Тема изобразительного искусства

Тема изобразительного искусства была крайне далека от Ризли. Ему это просто не было нужно, такое хобби проходило мимо него, даже не по касательной. Возможно, он был слишком психологически здоров для такого... Просто шутка - Ризли не спешил судить всех художников по стереотипам, да и считал, что абсолютно каждый человек был в какой-то мере не здоров. Так что отличать творческих личностей от общей массы было бессмысленным занятием. Да и если уж на то пошло, то разум Ризли выделял в изобразительном искусстве не способ самовыражения, а правила рисования, вроде перспективы, теории цвета и всяких рефлексов. Годится ли такой практичный подход к искусству? Ризли наверняка был бы плохим художником. Нёвилетт, наоборот, находил отдушину в написании картин, находя баланс между аспектами самовыражения и соблюдения... этих всяких законов живописи. Ризли даже восхищался, смотря на изображения морей. Вроде всё одинаковое: волны, корабли, скалы - а всё такое одновременно разное. Он вообще много что рисовал, всё-таки, учится как-никак, и всё показывал Ризли: зарисовки с выдрами, пухленями; пейзажи равнин и гор; натюрморты с вазами и пузыринами с тканями на фоне. Ризли не понимал смысла делиться всем этим с ним, если он не может дать совета как профессионал, но кивал болванчиком, говорил, как красиво - и не врал. По крайней мере, он так действительно считал. Со стороны казалось, они дружили - Ризли тоже так думал, несмотря на различия их характеров и их специфичности. Виделись они редко, потому что Ризли от общения не зависел, а Нёвилетт и вовсе был нелюдим, но могли общаться долго на разные темы. Казалось бы, физмат и гуманитарий не особо способны найти общий язык, однако брюнет тоже не совсем следовал стериотипам и имел некоторый кругозор и был способен поддерживать светские беседы. Нёвилетт же, напротив, не особо к ним стремился. Да и сам Ризли тоже, на самом деле - не в девятнадцатом же веке живут, всё должно быть проще, если это не какая-то узконаправленная специальность и не спор. Ризли любил быть правым. Примечательно, Нёвилетт не имел привычек ошибаться в своих высказываниях и был достаточно объективен, - иногда это пугало, на самом деле, - а от того и спорить с ним было глупо. Но Ризли и не нужен спор ради спора, поэтому общаться с художником было приятно. Порой становилось откровенно жаль, что они так редко пересекаются, хоть и были на одном курсе. Учились они в одном и том же университете, Фонтейновском. Ризли поступил на юридический факультет, чтобы в дальнейшем начать работать в правоохранительных органах, а Невилетт был на живописи, и оба были третьекурсниками, то есть было им примерно по двадцать одному. Хотя в сравнении с другими однокурсниками, Невилетт будто был на десяток лет старше. Иногда он не понимал даже простой юмор - именно тогда Ризли и понял, что это за морской огурец. Честное слово, он думал, что Нёвилетт - душнила, которую еще надо умудриться найти, но он оказался настоящей душкой, пусть и не был достаточно открыт для доброй харизмы. У него был свой вайб, как бы сказали ровесники, и он определенно бы мог пользоваться популярностью у девушек или даже парней - такая коварная вот эта ваша красота. Ризли же об этом не задумывался, главное, чтоб это его не касалось. Не потому что он брезглив к нетрадиционной ориентации: ему не хотелось проблем с людьми во взаимоотношениях. Да и отношения тоже не нужны были, ему предстояло целую кучу лекций выучить и успешно сдать экзамены, не до любовных дел сейчас. У Нёвилетта же было немного иначе. У него был целый скечбук, посвященный зарисовкам людей по плечи, и очень часто там мелькал один и тот же персонаж. Что-то было в том, чтобы рисовать Ризли, но то, что блондин оказался влюблён, дошло до него не сразу. Но с чувствами он смирился и решил их просто утаить, полагая, что объект воздыхания гетеросексуален. Нёвилетт надеялся, что эмоции поверхностны, но, зная самого себя, это обещало затянуться надолго. В конце концов, стерпеть не вышло - это он понял, когда начал плакать чаще обычного. - Мне нужна модель, - как-то говорит художник. - Для задания. Ты станешь ею? Ризли думает пару секунд, в течение которых у Нёвилетта внутри всё сжимается. - А чай будет? - Да. - Тогда ладно. Нёвилетт мысленно выдыхает. Расслабляется, рука больше не сжимает шоппер так сильно. Но один момент придётся прояснить, иначе это будет несправедливо к его другу. - Голая модель, - уточняет блондин. Секунда. Вторая. - Ну, хорошо. Нёвилетту везёт, что Ризли достаточно раскрепощенный для этого. Но Ризли думает, что следовало бы нарисовать какую-нибудь девушку, но практически сразу самому себе отвечает: может, нужно именно мужское тело. Как понять этих художников? - На этих выходных сойдёт? Брюнет кивает; вообще проблем нет, никаких планов пока еще составлено не было, поэтому время было не занято. После этого они болтают как ни в чём не бывало. У Нёвилетта почти дрожат руки, но он заставляет себя успокоиться и акцентировать внимание на ответах вопросам однокурсника, хотя краем сознания уже понимает, как будет тянуться время до субботы. В конечном итоге они договорились встретиться у дома Нёвилетта. Тянуть время встречей в каком-нибудь кафе было бы приятно, но на рисование уйдет порядком часа три, наверное, как минимум - так Ризли представлял, вспоминая слова Нёвилетта о том, как он пишет картины. Учитывая, что их можно рисовать неделями, отвлекаться лишний раз не следовало. Для Ризли время прошло незаметно. Он занят конспектами и придирчивыми профессорами, но исправно помнит о договоренности, ведь скорее лишит себя чая, чем забудет помочь другу. У Нёвилетта он впервые. То ли художник живёт один, то ли родители не дома - Ризли этим особо не интересуется. Но судя по тому, что квартира была однокомнатной, он предполагает, что жильё всё-таки снимается самим Нёвилеттом. Ризли совсем не удивится, если аристократичный живописец действительно имеет богатых родителей и способен себе позволить жить отдельно, а не в общежитии, как Ризли. Стоило позавидовать - он присвистывет, разглядывая картины с тематикой моря на стенах коридора. Обнажаться перед мужчиной ему впервые, но Ризли понимает, что художники не рассматривают человеческие тела как обыные люди, но, всё равно, будь Нёвилетт девушкой, было бы проблематичнее - Ризли был слишком джентельменом, несмотря на проскальзывающий идиотский юмор. А Нёвилетт скорее любовался, чем рисовал. Тело Ризли было гармоничным, спортивным - занимался боксом; а ещё были шрамы. На шее, предплечьях, парочка на спине - и все красивы, хотя Нёвилетт неволей задается вопросом, откуда эти отметины, однако он тактично не спрашивает, опасаясь, что это слишком личное. - У тебя слаженные пропорции тела, - отмечает Нёвилетт. Ризли к этому моменту второй час лежал на диване, смотря документальный фильм о выдрах на ноутбуке, который владелец квартиры поставил для гостя на тумбу, услужливо подкатив ее напротив взгляда модели. Периодически брюнет даже комментировал видео, хотя в основном лежал молча. - Спасибо? - Ризли приподнимает бровь. Он догадывается, что это комплимент, но со слов художника это звучит слишком безэмоционально и сухим фактом. Ему предстояло выслушать о себе ещё целое море приятностей в подобной манере, что собьет его с толку. В тот день они не закончили до конца, поэтом перенесли мероприятие на следующий. А потом как-то так получилось, что они стали видеться куда чаще и гулять соответственно. Иногда Нёвилетт брал с собой тот самый скечбук и в один раз Ризли беззастенчиво заглянул в него. В тот момент у художника всё рухнуло внутри, но он смог объясниться простой фразой: - Твое лицо удобно рисовать. Но Ризли уже не до конца верил Нёвилетту.