Свайп вправо

      Они с Куиной как-то даже поспорили: устроит ли ему Нираги эмоциональный пиздец или нет? Это было на пьяную голову и Чишии после даже стало как-то стыдно. Нираги ему и повода не дал! А он вот такое делает. Признался Нираги тем же вечером, а тот только поржал:       — Надеюсь, вы спорили на что-то стоящее. И что ты поставил, что я буду хорошим мальчиком, а?       — Да.       — Ну, тогда все неплохо.       Он не обижался и относился как к шутке, хотя порой его волновал тот аспект, что Чишия иногда смотрит на него и думает: уничтожит ли он меня морально? Нираги не мог быть идеальным мужчиной, но он не собирался так поступать с Чишией.       И не поступал.       Их отношения развивались стремительно, обоим просто некогда было заскучать. В августе они съездили на Мальдивы — Чишия отказался ехать на Бали, потому что они не понравились Нираги — и это были славные семь дней. Чишия вдруг понял, как адски он устал, как много работает в обычные дни и тут, наконец, смог отпустить себя.       Этой же осенью они съехались. Было несколько ссор и еще сцен ревности, но никогда ничего серьезного. Главным образом потому, что Нираги не умел долго злиться, а Чишия… ну, он счел, что будет свинством ходить с равнодушным лицом, пока Нираги смотрит на него взглядом побитого щенка. А то таким образом он сам себя скоро абьюзером почувствует! Были еще всякие проблемы, когда они начали жить вместе — например, что Нираги подолгу сидел у компа, работая, а Чишия лежал в постели, смотрел в потолок и хмурился, не понимая, почему он живет с альфой, а спит один! Впрочем, он с улыбкой вспоминал, как все решилось. В очередной раз, когда Нираги сказал, что поработает «еще пять минут», Чишия выждал почти час и, хмурый, пошел к нему, встав грозной тенью над ним. В комнате было темно, не считая света от компьютера и Нираги долго его не замечал, а когда заметил — испугался и повалился с кресла. Они поглядели друг на друга и рассмеялись. Чишия скользнул к нему на пол и поцеловал. После этого Нираги стал ставить таймер, чтобы Чишия больше не пугал его до усрачки.       В один из вечеров Нираги даже рассказал про школу. Очень кратко, сухо и в конце бросил: «мне показалось, что ты должен это знать». Чишия сидел в ахуе минут пять. Это было так странно, так болезненно-странно смотреть на этого мужчину перед собой, который сейчас с легкостью мог постоять за себя, который, казалось, ничего не боялся, такой яркий и наглый, и знать, что у него за спиной этот кошмар, который длился столько дней… Чишия сжал его руку и сказал:       — Я знаю, что меньше всего тебе сейчас нужны слова поддержки, но мне… знаешь, кажется, мне физически больно, что я никак не могу поддержать того мальчика, никак помочь… Так странно. Я впервые такое чувствую.       Нираги кивнул.       — Я чувствую то же самое. Когда вспоминаю… Я так хочу там оказаться и всем навалять. Кроме себя самого.       Он нервно усмехнулся.       — Долго я презирал ту версию себя, считал, что она все заслужила, но потом… я перестал так думать. А после и вовсе думал, что хотел бы защитить себя. Вот и все.       — Значит, ты круто вырос.       — Не без тебя, — он ухмыльнулся, посмотрев на него с нежностью, и Чишия погладил его по лицу. Да, того мальчика уже никак не защитить, но, если придется, он защитит этого мужчину от всего.       И в целом Чишии не к чему было придраться! Каким бы мудаком Нираги не был раньше, с Чишией он был прекрасен.       Хотя в марте следующего года он его весьма поразил…       Они занимались любовью — весьма страстно — как Нираги резко замер и посмотрел вниз, а после Чишии в глаза. Тот едва не заскулил. Он был так близко, так чертовски близко, а Нираги решил его помучить!       — Мать твою, продолжай! — заскулил он.       — Нет, погоди… Тебе не больно?.. — прошептал он вдруг загнанно, смотря такими глазами, что Чишия даже испугался, что ему все-таки больно! Он прислушался к своим ощущениям, но понял, что все, что он сейчас чувствовал — давление меж бедер.       — Нет. С чего ты взял, что должно?       — Я… ну… мог бы в теории что-то порвать тебе?..       Чишия приподнял бровь:       — Мог, но я бы уж точно это почувствовал.       — Ладно. Просто… тут кровь, — пробормотал он. Когда он во время процесса заметил странный цвет на своем члене, то здорово перепугался — а, увидев кровь, то и вовсе чуть не обосрался! Как-то в неудачной позе, с крайне неудачным углом, он что-то так задел, что Чишия дал ему со всей силы по лицу, а потом скрючился в клубок и даже дышал с трудом. Нираги тогда чуть не обосрался! Но все решилось горячей ванной, где мышцы расслабились, но кровь!.. Кровь!       Чишия нахмурился и привстал на локтях, опустив взгляд. Поморгал и вдруг потупил взгляд.       — Это… ну, наверное… — начал он говорить что-то невразумительное, не зная, какой чудесный эвфемизм подобрать. Нираги, в общем, не единожды бегал ему за прокладками и все такое, но сейчас все иначе! Даже для Чишии все оказалось очень смущающие!       — Месячные? — уточнил Нираги. — Фух, слава Богу, у меня от страха чуть не упал.              И просто продолжил! Чишия сначала был в некотором шоке, удивленно смотря в потолок, но потом подумал: его это не смущает, Нираги тоже нет, так в чем проблема? Им обоим хорошо, и это главное. Он схватил Нираги за волосы и притянул к себе, целуя. Нираги ответил с большой страстью.       После душа, Нираги, гладя его по плечу, сказал довольный:       — Блин, я тебя будто девственности лишил.       — Во время первого раза не должна идти кровь, — спокойно сказал Чишия.       — Да знаю я, не совсем тупой. Ну так типа ролевуха. Взял и обесчестил честного омегу, а?       Чишия рассмеялся.       — Ну, раз обесчестил, то теперь только замуж брать, — сказал он и поцеловал его в голое плечо.       Нираги задумчиво посмотрел на него, погладил в плечо и вдруг встал. Чишия удивленно на него посмотрел, приподнявшись и оперевшись на руки. Нираги что-то поискал, и вдруг, в одних трусах, встал на колено и открыл коробчку, спросив:       — А ты выйдешь за меня?       Следом за открытой коробочкой у Чишии открылся рот. Они никогда не обсуждали женитьбу, и сам Чишия, как он помнил, не делал намеков на то, что хочет замуж! И это все так рано… У них же только годовщина через месяц!       И все-таки…              — Сугуру, то есть… так рано?.. — пробормотал он.       — Я давно решил, — сказал он. — Еще на Мальдивах. Понял, что ты лучший омега в моей жизни и другого я не хочу. Купил кольцо еще месяца два назад…       Чишия снова посмотрел на кольцо. Очень красивое, с блестящим бриллиантом.       — Оно очень красивое, но…       Нираги занервничал.       — Но просто… Именно так? Ты в трусах, я в трусах! И… ну…       Нираги сбито с толку посмотрел сначала на Чишию, потом на кольцо. Кивнул и встал:       — Понял.       И подумал: «блять, кретин, не мог подождать, нет, надо было опозориться». Чишия, увидев его хмурое лицо, улыбнулся и поманил к себе пальцем. Да, он вдруг понял, что его смутило вовсе не то, как все равно, а просто… не слишком подходящее место! Ну хоть кольцо было, а не крышка из-под пива…       Нираги занялся после всем в спешке, и уже через неделю был самолет. Глядя на билеты, Чишия сказал:       — Мы могли просто в ресторан сходить…       — Сходим, — пообещал он, поцеловав его волосы.       Ресторан и вправду был — с видом на Эйфелеву башню. Ну, на самом деле, Чишия был в восторге. Он знал, что многие считали это пошлым, мол, что может быть скучнее предложения у Эйфелевой башни? Чишия тоже так думал, пока сам не оказался в ресторане, глядя, как она блестела сотнями огнями, зачарованный. Нираги даже французский за эту неделю подучил! На весьма простом уровне, но он очень красиво мурлыкал, называя таксисту адрес, свою фамилию в отеле и, наконец, делая заказ в ресторане. Чишия никогда прежде не смотрел на него так влюбленно, и Нираги успокоился, что, может, он и испортил предложение в начале, но зато сейчас все сделал по красоте!       Чишия сам не заметил, как стал нервно ждать, когда же Нираги снова сделает ему предложение! Вдруг передумал? Он понимал, как это глупо и все такое, но ему так нестерпимо хотелось скорее, скорее! Но они спокойно ужинали и пили вино, болтая и, наконец, Нираги прочел нервное ожидание в глазах Чишии — почти за год он научился отличать даже самые небольшие оттенки его эмоций, так тщательно скрываемых — и улыбнулся. Он заказал еще вина и мягко позвал его:       — Шунтаро…       Тот аж вздрогнул, весь встрепенулся и, Нираги клянется, это было самое умилительное, что ему доводилось видеть. Он нашарил в кармане коробочку и, улыбаясь, встал, чтобы оказаться перед Чишией на одном колене, мурлыкая:       — Ты выйдешь за меня, mon âme?       Это странно, но у Чишии даже глаза загорелись — как редко Нираги это видел и как сейчас восхищенно вглядывался в его вдруг посветлевшее лицо! Он широко-широко улыбнулся и кивнул:       — Да, что бы там твое мон ами не значило.       И весело рассмеялся. Нираги широко улыбнулся и, взяв кольцо, с нежностью надел его на палец и, склонившись, поцеловал тыльную сторону ладони. И, вставая, видя, с каким восторгом Чишия рассматривал кольцо, поцеловал его в лоб:       — Mon âme значит «моя душа».       Чишия посмотрел на него таким нежным взглядом, которые Нираги обожал всем сердцем, и улыбнулся. Когда принесли вино, продолжая разглядывать кольцо и глядя, как оно поблескивало, Чишия сказал:       — Нет, у нас уж точно традиция какая-то. Первое свидание через жопу, первый секс через жопу и первое предложение тоже!       Нираги улыбнулся:       — Да, что-то я зачастил портить наши первые разы… Надеюсь, что хоть первого ребенка никак не испорчу!       — Уж постарайся, — кивнул Чишия, подметив, что они… впервые заговорили о детях. То есть, раньше случались небольшие диалоги, но так, меж слов, никто из них так и не сказал, что хотел бы ребенка, они не обсуждали эту тему серьезно, а сейчас… Так странно, но Чишии казалось, что вот этими двумя фразами они весьма четко обозначали свои намерения на этот счет.       После ресторана они немного погуляли по улочкам, а после была невероятная ночь, полная любви. Утром был завтрак на балконе с чудесным видом, и Чишия сидел, в большом, мягком халате, и смотрел на Эйфелеву башню, пока рядом Нираги гладил его колено и вдруг сказал:       — Надо же. Я теперь твой жених.       Чишия поглядел на него.       — Это очень хорошая новость.       Нираги кивнул, крайне довольный.

*

      Они планировали его. Конечно, как можно не заниматься тщательной подготовкой к беременности, когда один из вас — врач?! Нираги полностью отказался от алкоголя и сигарет, пил на пару с Чишией фолиевою кислоту и шутил, что если у них не родится сразу супер-человек, то зачем все это было? Подготовка была томительной, и заняла полгода. Нираги бубнил:       — Да тут передумать можно было пять раз!       — А ты передумал?       — Нет.       — Тогда молчи.       В их первый раз, когда они уже переходили к более активным действиям, у Нираги даже встал с трудом от волнения! Чишия пошутил:       — Ну вот, ты все-таки пытаешься испортить наш очередной первый раз.       Нираги грозно на него посмотрел, но взял ситуацию под контроль. Он был нежным с ним. Таким нежным, что порой это бывает скучно, но не в этот раз. Они смотрели друг другу в глаза, переплетая пальцы и каждый думал о том, как он счастлив с этим человеком.       Не то это была сила любви, не то у обоих просто была высокая фертильность (Нираги очень гордился своей спермограммой, где все его ребята были мало того, что здоровы, так еще и очень шустры! Его даже врач похвалил!), но все случилось с первых разов, им даже не пришлось пыхтеть над ним еще полгода! Чишия заранее накупил тестов и, на пятый день задержки, он достал один из них. Потом еще. И еще. И все три поздравляли его с четвертой неделей! Чишия тогда около десяти минут стоял в ванной и смотрел на тест с глупой улыбкой. Он уже!.. Он уже с ними! Боже, он был так счастлив, так невероятно счастлив!       Новость о своей беременности для Нираги он предоставил на тарелке — самой обычной, увидел в каком-то магазине с глупой подписью «поздравляю, отец!». Он тогда немного постоял, подумал и купил ее. Думал, какая глупая идея.       «Какая прекрасная идея!» — думал он вечером, глядя, как Нираги, заметив надпись на тарелке, сначала и внимания не обратил, продолжив есть и что-то рассказывать Чишии. Тот слушал вполуха, и, когда Нираги, наконец, заинтересовался надписью, широко улыбался, разглядывая, как тот отпихивал подальше рис. Он моргнул. Посмотрел на Чишию. Сказал:       — Это… ну… я… То есть… ты просто купил эту тарелку по приколу?..       Чишия цокнул:       — Ну конечно. Мы тут потеем над ребенком, а тарелку я по приколу купил.       Нираги, пораженный, не сразу даже смог мысли в кучу собрать. На миг он даже испугался! То есть он уже полгода как носит в себе мысль, что станет отцом, и это точно-точно случится, но сейчас, лишь на секунду, он испугался, а может ли он? Имеет ли право? Но это лишь секунда, потому что он тут же встал, сгреб Чишию в охапку и, крепко обняв, принялся расцеловывать его лицо. Чишия широко улыбался, обняв его, когда Нираги спрятал свое лицо в его шею, судорожно выдохнув. Это был недлинный, но очень важный момент — когда они просто обнимались в тишине, когда Чишия слышал его неровное дыхание. Наконец, взяв над собой контроль, Нираги прошептал:       — Это просто ужасно, Шунтаро, что в день этой прекрасной новости мы ужинали рисом и говядиной! Нам нужно в ресторан!       — Но я не голоден…       — Ничего, съешь десерт.       Чишия улыбнулся, но кивнул. Нираги аж дергало от того, как сильно он был перевозбужден — тот был так рад, с ума сойти! Даже в ресторане он все еще был весь дерганный, и такой счастливый. Впрочем, и Чишия, на самом деле, выражал крайнюю эмоциональность — весь вечер с его лица не сходила самая нежная улыбка, которую Нираги наблюдал так редко, в самые интимные моменты.

*

      Чишия посмотрел на небо и чуть сощурил глаза. Его сразу отпустили домой. И дали выходные — целую неделю. Его очень осторожно подержали за руку, выражая сочувствие. Для него вызвали такси. Ему сказали: и все-таки… самое страшное позади.       Чишия знал: нет.       Это сраное вранье.       Он сел в машину. На сегодня у него было еще две плановых операции, но ему нашли замену. Какие у него, однако, понимающие коллеги… Надо будет что ли выпить им всем купить, как со своего внезапного отпуска придет.       Он тихо зашел квартиру — так тихо, что знал: Нираги просто этого не услышал. Постояв, он хлопнул дверью — чтобы не испугать Нираги, когда начнет ходить по квартире. Он услышал шум из комнаты, услышал шум шагов. Нираги выглянул и удивленно приподнял брови.       — Ты так рано? — удивился он, подойдя ближе и, в привычной манере, поцеловал его в макушку. Чишия почему-то вспомнил, как он сказал, что в макушку целуют только когда очень серьезные намерения. Он вдруг улыбнулся.       — Да. Так вышло. Как дела?       — Отлично… — сказал он. — Что-то не так? На работе… что-то случилось? Кто-то умер?       Чишия усмехнулся. Да, Нираги за эти года слишком хорошо ему выучился. Всем его эмоциям. Когда внешне Чишия казался абсолютно таким же, как и прежде, Нираги умудрялся углядеть неясный блеск в глазах, и найти для этого блеска правильное происхождение.       — Умер, — сказал он и прошел вперед. Огляделся и, так и замерев, посмотрел на Нираги.       Хмурый, он смотрел на него, сжав губы. Чишия сказал:       — Прости, забыл, что ты терпеть не можешь драматичные паузы.       — Да, по правде говоря да, — он кивнул, подходя ближе. Чишия сглотнул и вдруг ощутил, как адски сильно ему захотелось реветь. Ему не хотелось в больнице, в палате, в коридоре, на улице и в такси, а тут — да. — Эй, — он коснулся его плеча. — Что с тобой?       Чишия посмотрел ему в глаза, и Нираги вздрогнул, заметив, как они блестели. Чишии было сложно говорить, ему было невероятно сложно говорить даже не из-за тяжести его слов, а потому что он чувствовал, что готов сорваться от любого слова и тогда просто не сможет договорить, и оставит Нираги в догадках. А он так не любит драматические паузы. Он сказал:       — Понимаешь… Обычно ты портишь наш первый раз, а в этот раз я его испортил. Испортил наш первый раз.       Нираги медленно моргнул, но ему не нужно было много времени, чтобы понять.       — О черт возьми… — пробормотал он вдруг бескровными губами и прижал Чишию к себе — как раз в момент, когда он крупно вздрогнул, его как передернуло в судороге этой боли.       Нираги сначала не мог говорить. Он стоял, обнимая его и гладя по волосам. Его даже не было рядом в этот момент! Черт возьми, черт возьми… Он сидел тут и работал свою сраную работу, в тот момент, пока он, Чишия…       — Я… Нет, Шунтаро, это не ты испортил. Это у меня, наверное, сперматозоид какой-то кривой был, вот твоя матка и решила, что ему с ним каши не сварить. Так что это я традицию соблюдаю, видать.       Чишия рассмеялся — и Нираги в ужасе слушал, как его смех превращается в рыдания.       Он оказался к этому не готов. Никто не был готов, даже Чишия, который был прекрасно осведомлен о статистике выкидышей до двенадцатой недели. То есть — каждая пятая беременность. Это просто статистика. Но у них было такое хорошее здоровье, и подготовка, и они так старались, что Чишия и подумать не мог… И это было его самой большой ошибкой. Что он просто не допустил этой страшной возможности — тогда бы ему было сейчас не так страшно и больно, но, к счастью, были хотя бы руки Нираги и его запах, был он, и Чишия знал, что здесь он от всего спасется.       Нираги укачивал его в свои руках, уткнувшись носом в его макушку, смотря ничего не выражающим взглядом в стену.       Рыдания сошли на нет, и Чишия, положив голову на плечо Нираги, которое промокло от его слез, уставшим взглядом смотрел в сторону, пока не нашел сил, чтобы чуть отстраниться и, посмотрев в его искаженное мукой лицом, сказать:       — Я люблю тебя, Сугуру.       Нираги приподнял брови — интимнее Чишия еще ничего не говорил. Дело было в тоне. Даже клятву у алтаря он не так произносил. И Нираги понял: Чишия признавался в любви к мужчине, в котором нашел опору. Возможна, самая главная его находка.       — И я люблю тебя. Ты как? То есть… дерьмово, конечно, просто… хочешь побыть один, может?..       — Боже, ни за что, — в ужасе сказал он. — Мне и так неделю выходных дали, но если головой начну идти, то выйду на работу раньше. Что угодно, только не одному.       — Понял. Выпьем? Чая, конечно… чая.       Чишия кивнул. Он бы и покрепче чего выпил, но ему пока нельзя — все-таки у организма стресс был, нечего его еще сильнее грузить. Они молчали какое-то время, даже когда пили чай. Нираги грузно смотрел в свою чашку, поглаживая руку Чишии, и было видно, как он весь потяжелел, как он варился во всех мыслях. Чишия знал: им надо поговорить, все обсудить. И ему стоило рассказать…       — Это было утром, на операции. Просто живот заболел, но я не мог уйти. А он все болел и болел… Болел и болел. К счастью, операция кончилась. Я все скинул и побежал к врачу. Я еще подумал, мол, как хорошо, что тут все рядом, под боком. Он и зафиксировал выкидыш. Не отходя от кассы, закончили процедуру. Я сдал анализы, проверили мои показатели. Все хорошо. Сказали, что могу даже идти домой, и, если не будет никаких симптомов, можно так и посидеть какое-то время. Я… я знал, что каждая пятая беременность этим заканчивается до двенадцати недель и…       — Нашему было двенадцать… — пробормотал Нираги, как в трансе.       — Да. Оставалось немного, но даже после риск не падает к нулю. Он просто становится меньше, но никогда не ноль. Я… я не знаю, что делать, Нираги, из меня как душу там достали, если честно. Кажется, он такой маленький был… Но, блять, у нас сраная запись на УЗИ была! На следующей неделе! Мы должны были слушать ритм его сердца! — и вдруг снова заплакал.       Да, эта мысль была невыносима, намного тяжелее, чем Чишия мог думать. И Нираги… да, он тоже чувствовал это. Он был совсем маленьким, но ведь он был с ними с самого дня их подготовки, они его ждали, о нем думали, а после он просто получил физическую форму. Но он был с ними так давно… И вот, ускользнул. Нираги встал и присел рядом с Чишией, обняв и ткнувшись носом в его волосы, закрыв глаза.       Да, он был с ними, и они любили его, ждали его…       Но они снова были вдвоем.       Нираги сказал:       — Во всяком случае, со вторым разом у нас не бывает проблем, так что мы обязательно сделаем невероятного бэйбика.       Чишия издал тихий смешок и посмотрел на него заплаканными глазами:       — Не знаю, что бы я делал без тебя…       — Ну, явно не бэйбика, — сказал он с крайне серьезным лицом и, подавшись ближе, мягко поцеловал.       Чишия чувствовал, как дьявольски устал. И сейчас он был особенно благодарен, что Нираги работал удаленно и Чишия мог в любой момент подойти к нему, коснуться его, поцеловать, так что он знал, что сможет пару дней в самом деле посидеть дома и не сойти с ума. Может, ему даже станет легче.       Но сначала им двоим было тяжело. Никто не был к этому готов и еще хуже было от того, что не было никаких причин. Ничего, чего бы им стоило избегать в следующий раз. Нираги только сказал:       — В любом случае, во второй раз меньше шансов, что это случится снова. Если опираться на статистику. Мы оба здоровы, так что… во второй раз все будет хорошо.       Он скрывал этот странный, дикий ужас от мысли, что им надо пытаться еще. Это казалось чем-то бесчеловечным, что ли. Конечно, было бы бессмысленно теперь отвернуться от идеи родить ребенка из-за первого выкидыша, но Нираги смотрел на Чишию и думал: я бы не смог. В тебе появляется жизнь, а потом исчезает. И теперь они должны снова пытаться, чтобы в нем снова появилась жизнь.       Пиздец.       У Нираги от этого были мурашки по коже и, будь он омегой в такой ситуации, то давно бы закатил истерику, что больше ни за что ничего не даст совать в себя! Он даже как-то спросил у Чишии, не страшно ли это? Как он себя чувствует? Все ли в порядке?       Чишия улыбнулся ему:       — Дорогой, думаю, будь ты омегой, послеродовой депрессии тебе было бы избежать. Но ты мыслишь в целом правильно. На самом деле ощущение себя инкубатором или только пищей могло быть поголовно у каждого второго омеги, но…       — Но?..       — Нормально работающие гормоны перекрывают эти ощущения. Я только хочу надеяться, что не стану из тех, кто будет реветь от умиления из-за осознания, что во мне бьется его сердце.       Нираги моргнул.       — Это бодихорор.       Чишия рассмеялся.       — Попытайся больше не говорить о таком с омегой, от которой ты планируешь ребенка, окей? А то вдруг мои гормоны не справятся с твоим цинизмом.       Нираги немного помолчал, а после покачал головой.       — Прости. Я думаю, у меня просто немного крыша поехала от того, что мы потеряли ребенка. Когда ты был беременным у меня и мысли подобной не было.       — Я понимаю. Мы можем… ну, я подумал, можно сходить на психотерапию?       Нираги в ужасе на него посмотрел, а после тряхнул головой.       — Ну, ты можешь сходить, я… нет, я такое не люблю.       — Подумай, — кивнул Чишия. — Но если скажешь, что можешь справиться сам, то я тебе верю.       — Смогу, — он кивнул. — Просто надо парочку дней хорошенько выебать себе мозг, представить все самые страшные и ужасные варианты, а потом, когда выдумывать больше нечего, все проходит.       — Ты просто не тревожный человек, — сказал Чишия. — Тревожные могут мотать один сценарий на повторе очень много раз. И каждый раз пугаться, как в первый.       — Ну, я не такой, — фыркнул Нираги.       Чишия усмехнулся и посмотрел на него.       — Люблю тебя, кот.       — И я тебя люблю, — Нираги склонился, поцеловав его в кончик носа.       Нираги и вправду справился сам, а Чишии хватило два сеанса у психотерапевта. Он вообще не думал, что когда-нибудь окажется в этих стенах, ну или, если окажется, то с какой-то деперсонализацией, которая была бы вызвана тем, что внешний мир вызывает в нем так мало отклика. Так много равнодушия в нем, что порой он не понимал, человек ли он.       Но это было до Нираги.       В Нираги было так много всего. Чувств, эмоций, жизни, что этого хватало на двоих с головой. Нираги не знал, но порой, когда что-то случалось, Чишия сначала смотрел на него, просто чтобы понять: что происходит? И, глядя на реакцию Нираги, Чишия чувствовал, как в нем разгорался огонек такого же чувства. Он улыбнулся, думая о том, что своими непреднамеренными качелями в начале их общения Нираги из него достал кучу граней и эмоций, Чишия порой со смехом вспоминал, как его тогда мотало.       Во второй раз было страшно и напряженно, несмотря на то, что они смогли, насколько это возможно, переварить случившиеся (хоть и смирились, что никогда не смогут полностью отпустить их первого ребенка), они все равно ощущали себя какими-то странными роботами.       Положительные тест оба восприняли с тихой радостью. Если они и в первый раз никому не говорили о беременности, решив, что скажут, когда узнают пол, то в этот раз тем более! Чишия даже на учет становиться из-за этого не хотел, но после мысленно дал себе по башке, осознав, что делает глупость какую.

*

      — Блин, Шунтаро, я понять не могу, это у всех детей такой взгляд, или просто она твои глаза унаследовала? Смотрит так, будто ей все понятно и надоели еще лет семь назад! А ей только неделя!       Нираги был очень шумный и суетливый. В больнице его хоть немного приструнивали, хоть и ласково, медсестры, а дома… Дома он вечно бегал, что-то делал, носил на руках дочь, лез к Чишии, трогал его, говорил с ним, и все это так быстро, что у Чишии уже голова кружилась! Но все-таки ему это нравилось. У самого не было порой сил даже поесть и он стыдился того, что иногда ему было сложно поменять дочери подгузник, но с Нираги такой проблемы не было. Стоило дочери издать самый маленький звук, даже если это было простое младенческое кряхтенье, он тут же подрывался к ней, чтобы укачать на руках и начать совершенно глупо улыбаться.       Чишия сказал:       — Надеюсь, твоя энергичность сохранится надолго… А то, знаешь, мало я видел отцов, которые даже спустя год так же активно поднимались к детям.       — А как не подняться! Смотри, какая она маленькая! Она совсем ничего не может, если бы я ничего не мог, то вообще орал бы не переставая. Ну нет, я ее понимаю. Не хочу, чтобы она была одна, когда что-то не так, вот и все.       Чишия усмехнулся и поманил к себе рукой. Нираги снова оживился и, с дочерью на руках, присел на край кровати. Чишия осмотрел его и подумал, что какое счастье, что он выбрал правильного отца своему ребенку. Он поднял руку, и Нираги чуть склонился — ладонь Чишии скользнула по лицу, погладила, зарылась в волосы. Нираги внимательно посмотрел на него, улыбаясь, и взгляд Чишии спустился к их дочери.       — Вторая попытка, сорок недель, семь часов родов… И все для того, чтобы я родил копию тебя…       Нираги моргнул, посмотрел на спящую дочь и рассмеялся. Чишия прищурился:       — И не смей мне говорить, что у нее мои глаза. У нее глаза недельного младенца, они все от жизни устали.       — Ну, детка… Не знаю, насчет лица, но по спокойствию она явно в тебя.       — Тут да. Была бы в тебя — орала бы все время, пока не спит. А пока спала бы пыхтела и кряхтела, как не в себя.       В ответ дочь пошлепала губами и снова затихла. Чишия посмотрел на Нираги, погладил его по лицу, а потом сказал:       — Знаешь, я, кажется, раз пять во время этой пытки сказал, что больше не лягу с тобой в постель…       — Больше. Я сбился на тринадцатом.       — Ты еще и считать умудрялся?       — Да, я дважды чуть не упал в обморок, надо было как-то отвлекаться. Так о чем ты?       — О том, что смотрю на тебя и понимаю, что снова тебя хочу.       Нираги медленно моргнул.       — Прошла всего неделя… Тебе нельзя.       — Да. Поэтому укладывай дочь, и иди сюда, я тебе отсосу.       Нираги смотрел на него сложным взглядом секунд десять, потом встал, уложил дочь в люльку и посмотрел на Чишию. Тот приподнялся на локтях и взглянул на него вполне ясным взглядом.       — Шунтаро, а я… а мы… ну… как я могу?..       — Я тебя что, больше не возбуждаю? — приподнял он бровь.       — Возбуждаешь! Но… ладно если бы я тебе там отлизал или что-то такое! Но ты родил ребенка, и ты мне сейчас будешь… Это как-то…       — Отлижешь, когда врач даст добро. А теперь закрой рот и иди сюда.       Нираги поглядел на него страшными глазами и неуверенно присел на кровать. Чишия потянулся к его губам, и Нираги ответил, погладив по бокам.       Чишия прошептал в его рот:       — Это просто акт любви, ладно? И сейчас мне это нужно.       Нираги медленно кивнул.              — Ладно.       Чишия усмехнулся и снова потянулся к его рту, целуя. В этот раз Нираги поцеловал его куда более отзывчиво. Просто акт любви…       В конце концов, именно последствие этих актов любви они так долго ждали, которое сейчас видело уже десятые сны и которое ничего не волновало, потому что большую часть времени его окружали теплые и заботливые руки.       Да. Точно.       Акт любви.