные глаза, в которых можно бесконечно утопать… стоп, а как давно он лежит с открытыми глазами? — Сяо, ты не спишь? — Люмин приподнялась и с тревогой посмотрела на яксу. — Тебе больно? Парень медленно перевёл взгляд на девушку, будто ещё не до конца пришёл в сознание. Сфокусировав взгляд, он потянул носом воздух и удивлённо поморгал. Первое, что он сказал, было: — Пахнет… миндальным тофу. — На эту фразу путешественница мягко улыбнулась. — Угу, только что приготовила. Как себя чувствуешь? — Люмин перевернулась на живот, поднялась на вытянутых руках, чуть нависла над парнем и коротко коснулась его лба губами. — Температуры нет. — и снова улыбнулась, смотря в глаза напротив. Сяо от таких действий немного опешил, он по природе своей всегда сторонился близости с людьми, а физического контакта тем более избегал. Для него вот так коснуться кого-то — совершенно странно и необычно. Но, раз Люмин сама того захотела, значит понимает риск и не отвергает натуру яксы. От этого в груди становилось тепло и уютно, а боль отходила на второй план.. точно, его же спросили про самочувствие. Парень решил отвечать честно, пусть это и подпортит ему репутацию. — Раны немного болят, а ещё холодно… и есть хочется. — Сяо не очень любил говорить о своих потребностях, поэтому отвечал тихо и быстро, пытаясь скорее свести этот неприятный разговор на нет. — Вчера я… прости, это моя ошибка. Люмин перестала улыбаться — её лицо приобрело виновато-печальное выражение. Она накрыла яксу объемным одеялом песочного оттенка и встала на ноги. — Как сможешь, расскажешь мне, что произошло, но не сейчас. Пока что отдыхай, я принесу миндальный тофу.  Путешественница помогла парню подняться в положение полусидя и отошла за дверь на компактную кухню. Через минуту она принесла белый десерт на тарелке и маленькую ложечку. Снова сев на табуретку она стала кормить яксу, потому что руки того были явно не в работоспособном состоянии. — Вкусно? — парень слегка кивнул. — Вот и хорошо. «Наверное, Бедзна изрядно проела ему тело, вот и последствия — почти не может двигаться. Через какой ужас он прошёл..» — мрачные мысли возвращались к Люмин снова и снова, возможно из-за бессонной ночи, но она не могла сбросить с себя груз вины.

***

Сяо почти не замечал вкуса, он всё смотрел на путешественницу. Её брови все чаще сводились к переносице, а руки слабели с каждой новой ложкой «тофу». Он не мог не знать этих симптомов — сильная усталость и недосып. Так почему девушка предпочитает возиться с горе-защитником вместо того, чтобы дать себе желанный отдых? Он многого не понимал в жизни людей, но это было для парня каким-то сумасшествием. Но это приятно… чувствовать заботу, какое-то доброе внимание со стороны другого человека. В этом ощущении хотелось раствориться и бесконечно долго наслаждаться, растягивать безмятежный момент. Это и есть «любовь»? Ради этого и живут множество простых людей, которым не нужно каждую ночь сражаться насмерть с монстрами и которые могут спокойно находиться рядом друг с другом? Когда миндальный тофу был доеден, а Люмин плюхнулась рядом на кровать и тоже забралась под одеяло (придвинувшись чуть ближе, чем этого требовали размеры кровать), Сяо вспомнил о просьбе девушки рассказать ей про ту ночь. И парень начал — про хиличурла, про темную массу, про синие раны и галлюцинации. Конечно, он промолчал о чудовищной боли, ведь это совершенно неважно. Хотя его неестественно хриплый голос наверняка выдавал то, что эти события были не самыми лучшими его воспоминаниями. — А потом… я правда не хотел мешать тебе, ноги сами вели меня к твоему дому.. как это глупо и необъяснимо. — якса рассерженно дернулся, но быстро пожалел о таком резком движении — спину будто обожгло кипятком. — Митачурлы, волки разрыва и геовишапы шастали по улицам, заходили в лавочки, крушили всё на своём пути. Их было очень много, но я не убил ни одного. — Сяо был в ярости от собственной бесполезности. — Ты пережил сильный стресс, физический и моральный. Не умереть после такого — уже достижение, так что не вини себя. Тех монстров не существовало на самом деле, Бездна заставила тебя поверить в то, что они есть только для того, чтобы свести тебя с ума. — девушка погладила Сяо по голове. — Но сейчас всё уже хорошо, остались только раны, которые совсем скоро заживут. Пока что поживешь у меня… — увидев недоумение на лице парня, Люмин поспешила пояснить. — Я из другого мира, помнишь? Мне твоя карма не нанесёт вреда, а Бездну я уничтожу на раз-два.  Сяо немного успокоился — ну, хоть путешественнице он не навредит. Непонятным образом слова девушки действовали умиротворяюще. Якса вдруг почувствовал себя ужасно уставшим, как будто все недостающие часы сна навалились на него разом. Он пробормотал: — Ты устала, отдохни… я буду сторожить твой сон. — абсурд их слов в контексте положения Сяо был очевидный, но ему не хотелось больше обременять Люмин своими проблемами. Он планировал уйти, как только она уснёт, и больше никогда не повторять этих ошибок. У этой мысли был горький осадок, потому что отказываться от доброты было тяжело.. Но так нужно. — Хорошо, но только если ты останешься здесь. — путешественница насквозь видела намерения нелюдимого яксы, который точно не упустил бы возможности сократить связь с человечеством. Но сейчас ему нужна была поддержка, даже если он этого не хотел. Девушка помогла Сяо лечь удобнее и сама прильнула поближе так, что их головы оказались на одном уровне. Парень внимательно смотрел за всеми её телодвижениями, от чего путешественница немного смущалась и отводила взгляд. — Ну… тебе уже легче? — завела разговор Люмин. — Зелье должно было вернуть мобильность после болевого шока. — она замялась. — И.. прости. Меня тогда не было рядом, тебе пришлось пройти через такое. Якса сначала слегка согнул пальцы, а после осторожно подвигал всей кистью — ощущения неприятные, но терпимо. Да, средство путешественницы было очень качественным, раз за такой краткий срок смогло свести на нет такую сильную боль. — Мне легче. Могу двигать руками, сгибать в локте. Спасибо. — он прикрыл глаза, как бы в знак полного доверия. Снова открыв их, он посмотрел на пшеничного цвета волосы своей собеседницы. — Не вини себя. Моя ошибка, что я не смог справиться с Бездной… Люмин? — а путешественница уже спала, глубоко и спокойно было её дыхание. Она слегка приобняла парня одной рукой, положив ладонь ему на грудь. Якса выдохнул и надломленно свёл брови. — Умно, ведь теперь я не смогу уйти.

***

Рассвет давно погас, уступив золотому полудню, что заливал солнцем комнату и играл лучами на щеках Люмин. Не нашлось бы вещи безмятежнее, чем лёгкая улыбка на её губах. Сяо подумал — «Можно ли мне прикоснуться к такой красоте?», — ответа не последовало. Путешественница доверяет яксе, как и он доверяет ей. И даже если он уйдёт от всех людей, он не переживет расставания с ней. Парень тихонько приподнял свободную руку и протянул её к Люмин. «Точно можно?» — всё ломался он, всё не решаясь дотронуться.  — Можно. — тихий шёпот развеял сомнения, позволяя Сяо наконец-то зарыться в волосы рукой. Якса не уйдёт, по крайней мере пока. Это он знал точно.