Наруто Учиха — Нежеланный ребёнок

Ночь 10 октября. Скрытое убежище за пределами Конохи. Сквозь едва освещённые коридоры ветром проносится шёпот листвы — деревья дрожат, будто предчувствуя беду. На входе дежурят элитные анбу, не произнося ни слова. Внутри — акушерки, медик-нины и Бивако, жена Третьего Хокаге. В центре — Кушина, покрытая испариной, со сжатыми губами, борется с волнами боли, изо всех сил стараясь не потерять контроль над девятихвостым, запечатанным внутри неё. Бивако с серьёзным лицом приказывает: — Держите её чакру в пределах допустимого уровня. — Я… справлюсь… — сквозь стиснутые зубы шепчет Кушина, силясь улыбнуться. Я сильна… ради своих детей. —подумала она. Сбоку стоит Минато, напряжённый до предела. Он стоит и ждёт рождения своих долгожданных детей что бы потом окончательно укрепить печать. И вдруг... — Потуги усиливаются! — выкрикивает медик. Бивако кивает: — Первый пыходит. Через пару мгновений в воздухе раздаётся первый крик — звонкий и сильный. Это мальчик. Затем спустя пару минут— второй, более мягкий, будто отголосок первого. Девочка. — Они родились, — облегчённо шепчет одна из ниндзя-медиков. — Мальчика зовут Менма… девочку Наори.—с радостью сказал Минато. Бивако только успевает вытереть лоб, как внезапно всё помещение содрогается от неестественного импульса чакры. На секунду у всех замирает сердце. Минато резко оборачивается к Кушине — печать ослабевает. Лицо Кушины бледнеет. — Нет… нет! — едва слышно шепчет она. — Я… я не могу… —Минато быстро прибегает к ней и начинает чинить печать. Внезапно вспышка. Из тени появляется человек в маске. Безжалостно, холодно он в мгновение ока уничтожает охрану. Акушерки и медик-нины падают замертво, не успев даже вскрикнуть. Всё происходит с нечеловеческой скоростью. — Минато Намикадзе... отойди от джинчурики. — холодным голосом произносит незнакомец, держа в руке кунай, нацеленный в сторону детей. Минато встаёт перед Кушиной, прикрывая её собой. Его голос спокоен, но глаза сверкают беспокойствием: — Успокойся. Мы можем решить это без насилия. — Успокоиться?.. — человек в маске словно скалился. — Я — само спокойствие. Он выхватывает одного из детей — маленького Менму — и в следующую секунду бросает его в воздух. Взгляд Минато расширяется. Он замечает кунай, к которому пелёнки с малышом стремительно падают. Времени нет. — Менма!! С молниеносной скоростью Минато исчезает, мгновенно перемещаясь к летящему младенцу. Он перехватывает его в воздухе и, не теряя ни секунды. И вдруг он замечает звук шипения. Посмотрев на молоденца он видет что на его пеленках большое количество взрывных печатей. Быстро выкинув пелёнки он телепортируется на безопасное расстояние. Взрыв гремит вдалеке. В это же время Минато быстро телепортируется к своему дому и кладёт Менму на кровать уходя спасать свою дочь и жену. В убежище — мёртвая тишина. Только тяжёлое дыхание Кушины и еле слышный детский плач Наори. Тень снова сгущается. Человек в маске двигается с точностью хищника. Он стоит над изнемождённой Кушиной, его глаза сверкают красным огнём. Резким движением он касается печати. Печать на животе Кушины вспыхивает багровым светом. Внутри — разлом. Волна невыносимой боли. Тело выгибается дугой. Крик. Из неё вырывается бесконечная масса чакры. Девятихвостый появляется в полную силу. И сразу же он поподает под контроль шарингана. Алые глаза с узором шарингана замирают на истощённой Кушине. — Убей своего джинчурики, — звучит первый приказ. Он поднимает лапу. Тень от когтей нависает над Кушиной и её дочерью… Но в следующее мгновение — вспышка. Пространство трескается в жёлтой вспышке. Минато появляется прямо между Кушиной и зверем, хватает её на руки вместе с Наори — и исчезает.

***

Дом Намикадзе. Минато появляется в комнате. В то же время Менма спит. Он аккуратно кладёт Кушину на кровать, рядом с сыном. Она держит на руках Наори — девочка слабо тянет к ней руки. Минато мягко касается её плеча: — Отдыхай. Он быстро надевает белый плащ с языками пламени и надписю "тень огня четвёртого поколение". И он исчезает в жёлтой вспышке.

***

Хирузен Сарутоби стоял у большого окна, курил трубку и напряженно всматривался в сторону удаленного убежища. Ночь была тревожно тихой. Где-то там, за пределами деревни, Кушина рожала детей Минато. Но вместо спокойствия в душе Третьего Хокаге бушевала буря. Чувство вины, тяжелое и неотвязное, грызло его изнутри, как червь. Оно всплывало всякий раз, когда он думал о рыжеволосой девушке Узумаки. —Кушина... – мысль была горькой. Он закрыл глаза, видя не нынешнюю, счастливую невесту Минато, а ту Кушину – с потухшим взглядом, соглашавшуюся на брак, который ломал ее жизнь. "Использовал. Как инструмент. Как политический актив." Предыдущий глава клана Учиха... идея ребенка-спасителя, моста между деревней и грозным кланом, казалась такой логичной, такой необходимой в напряженной атмосфере после войны. "Но какой ценой?" – этот вопрос теперь звучал в его голове постоянно. —Я требовал от нее ребенка. Как от животного. — Он помнил холодную формальность брака между Кушиной и Шисуи. Помнил, как Шисуи, этот юноша с чистыми, почти наивными идеалами, пытался протестовать, но был сломлен долгом перед кланом. Помнил, как Кушина, лишившись Минато, словно угасла изнутри. "И ради чего? Чтобы усилить Учиха? Чтобы дать им еще одного гения с кровью Узумаки?" – мысль о том, что он сам мог способствовать усилению клана, которого побаивался и особо не доверял вызывала у него отвращение. "Никогда. Никогда бы сознательно не пошел на такое. Ни за что." Но разве это оправдывало его? Гендзюцу или его собственные сомнения – результат был один. Он санкционировал чудовищную несправедливость. Рука, державшая трубку, слегка дрогнула. Образ маленького Наруто с его бордовыми волосами и слишком взрослым взглядом мелькнул перед мысленным взором. "Нежеланный в самом утробе матери, нежеланный с самого начала. Живое напоминание о нашем цинизме..." —Прости, Кушина. Прости, дитя. — Он глубоко затянулся, пытаясь заглушить гнетущее чувство, но дым не приносил облегчения. Он молился, чтобы роды прошли благополучно, чтобы у Кушины наконец-то началась та счастливая жизнь, которую он когда-то отнял у нее своим решением. Внезапно пространство над центром Конохи исказилось с леденящим душу хрустом. Воздух сгустился, наполнившись невыносимым давлением. Хирузен в ужасе отпрянул от окна, роняя трубку. С оглушительным ревом, от которого задрожала сама Башня Хокаге, Девятихвостый Демон-Лис. Его исполинское тело, пылающее адским пламенем чакры, рухнуло прямо на жилой квартал у подножия горы Хокаге. Дома сложились как бумажные, взметнулись столбы огня и дыма. Первые крики – не команды, а чистый, животный ужас и агония – слились с грохотом разрушений в оглушительную симфонию смерти. Мирные жители, ниндзя на патруле – все смешалось в кровавом хаосе под когтями и хвостами разъяренного зверя. Коноха погрузилась в ад. Ночь 10 октября стала началом кошмара.

***

Клан Учиха. Поздняя ночь. Шумный мир замер. Над Конохой — мёртвая тишина. Ни птицы, ни ветра. Воздух словно застыл, натянутый до предела. Шисуи стоял у окна, не двигаясь. Тусклый свет от фонаря на улице выхватывал из полумрака черты его лица — острые, тени под глазами, щетина. Рядом на полу, скрестив ноги, сидел Наруто, задумчиво водя пальцем по карте деревни. Вдруг он резко поднял голову. Глаза вспыхнули. — Оно здесь, — прошептал мальчик. — Что? — Шисуи обернулся. — Я говорю оно здесь что бы это не было, оно сильное. В тот же миг — удар. Мир сотрясся от чудовищного рева. Из центра деревни вспыхнула тьма, прорезанная алыми языками чакры. Издалека, будто из самого ада, раздался пронзительный вопль. Земля содрогнулась. Стёкла задребезжали. — Это… — Шисуи бросился к окну. Оттуда, за крышами домов, на фоне зловещего света, поднялась гигантская тень. Девятихвостый. Наруто встал. — Оно достаточно злое. — Ты чувствуешь его? — шепнул Шисуи. — Да. — Наруто посмотрел на отца. — Папа… там оно очень агрессивное я прям чувствую как многие другие попадают. Шисуи молчит. Слова застряли в горле. Он уже догадался что Наруто имеет сенсорные способности но сейчас не время об этом думать. Стук в дверь. Влетает один из членов клана: — Шисуи-сан! Это нападение! Хокаге призвал всех! Но... Данзо требует, чтобы Учиха не вмешивались! Только эвакуация жителей! — Чего?! — Он заявил, что мы полиция. «Защищайте народ! », — передал слово в слово. — Мы ведём мирных жителей и генинов в убежище под скалкой Хокаге. Это приказ. В этот момент заходит Фугаку. — Мы подчиняемся. Ведём людей в укрытие. Тишина. Шисуи стоит, словно статуя. Затем он медленно трясёт головой: — Нет. — Что? — Фугаку морщит лоб. — Нет! — резко. — Я… Я больше не могу. И ты сам хорошо знаешь почему я больше не могу выносить этого. Я ничего не сделал когда её заставляли. А теперь когда она обрела счастье о котором так страстно мечтала... — Шисуи! — голос Фугаки натянут. — Ты не один. Ты — часть клана. Ты несёшь ответственность. — Именно. Я и несу. Он оборачивается к Наруто, с решимостю. Потом взгляд Шисуи оборачивается на шестилетнего Итачи который держал на руках мальенкого Саске. — Держи его. Уводи Наруто. — Подожди! — Наруто хватает его за руку. — Ты будешь в порядке? Шисуи не отвечает. Просто кладёт руку на голову сына, сжимает пальцы в прощании. Потом, не оглядываясь, — в вихре от техники Шуншин исчезает.

***

Небо над деревней рвано. Дома рушатся. Люди кричат. Крыши горят. Сквозь хаос и плач прорывается один силуэт. Шисуи — он несётся к Девятихвостому, сквозь рушащиеся здания, пепел и крик. В глазах — только её лицо. Кушина. Он не знает, жива ли она. Он не думает. Он просто бежит. Спасти. Исправить. Хотя бы в этот раз. Чувство вины дущило его слишком долгое время.

***

На центральной улице, разбитой и исполосованной когтями, стоял девятихвостый, с распахнутой пастью. Его огромное тело вздымалось над деревней. В его пасти начала собираться тьма. Сначала — маленькая сфера, затем она начала расти, будто вбирая в себя само небо. — Бомба Хвостатого… — прошептал один из джоунинов, замирая. Джоунины, анбу, медики, чуунины — все, кто мог держать оружие, замерли. В тот миг ни один человек в Конохе не сомневался: если он выпустит её — всё исчезнет. Целая часть деревни будет стёрта с лица земли. Старый Хокаге, Сарутоби Хирузен, встал на крыше одного из зданий. Его мантия развевалась, лицо покрыто потом и пеплом. — Все подразделения! Защита деревни! Ценой жизни, не отступать! Ниндзя Конохи ринулись в бой. Бросались сюрикены, кунаи с печатями, стихийные техники. Но девятихвостый лишь зарычал, словно на муравьёв. Сфера чакры почти завершена. Девятихвостый прицелился. Он поднял голову, а затем... В тот миг, когда он выпустил её — вспышка. Пространство исказилось. Человек сидел на статуе хокаге. Появился Минато Намикадзе. — Хокаге-сама! — закричали несколько анбу, увидев знакомый силуэт в плаще с огненными волнами. Минато, не теряя ни доли секунды, телепортировал к бомбу-хвостатого меченному кунаю, который ранее разместил на дальнем холме вне деревни. На горизонте за пределами Конохи раздался мощный взрыв, и гора содрогнулась, но деревня осталась цела. Люди на улицах подняли головы. Кто-то заплакал. Кто-то вскрикнул от облегчения. — Хокаге-сама спас нас… — прошептала молодая куноичи, сжимая раненую руку. Но в этот момент за спиной Минато — новая угроза. Из разрыва в воздухе появилась фигура в маске. Беззвучно. Убивающе точно. Цепь была уже готова, чтобы пронзить Хокаге. Но в ту же секунду Минато наклоняется, реагируя инстинктивно — его рефлексы, наточенные годами войны и миссий, не подвели. Он мгновенно перемещается в сторону, уворачиваясь от смертельного удара. — Ммм… Хм. Быстр, как и говорят. — маска снова заговорила, искажённый голос звучал раздражающе спокойно. — Кто ты такой? — Минато не отводит взгляда. —Зачем ты это сделал? — Я лишь начинаю. Ты — первая преграда. И ты умрёшь. Сказал он и быстро коснулся хокаге, одно мгновение пространство между ними свернулось, как воронка. Человек в маске пер еместил себя и Минато прочь от деревни.