Дом

Утром лифт исправно работал, а теперь – нет. Придется покорять девятый этаж пешком, таща тяжёлую сумку с продуктами. Бакуго бы точно взорвался – на работе его сегодня выжали как губку, отжав до последней капли сил. Его использовали, как ветошь для мытья полов в агентстве, а потом ещё и у входа постелили, чтобы вытирали об него ноги. Но он же герой номер один, альфа-самец – разве он станет ныть из-за лестницы? Эта квадратная спираль, уходящая вверх, освещена лишь редкими тусклыми светильниками. Звук шагов, эхом отражающийся от стен, смешивался с шелестом пакета. Быстрый, немного порывистый шаг совсем не соответствовал образу уставшего, подавленного человека. Только тяжёлое дыхание и нетерпеливые рычания изредка прерывали эту "подъездную симфонию". Сердце забилось быстрее от предвкушения – вот-вот, заветная дверь! Ладони вспотели, губы сами собой растянулись в глупой улыбке, а в груди одновременно щемило и разлилось тепло. В квартире царили тишина и уют. Блондин, стараясь не шуметь, поставил сумку на пол, но целлофан предательски зашуршал, а продукты зазвенели. Сняв куртку и обувь, Кацуки прокрался в гостиную, но она была пуста. Альфа направился к детской, приоткрыв дверь. Заглянув внутрь, Бакуго улыбнулся. Посреди комнаты лежал расстеленный футон, на котором спал Мидория. Рядом, свернувшись калачиком под мягким пледом, тихо посапывали Рюцио и Мацио. Вокруг разбросаны детские книжки с картинками и мягкие игрушки. Бакуго присел на корточки, достал телефон и начал фотографировать. "С такими темпами придётся покупать карту памяти побольше," – подумал альфа. Тихонько, стараясь не разбудить спящих, Бакуго достал из сумки небольшую коробку. Внутри лежали два новых плюшевых медвежонка – один зелёный, другой рыжий. Он бережно положил их рядом с малышами, улыбнувшись их мирному сну. Зелёный медвежонок был чуть больше, рыжий – поменьше. Бакуго знал, что Мидория оценит такую заботу о своих сыновьях. Он сам, хоть и не любил показывать это, очень привязан к малышам. Взгляд упал на разбросанные книжки. Бакуго подобрал одну из них – яркую, с картинками животных. Перевернув несколько страниц, он невольно залюбовался красочными иллюстрациями. Вспомнились детские годы, его собственные игрушки, которые он когда-то яростно защищал от всех. Сейчас он защищал не только игрушки, но и свою семью, свой хрупкий мир, устроенный с таким трудом. Несмотря на всю его грубость и внешнюю неприступность, внутри жила глубокая, нежная любовь к Мидории и детям. Бакуго прилёг рядом и задремал. С кухни донёсся запах жареного лука. Проснувшись Бакуго улыбнулся, вспоминая, как Мидория, готовясь к его возвращению, колдовал над очередным кулинарным шедевром. Он знал, что Мидория уже проснулся и на кухне возится с обедом. Бакуго решил не мешать, тихонько прикрыл дверь в детскую и направился на кухню. Он представил, как сейчас встретит его Мидория — с нежной улыбкой и сияющими глазами, с ароматной едой и теплом, которое способно растопить даже самое твёрдое сердце. Мысль об этом заставила Бакуго почувствовать прилив силы и энергии, и усталость, мучившая его весь день, отступила. Он уже почти забыл, что был выжат как лимон на работе. Остались лишь предвкушение встречи и тепло семейного очага.