Лунный свет

Лунный свет заливал темную спальню, окутывая мягкими серебристыми волнами лежащее на кровати тело. Звезд не было видно, и все из-за ярких городских огней, но свет луны перекрыть нельзя было никак. Донхек устремился нетерпеливым взглядом на дверь, в которую пялился последние минут 10. Его парень должен был вот-вот прийти с работы, которая в последнее время отбирала слишком много драгоценного времени, заставляя возвращаться тогда, когда парень уже спал. Утром они лишь успевали наспех сварить кофе и поцеловаться перед выходом, а днем - короткие сообщения и сотни стикеров с сердечками. Донхеку это никак не нравилось. Забытый за ненадобностью комплакт кружевного черного нижнего белья уже как две недели был надежно припрятан в его шкафу. Он мозолил глаза тем фактом, что сейчас у них нет времени друг на друга, отзываясь в сердце глупой ревностью и приглушенной болью. О да, Донхек любил, когда ему уделяли внимание, и Джэмин это делал, но не в последнюю неделю. Обида следовала за ним по пятам, преследуя и обрушиваясь тяжелой волной каждый раз, когда он получал от Джэмина короткое “Буду поздно” кроме смайлика с поцелуйчиком. Дверь в коридоре открылась, щелкнул выключатель. Парень не смог сдержать коварной и довольной улыбки, потягиваясь на белых простынях. В низу живота приятно защекотало, стало внезапно очень жарко, несмотря на приоткрытое окно и прохладный весенний ветерок. Дверь в комнату открылась, и стоящий в дверном проеме парень там так и остался. — Донхек, ты- пробормотал он, внезапно задыхаясь. Парень на кровати, облаченный в черный шелковый халат и такого же цвета белье, не закрывающее совсем ничего, по-кошачьи потянулся. Джэмин тихо подошел к кровати, сняв на ходу пиджак, что за ненадобностью отлетел на пол. Сердце громко стучало в ушах, каждый вдох и выдох казался завыванием невыносимо громкого ветра. Донхек показательно надул губы и склонул голову на бок. — Ты в последнее время так занят работой, не уделяешь мне достаточно внимания. Я скучал по тебе. Несмотря на игривый тон, Джэмин видел в глазах возлюбленного тонкую пелену грусти, отчего сердце норовило выпрыгнуть из груди. Он ненавидел видеть его грустным, с каким-либо намеком на меланахолию в глубоких и выразительных глазах. Он чуть приподнял его за подбородок, целуя уголок губ и щеку. — Прости меня. Я правда заработался, признаю, у меня не было причин игнорировать тебя. В ответ на это Донхек обнял его и прошептал что-то вроде “ничего, я не сильно обиделся, но скучал”. Теперь, когда неловкость между ними развеялась, парень подумал, что пора переходить к самому интересному, но Джэмин опередил его. Прохладные руки накрыли тонкие плечи, сбрасывая халат на постель и любовно проводя по мягкой коже. Донхек шумно выдохнул, прижимаясь ближе к приятным касаниям. Кожа покалывала там, где ее касался его парень, оставляя фантомные ощущения. Джэмин прильнул губами к острой ключице, втягивая кожу и с удовольствием слушая тихие постанывания, вылетающие изо рта возлюбленного, что изгибался в его объятьях. На одном засосе он не остановился, но продолжил, усеивая молочную кожу красноватыми пятнышками. Донхек запустил пальцы в его волосы, несильно сжимая при особенно сильном укусе, приносящим смесь боли и удовольствия. Опрокинув парня на простыни, Джэмин провел большим пальцем по щеке и скулам, нежно шепча: — Ты такой прекрасный, малыш. Один единственный, самый прекрасный. Люблю тебя до бесконечности. Их губы слились в чувственном поцелуе, высказывая без слов все то, что они не могли сказать другому. Жаркий огонь прокрадывался в их сердца мелкими шагами, распаляя все больше, заставляя желать все больше. Донхек начал расстегивать пуговицы на помятой рубашке, снимая ее. Руки дрожали от нетерпения и гаммы разных чувств, бушующих несмиримым океаном внутри его. Джэмин помог ему, скинув с себя классические брюки и боксеры. Нависнув над парнем, он провел руками по мягким бокам, сжимая желанные бедра, словно хотел оставить следы от пальцев по всему телу. Донхека хотелась зацеловать всего, ляжки покрыть краснеющими укусами, выбить все дурные мысли из светлой головы. — Хм, ты готовился, правда? томный шепот в ухо заставил Донхека содрогнутся. Щеки и уши налились пунцовой краской, и он кивнул, отводя взгляд в сторону. — Ммм, тогда я смогу сполна насладиться тобой, прежде чем мы перейдем к самому главному… Джэмин был любителем подразнить, вывести из равновесия и разбить чашу терпения Донхека бесконечными прелюдиями, наполняющими тело пышущим жаром и опустощающими голову. Не то чтобы ему это не нравилось, конечно. Влажный язык мазнул по чувствительному бутону соска, присасываясь к нежной коже. Парень обвил ноги вокруг талии Джэмина, не желая отпускать ни на секунду. Тело пронзило молнией - грудь была его слабым местом, его возлюбленный это знал и успешно этим пользовался. От стен комнаты отражались уже несдержанные стоны, подливая бензина в пожар внутри Джэмина, готового наброситься на него в эту же секунду. Тело в руках казалось текучей лавой, обжигая до красноты кончики пальцев. Два пальца скользнули внутрь Донхека, проверяя растяжку, дабы не причинить боли. Парень зажал себе лицо подушкой, издав тихий стон. Джэмин покачал головой и откинул ее подальше, заставляя посмотреть себе в глаза. — Посмотри на меня, малыш, ну же - ты такой прекрасный сейчас. Я хочу чувствовать и слышать тебя всего. Донхек в смущении свел ноги, и только теперь он обратил внимание на кружевные чулки, идеально обтягивающие тонкие ноги, черное кружево прекрасно смотрела на белой коже. — А что это у нас тут? Так прекрасно, ммм, и все для меня? Не в силах смотреть на то, как Джэмин любовно поглаживает его голени и закидывает себе на плечи, довольно улыбаясь, Донхек сказал: — Д-да, аххх, конечно, все для тебя, любимый… — Оо, я польщен. Щелкнул тюбик смазки, появившийся незнамо откуда, и Донхек невольно содрогнулся, почувствовав медленно входящую в него головку члена. -Ты, ахх, я н-не могу, это так хорошо… прошептал Донхек, откидываясь на простыни. Джэмин входил не спеша, погружаясь в любимое и жаркое тело с переполняющим предвкушением. С его губ сорвался стон, когда он вошел полностью, наблюдая за тяжело дышащим парнем под ним. Первый толчок отозвался волной долгожданного наслаждения внутри Донхека. Простонав, он схватился за просытни, уже изрядно помятые. — В тебе так хорошо, просто невероятно, любимый… Горячий и страстный поцелуй выбил все мысли из его головы, оставив лишь наполненную желание и возбуждением пустоту. Донхек целовал жадно, покусывая губы возлюбленного, пока тот взял довольно быстрый темп, заполняя его всего. Он простонал Джэмину в губы, когда тот попал по чувтствительной точке внутри, ощущая подступление ярокого оргазма. Разорвав поцелуй, Джэмин прошептал: — Я без ума от тебя, малыш, просто без ума. Смущающий комплимент сопровождался особо глубокими толчком, и стоном Донхека. Он цеплялся за сильные плечи, выгибался и льнул ближе к покрытому потом телу, ощущая приближение оргазма. Соседи уже давно услышали, чем они там занимаются, но обоим сейчас было глубоко на это плевать. Они были погружены лишь друг в друга, не слыша ничего, что могло бы происходить в других квартирах. — Джэмин, я-я скоро, ты… — Я тоже, аххх.. Галактики и вселенные вспыхнули перед его глазами, когда он кончил. Это чувство нельзя было ни с чем сравнить — он распадался на атомы и вновь становился собой, содрогаясь в руках возлюбленного. Конечности стали тяжелыми, будто свинцовыми, а в груди — счастье и спокойствие. Джэмин кончил вслед за ним с глухим стоном, толкаясь в последний раз. Утомленный, он аккуратно вышел из Донхека и лег рядом, заглядывая в наполненные звездами глаза. Донхек погладил его по волосам и притянул к себе для поцелуя - теперь уже ленивого, и тягучего как мед. — Ты всегда невероятен, и сегодня особенно. Я люблю тебя, малыш. — прошептал Джэмин, обнимая Донхека, что задышал глубоко и ровно, успокаиваясь. — А я тебя как… немного сонно пробормотал тот, утыкаясь в ключицу. Джэмина всегда умиляла сонливость парня — после их занятий любовью он становился жутко тактильным и нежным, как зефир, потирая глаза. Протерев его нежно заранее приготовленным теплым полотенцем, Джэмин накрыл его одеялом и поцеловал в лоб, сам ложась. Тепло и солнечный свет разливались в его венах, проникая в самую душу. Донхек всегда останется для него самым прекрасным.