смена сезонов

Джисон просыпается с ужасной болью в горле и заложенным носом. Приехали. Сегодня контрольная по вышмату, которую ему ни в коем случае нельзя пропускать. Уважительная причина для пропуска — это смерть, и то, не факт. Поэтому, держась за трещащую голову, Хан выползает из теплых объятий Минхо и садится на краю их импровизированной двуспальной кровати, которую они собрали из двух отдельных. Перед глазами все плывет. Он собирает последние силы, чтобы поставить чайник и заварить терафлю, попутно надеясь, что лекарство будет действовать ближайшие четыре часа. А еще благодарит всех богов за то, что спасительный пакетик вообще был в их аптечке, — оба довольно редко болели. Наверное, во всем виноват стресс, черт бы его побрал. Джисон поправляет бардак на голове, натягивает толстовку на голое тело и остальную одежду, а после тащится на пару. Пойти туда было очень плохой идеей, но это Джисон понимает только в момент, когда уже смотрит на выданную распечатку с заданием. Цифры и буквы разбегаются в стороны, а в голове вместо полезных мыслей только постоянный гул. Спустя пять минут Хан не выдерживает: поднимает руку и отпрашивается в туалет. Слава богу, его выпустили. Но, вероятнее всего, преподаватель решил, что Джисон пошел искать ответы в интернете или просить кого-то решить задания за него, поэтому телефон потребовал оставить в кабинете. У Хана уже не было сил сказать что-то в ответ, поэтому он кладет телефон на стол и тащится к выходу из аудитории. Ноги совсем не слушаются, шум в ушах не прекращается, и живот неприятно крутит. Джисон умывается холодной водой и сползает на кафельный пол рядом с раковиной. Теперь он не может подняться и написать никому о своем состоянии тоже не может, потому что телефона-то нет. На его счастье, спустя пять минут, кажущиеся вечностью, когда Хан уже совсем отчаялся и начал готовиться к смерти, в туалете появляется его одногруппник Хёнджин. — Джисон? Что с тобой? — спрашивает он, опускаясь на колени рядом с ним. — Тебе плохо? — Максимально отвратительно, — выдавливает из себя Хан, тут же заходясь кашлем. — Может, ты это… в общагу пойдешь? Хотя куда ты в таком виде… Есть кому до дома тебя проводит прямо сейчас? Я бы с радостью, но контрольная, сам понимаешь. — Есть, но телефон в кабинете остался. — Держи мой, у меня их два. Я вообще списать вышел, но тебе пока нужнее. Номер хоть помнишь? — Помню, спасибо большое. Джисон молится на то, чтобы Минхо уже не спал, иначе он не услышит звонка. И на то, чтобы Минхо вообще ответил на звонок с незнакомого номера. — Алло? — Хо, это я. — Джисон? Почему ты звонишь с левого номера? Все в порядке? — Минхо сразу начинает паниковать. Хана же не украли по дороге на учебу, да? — Мне стало плохо на паре, а телефон в кабинете остался. Можешь меня забрать? Я в D корпусе сейчас, 5 этаж. — Да, конечно. Буду через 10 минут, потерпишь? — в его голосе огромное беспокойство. Как же Джисон не любит доставлять кому-то неудобства и заставлять беспокоиться о себе, но тут ситуация критическая, ничего не поделать. — Думаю, да. Спасибо. Хёнджин помогает Джисону встать и выйти из туалета, чтобы сесть где-нибудь в месте поприятнее, поближе к выходу и не на холодном полу. Он же приносит все оставленные в аудитории вещи. — Посидишь один или с тобой остаться? — Можешь остаться, пожалуйста? Я сам себе не доверяю сейчас, — честно отвечает Джисон. Надо будет Хёнджину шоколадку что ли купить за проявленную заботу. Джисон с Хёнджином не то чтобы были друзьями, но если говорить об их учебной группе, то внутри нее они общались друг с другом теснее всего. — Без проблем, — отвечает Хван и падает на свободное место рядом, грустно добавляя, — контрошу я все равно уже завалил. Что за херню он напридумывал? Даже гугл меня не спас. Надо будет у старшаков ответы купить. Они ждут Минхо, как кажется Джисону, целую вечность. Шум в ушах стихает, картинка перед глазами становится снова четче. Но голова все так же раскалывается, а сопли все так же текут по подбородку, скрытому медицинской маской. Хёнджин предлагает Джисону сбегать за горячим чаем до ближайшей кофе-точки, но Хан упрямо отказывается, потому что, во-первых, это чужие деньги, а во-вторых, Минхо все равно скоро придет, так что незачем обременять человека лишними делами. Тем временем для Минхо же десять минут пролетают, как один миг. Услышав о том, что Джисону стало плохо на паре настолько, что ему пришлось просить его забрать (обычно Джисон крайне неохотно признает свои слабости и предпочитает до последнего скрывать плохое состояние), Минхо тут же подскакивает с кровати, натягивает первые попавшиеся джинсы и выбегает из комнаты. Утренняя пробежка, мать его. Они же хотели как-то с Ханом начать бегать, вот, пожалуйста. Он влетает в учебный корпус, наспех показывая пропуск охраннику и тут же устремляется к Джисону, который практически лежит на подоконнике рядом со входом в компании незнакомого для Минхо парня. Ли тут же плюхается на колени перед Ханом. — Ты как? — спрашивает он. — Что произошло? — Простыл. Я еще с утра себя плохо чувствовал, но решил попробовать сходить на контрольную по матану. Как видишь, без особых успехов. Минхо протягивает Джисону бутылку воды, которую захватил из комнаты. Тот жадно присасывается к горлышку, а после — прикладывает полупустую бутылку ко лбу, но, увы, она слишком теплая, чтобы ему помочь. После нескольких минут молчания Джисон поворачивается к своему спасителю, чтобы поблагодарить его за помощь и отпустить обратно на пару. Хан надеется, что парню хотя бы плюсик в карму за это упадет. Но шоколадку все же надо будет купить. — Напиши в тг, как дойдете до общаги, — просит одногруппник. — Я препода уже предупредил, что ты приболел. Хан уверен, что преподаватель уже и так знает. Трудно было не заметить, как он в полуобморочном состоянии прополз мимо него в туалет в начале пары. Слепым надо быть. Вопрос в другом: а не все ли ему равно? Не умер же. Да если бы и умер, одним студентом больше, одним меньше. Главное, отработку нарисовать за пропущенные пары и точку в ведомости за несданную контрольную. Вдвоем они покидают учебный корпус и идут в сторону общежития. Минхо не решается взять Джисона за руку — вокруг слишком много студентов. Поэтому просто идет рядом, но остается на чеку на случай, если Хан опять окажется на грани обморока. Но сам Джисон чувствует себя лучше просто от того, что выбрался из душного помещения на свежий воздух. Математика — зло, определенно. Когда они доходят до комнаты, Минхо помогает Джисону снять куртку и ботинки. Придерживает за талию, пока тот моет руки. Сам стаскивает с него джинсы и толстовку. — Марш в кровать, — притворно строгим голосом командует Ли и протягивает Джисону градусник. — Сейчас сделаю тебе чай с мёдом и лимоном, а ты пока температуру померь. — Слушаю и повинуюсь, мой господин, — отвечает Джисон и падает спиной на кровать, слушая ворчание Минхо с другого конца комнаты. — Какого черта тебя понесло на пары, если ты проснулся уже больной? А меня чего не разбудил? Все сам, все сам. Нацепляешь еще болячек сверху, совсем ведь свалишься, — бурчит Минхо, пока стучит ложкой по кружке. — В свою защиту могу сказать, что, когда я проснулся, мне правда было лучше! И я выпил терафлю перед выходом, — оправдывается Джисон. — И, если бы не контрольная, я бы правда остался в постели, но ты же знаешь нашего деда-маразматика. Понятия не имею, сколько времени мне придется за ним ходить, чтобы закрыть этот пропуск. — Не о том думаешь, солнышко. Вообще не о том, — вздыхает Минхо, закидывая лимон в чай. — Сейчас твоя задача — выздороветь. А потом уже учеба эта. Электронный термометр противно пищит, и Джисон видит на дисплее неутешительные 38,2, о чем сразу сообщает Минхо. — Горе луковое, где ты простыть успел? — Так март, смена сезонов, все сейчас болеют, — вздыхает Джисон и заворачивается в одеяло. — От кого угодно мог подхватить. — Надо заняться твоим иммунитетом. Не спишь нормально и не ешь тоже. Ну все, Хан Джисон, сегодня ложимся в 11 максимум. Минхо передает ему кружку с чаем, пакет с печеньем и таблетку жаропонижающего. Вообще-то, он против еды в постели, но сердце не позволяет заставить Джисона вылезти из постели (в которую он сам его уже отправил) и сесть за стол. — Очень прошу тебя не крошить и есть над пакетом. И таблетку выпей, как доешь, — раздает указания Минхо, пока обувается. — Я в аптеку и за продуктами, вернусь через 15-20 минут и, не дай бог, увижу тебя на ногах или с ноутбуком. — Я наказан? — в шутку спрашивает Хан. — Не ёрничай, я о тебе забочусь вообще-то. Тихое «спасибо» — все, что слышит Минхо прежде, чем закрыть дверь. В аптеке он берет стандартный набор простывшего: спрей в нос, таблетки от горла, витамины, еще пачку терафлю, а в продуктовом — лапшу, которую Джисон очень любит, курицу на бульон, лимон, яблоки и овощей на салат. И шоколадку — для моральной поддержки. Честно говоря, Минхо сам немного не в себе с тех пор, как услышал слабый голос Джисона в трубке, поэтому в магазине берет, не задумываясь, все, что попадается на глаза. Джисон же все полчаса, что Минхо нет в комнате, залипает в ленту твиттера. Телефон-то он ему не запретил. Да и засыпать без возлюбленного под боком не хотелось. Не найдя в твиттере ничего интересного, он пишет Феликсу — своему другу и бывшему соседу по комнате, что приболел и вообще чуть сознание не потерял на паре. На что получает шутливое «вот до чего людей математика доводит». Феликс обещает навестить их вечером, когда Джисон проснется, и принести что-нибудь вкусное. Когда Минхо возвращается в комнату, он удивляется тому, что Хан все еще не спит. — Мне грустно спать одному. И холодно, — ноет он. — Хочу с тобой спать. — Котёнок, я бы с радостью, но мне все еще на пары нужно через полчаса. Но могу остаться, если ты очень плохо себя чувствуешь. Джисон чувствует второй за день укол совести и молчит, поэтому Минхо спешит уверить его, что ничего такого не имел в виду и правда может остаться, если Хан того хочет. Но Джисон отказывается, мол, его всего несколько часов не будет, и он в состоянии о себе позаботиться сам в это время. Ну или просто поспать. — Я не успею сварить тебе куриный бульон сейчас, но обязательно сделаю это после пар. А пока — лапша. Надеюсь, ты не против, — говорит Минхо, ставя воду греться. — Только за. Полежишь со мной, пока вода не закипит? — Конечно, — Минхо тут же опускается на кровать рядом с Джисоном, скинув джинсы на пол. — Точно справишься без меня? — Куда я денусь, тем более мне уже правда лучше. — Допустим, я тебе верю, — говорит Минхо и целует Джисона в горячий лоб, чтобы проверить температуру. И просто потому что хочет. Они лежат в обнимку несколько минут, пока вода не начинает закипать, и Джисону приходится выпустить свой личный обогреватель из постели.

***

Сон действительно делает свое дело. Головная боль, конечно, никуда не девается, но по крайней мере температура уже не такая высокая, и Джисон находит в себе силы открыть глаза, чтобы увидеть, как Минхо орудует над бульоном. — Ты уже вернулся? — спрашивает Джисон. — Я проспал все 4 часа? — Получается, что так, — улыбаясь, отвечает Минхо. — Бульон будет готов минут через двадцать. Можешь пока в душ сходить и футболку переодеть, но только если ты в состоянии это сделать без моей поддержки. — Это ты так намекаешь на совместный душ? — играя бровями, спрашивает Джисон. — Это я так намекаю на то, что ты можешь дальше валяться в постели, пока не выздоровее… Хан Джисон! — кричит Минхо, чувствуя внезапный поцелуй в щеку. — Во-первых, ты сейчас будешь варить себе бульон сам, а во-вторых, если ты меня заразишь, то будешь варить его мне. — Так говоришь, как будто я был бы против. — Раз стоишь на ногах, то марш мыться! Я тебя всего еще потом спиртом протру для большего эффекта. Джисон, не желая больше испытывать терпение Минхо (хотя тот такой милый, когда злится), удаляется в душ. После сна под теплым одеялом и горячего чая, он весь покрыт мерзким липким потом, который наконец-то смывается водой и вкусно пахнущим клубникой гелем. И горло как-то меньше болит. И из носа пока не течет. Приятно. Момент кратковременного счастья заканчивается ближе к ночи. После ужина куриным бульоном и чая с кексами от Феликса, которые тот успел занести, пока Джисона спал, Хан снова чувствует, как температура ползет вверх, мозг затуманивается, а все тело начинает трясти от озноба. Ему хочется облепить Минхо всеми конечностями и так проспать до утра, но тогда он правда может его заразить, поэтому Хан заворачивается в свое огромное одеяло и залипает в телефон, пока глаза совсем не закрываются. О том, что Джисон уснул, сигнализирует один и тот же тикток, проигрывающийся по кругу уже двадцатый раз. Минхо перекатывается со своей половины кровати на половину своего парня и, заблокировав телефон, убирает его из рук на тумбочку. — Большой ребенок, — говорит Минхо сам себе и выключает свет в комнате. — Надеюсь, завтра тебе будет лучше. Ответом ему служит лишь невнятное бормотание из кокона, свитого Джисоном в одеяле.