Наследники

Небо было ясным и светлым с редкими облаками. Листья на деревьях имели сочный, зелёный цвет, налитые свежим соком после пробуждения от зимней спячки. Трава под ногами путников была настолько свежей, что хрустела, источая влагу. Это был прекрасный пейзаж середины весны, когда природа пробуждается и находится в самой своей лучшей стадии, когда всё ещё свежее и молодое. И всё это было мертво. Ветер не играл среди листьев деревьев, примятая трава не источала запаха, облака на небе не плыли и не меняли свою форму. Всё здесь было застывшим, неживым, именно таким, каким всё было за мгновение до своего конца. Гора Тунлу не являлась частью мира в доступном человеку понимании. Не́когда процветающее государство было замороженно во времени, являя собой свои последние секунды. День не сменялся ночью, температура всегда была стабильной. Всё это было настолько неподвижно, настолько не по настоящему, что иной человек сошёл бы с ума, но наши путники не являются обычными. Боги и демоны были неподвластны времени, как и эта гора. В каком-то извращённом смысле, они были созданы друг для друга: застывшее во времени место и его бессмертные обитатели. Часы здесь были секундами, а дни – минутами. Всякое временное измерение переставало существовать. Совершенно не замечая течения времени, им казалось, что прошли месяцы, может быть год. Тем временем в мире людей минуло десять лет.

***

–Это Улыбка Императора! Давай я поделюсь с тобой, а ты никому не скажешь, что видел меня, а? Лань Ванцзы никогда не получал более возмутительного предложения. Пусть лицо его не дрогнуло, но в груди зародилось чувство такого глубокого раздражения, что он даже не мог его описать. Резко выдохнув, пытаясь вместе с воздухом изгнать из тела редкую злость, юноша наконец окинул взглядом того, кто за несколько секунд смог поколебать его эмоциональное равновесие. Во второй раз Лань Ванцзы выдохнул уже по менее ясной причине, а кровь из жгучей стала холодной, заставив его застыть. Юноша перед ним был... красив. Они были одного возраста и роста. По всему росту на нём были надеты разного рода украшения, исключительно из серебра. Свет луны, который в них отражался, делал фигуру юноши светлее, заметнее. На ком-то другом такое колличество драгоценностей вызывало бы впечатление избалованного юного господина, но тот, кто был перед ним выглядел скорее элегантным, как будто серебро было его частью и без него было бы пусто. Его небрежная одежда, колючие волосы и расслабленная поза создавали картину дикой и необузданной красоты. Однако ярче всего выделялись его глаза. Они были очень светлыми, даже светлее, чем у самого Лань Ванцзы. И то ли это лишь наваждение, но казалось, что они сияли в темноте ночи прозрачным светом, как чистейший хрусталь. Они были пронзительными и было в них что-то нечеловеческое, что-то, что смотрело в душу, не позволяя ничего скрыть, обнажая все твои мысли. Это было одновременно и жутко, и завораживающе и Лань Ванцзы почувствовал, как от этих глаз по телу пробежала дрожь. Никогда ещё ему не было так не по себе. Мотнув головой, избавляясь от оцепенения, Лань Ванцзы вновь заговорил: –Подкуп запрещён. Алкоголь запрёщен. Возвращайся завтра после чего получишь наказание. Юноша опускает кувшины с алкоголем и наклоняет голову, не отрывая взгляда от Лань Ванцзы: –Нет, ну так не пойдёт – говорит он – Я опоздал, полностью признаю свою вину, но неужели я заслуживаю наказания? Так-то Гусу Лань проявляет своё гостеприимство! – затем на его лице появляется ухмылка, не предвещающая ничего хорошего – Раз алкоголь запрещён, то я выпью его прямо здесь, пока я ещё не на территории Облачных глубин! Глаза Лань Ванцзы расширяются, когда юноша делает именно то, что он сказал. Он откупоривает кувшин и одним махом осушает его, не проявляя при этом ни малейшего намёка на опьянение. Блаженно улыбаясь, он тихо говорит: –Сестра Ши была права, это восхитительно! Такое Лань Ванцзы терпеть просто не мог. Это было некомпитентно, вызывающе... бесстыдно! Никогда ещё юноша не сталкивался с подобным проявлением распущенности. Опустив руку на меч, он извлёк его из ножен и атаковал названного гостя. –Даже так? Хах, забавно! – это была вся реакция на нападение. Губы юноши в чёрном тронула лёгкая ухмылка, когда он легко увернулся от острия меча. По воздуху разнёсся мелодичный звон серебра, когда он начал двигаться. Как бы Лань Ванцзы не нападал на него, юноша уворачивался, словно всё время был на шаг впереди. Лицо его сохраняло весёлое и несколько ленивое выражение. Движения же сопровождала лёгкость ветра и гибкость дикой кошки. –"Кто он такой?" – в какой-то момент задался вопросом Лань Ванцзы. Юноша никак не давал понять откуда он. Одежды его были чёрными с красными акцентами, что не являлось формой ни одного из известных ему орденов. Юноша не мог быть слугой, иначе бы не смог позволить себе все эти украшения, а уровень его развития был чрезвычайно высок. Ещё больше вопросов вызывали его движения. Скорость, лёгкость, плавность и гибкость сочетал в себе этот стиль боя. Он был подобен лепестку цветка яблони, танцующего на ветру. Ванцзы никогда не видел ничего подобного. Когда казалось, что меч вот-вот настигнет нарушителя, он умудрялся отклониться в последнюю секунду, от чего его ухмылка становилась лишь шире, точно он специально поджидал последнего момента для манёвра. Ошеломлённо Лань Ванцзы понял, что с ним просто играют. Внезапно юноша перестал уклоняться от выпадов биченя и сделал шаг вперёд. Ванцзы даже не смог понять, как это произошло, но его глаза расширились, а зрачки сузились когда внезапно его лицо оказалось очень близко к лицу юноши. Хрустальные глаза вблизи сияли ещё ярче, почти магнетически притягивая взгляд и вызывая озноб. Они были чистыми, прозрачным и непорочными, не тронутыми грязью этого мира. Возможно ли, что бы на земле существовало что-то настолько чистое? Не в силах отвести взгляд, Ванцзы задержал дыхание, чувствуя боязненное ощущение, что прервав тишину, он что-то потеряет. На них опустилась тишина, разбавляемая мелодией ночи. Хрустальные глаза прищурились в улыбке, а голос его нараспев приглушёно произнёс: –И в самом деле. Твои глаза, они цвета солнца! Лань Ванцзы сглотнул комок, образовавшийся в горле, не представляя, что ответить. В голове было совершенно пусто, а голос отказывался слушаться. Он не знал, что должен делать. С удивлением Лань Ванцзы понял, что ему страшно, но дрожь в его теле была странной, почти одурманивающей. Думая об этом, он так и замер, пока незнакомец не ухмыльнулся и внезапно спрыгнул со стены. Лань Ванцзы вздрогнул и подбежал к краю стены, высотой добрых три чжана высотой. Он подошёл как раз вовремя, что бы увидеть как юноша в чёрному легко приземляется, в сопровождении перезвона своих серебряных украшений. Его ноги коснулись земли столь плавно, что даже листья деревьев, лежавшие на земле, не дрогнули и, не сбавляя темпа, он, подобно озорному духу, скрылся в тенях ночи. Лань Ванцзы стоял и смотрел, как юноша убегает вглубь Облачных глубин даже не убрав меч в ножны, а просто замерев. Он словно увидел иллюзию, призрака, что был в равной степени опасен и прекрасен. Ванцзы не знал, что и думать. Сердце бешено колотилось. Вдруг краем глаза он уловил свечение. Посмотрев на его источник, он увидел бабочку. Она была словно искусное ювелирное изделие. С каждым взмахом бабочка разбрасывала в стороны серебристую пыльцу. На пару секунд задержавшись у лица Лань Ванцзы, она махнула крылом, слегка мазнув им по его щёке, точно оставляя короткий поцелуй и улетела , скрывшись в ночной мгле.

***

Отойдя на приличное расстояние, ухмылка пропала с лица Хуа Ина и он судорожно вздохнул. Невольно перед глазами начали проноситься самые мрачные годы его жизни. Дни, проведённые на улице бок о бок с голодом, морозами и злыми собаками, были серыми, однотипными и их хотелось забыть, стереть из своей памяти как неудавшийся рисунок с листа бумаги. Возможно поэтому он мало что помнил из того времени. Но на холсте с чёрно-белым рисунком, который вызывал лишь тоску вдруг упала одна яркая, бросающаяся в глаза клякса, что превратила невзрачный набросок в настоящее произведение. Один день, одна встреча, что была подобна яркому лучу в непроглядном мраке. Эти светлые глаза цвета солнца, чистота среди грязи, нежный цветок в холодную зиму от которого тоскующую душу вновь наполнила жизнь. –"Какая ирония" – усмехнулся Хуа Ин, но не смог сдержать нежную улыбку, чувствуя тепло, заполняющее грудь. Вдруг его нос защекотало и он увидел одну из своих бабочек, приземлившуюся на него. Оглянувшись, он понял, что несколько из них пархают вокруг него, радостно махая своими полупрозрачными крыльями, оставляя за собой след из пыльцы. –Чёрт! – тихо выругался Хуа Ин – Крошки! Зачем вы вылезли? Нельзя здесь летать, увидит кто! Быстро собрав своих бабочек, он поспешил в комнату для приглашённых учеников.

***

Листья шелестели и мерцали в лучах полуденного солнца, а ветер был прохладный и свежий. Поляна была залита светом, а по небу проплывали пушистые облака. Хуа Ин лежал на спине, раскинув руки в разные стороны, с полуприкрытыми глазами. Он чувствовал умиротворение, словно ничто в жизни не важно. Услышав шелест недалеко от себя, юноша принял сидячее положение и окинул взглядом того, кто прервал его уединение. Этот человек был странным и неощутимым, словно тень, что рассеится с приходом света или вода, вытекающая сквозь пальцы. Солнечный свет делал его белые, траурные одежды ещё светлее, а ветер развевал его длинные волосы необычайно бледного оттенка. Лицо его было увидеть не дано, ибо его скрывала маска, половина которой смеялась, а другая плакала. В руках у мужчины сидел чёрный кролик, которого он медленно поглаживая по спине. Когда мужчины поднял на него взгляд, Хуа Ин в замешательстве склонил голову на бок. Возможно это лишь его воображение, но у него было ощущение, что под маской, губы мужчины расплывались в улыбке: –Маленький принц...

***

–Проснись и пой, полутруп! Именно эти слова были первым, что услышал Хуа Ин ни свет, ни заря. Значимость их была подпитана подушкой, прилетевшей ему в лицо. Недовольно что-то промычав, Хуа Ин продолжил спать, даже не потрудившись убрать подушку с лица. –Я со стеной разговариваю? Я сказал вставай! – сказал Фэн Чен, уже полностью собранный. Волосы были уложены в стиле Юньмен Цзян с косичками на висках и убраны в пучок, одежды насыщенно-фиолетового цвета и колокольчик ясности на поясе. Весь его вид представлял собой идеального наследника ордена. –Дай поспать...– промямлил старший, переворачиваясь на бок. –Ночью надо было спать – закатил глаза Фен Чен. –Из-за того, что кое-кто забрал пропуск, меня не пустили в Облачные глубины – проворчал Хуа Ин – К тому же ночью я немного вляпался... в общем не важно. –Во что ты вляпался? – подозрительно спросил Фен Чен. Ответа не последовало. Вздохнув и присев на корточки возле кровати друга, юноша позвал его – Вей Усянь. Ответа нет. –Хуа Ин – снова попытался Фен Чен. Тишина. –Ваше высочество! –Да встаю я, встаю! – вместо ответа воскликнул он, покидая объятия тёплой постели. Почесав свою лохматую макушку и смачно зевнув, Хуа Ин взглянул в окно и увидел, что солнце только встаёт, окрашивая небо малиновым оттенком. –Сколько время? –Почти пять – ответил ему его шиди. –Что?! – вскрикнул Хуа Ин – Фен Чен, какого чёрта?! –Таковы уж традиции ордена Лань. Подъём в пять, отбой в девять и тебе их лучше соблюдать. –Я ж так помру! Они что, хотят что бы я раньше времени в демона обратился? – уныло проныл Хуа Ин, очень по-взрослому топнув ногой – Я им это устрою! –Ваше высочество, я хочу, что бы вы кое-что поняли – заговорил Фен Чен и от его серьёзного тона полудемон сбавил обороты, прислушиваясь к словам бога. Когда он начинал обращаться к нему официально, это не сулило ничего хорошего. Сложив руки на груди, Фен Чен хмуро посмотрел на друга. В такие моменты в нём отчётливее всего можно было разглядеть того, кто однажды станет богом войны – Мы в Гусу Лань, в Облачных глубинах. Это место славится своей чистотой и праведностью. Любая нечесть, забредающая сюда долго не живёт. Если они узнают кто вы, если у них появится хотя бы повод подозревать вас, вам конец. Поэтому вы должны поклясться мне, поклясться душой Его Высочества и прахом Градоначальника что будете осторожны. Вы будете обращаться ко мне Цзян Чен и ни как иначе, будете держать своих бабочек под контролем, не будете пользоваться демонической энергией. Ничего связанного с нечестью. Вы услышали меня, Призрачный принц? – выдохнув, он спросил более нежно – Ты услышал меня, брат? –А-Чен – выдохнул Хуа Ин – Я понимаю тебя. Каждое твоё слово истина. Я буду стараться изо всех. Никто ничего не узнает. Клянусь тебе своим именем, душой и прахом. Не стоит так волноваться. – подойдя к Фен Чену он обнял его и улыбнулся – Я ведь могу рассчитыватьна тебя, если я попаду в передрягу? –Всегда – ответил Фен Чен, отвечая на объятия – Но лучше не попадать в передряги, иначе после того, как я вытащу тебя, я лично тебя прибью! Хуа Ин расхохотался и туманное, прохладное утро наполнилось преданностью и обещаниями, которым не страшны такие тривиальные человеческие вещи как чужое мнение и вечность. –В любом случае собирайся, скоро церемония приветствия и сразу после неё начнутся занятия – улыбнулся Фен Чен. –Как ты можешь быть таким довольным, говоря про учёбу? – проныл Хуа Ин. –Ну чтож, – загадочно ответил Фен Чен – увидишь. У меня для тебя фантастические новости. Ты будешь в восторге! –Ха? Хуа Ину понадобилось некоторое время, что бы полностью собраться. Фен Чен слабо пытался убедить его не надевать много украшений, но сдался после первого же отказа. Всё-таки серебро было для него как одежда. Выйдя из общежития, Хуа Ин не переставал донимать друга вопросами. Где это виданно, сначала так его заинтриговывать, а после этого молчать, как рыба? После уговоров, подкупов и угроз Хуа Ин сдался, но не прекращал строить из себя великого обиженного. –Пришли – сказал Фен Чен. Хуа Ин огляделся. Они стояли на мосту, который вёл через небольшую речку, что нужно было пройти, что бы добраться от общежития в класс. Красивый вид на горы, журчание ручья и ветвистые деревья создавали умиротворяющий пейзаж, но самый обычный, совершенно не дотягивающий до уровня "восторга". –Ну и? Что за фантастические новости? Ты мне их поведаешь или будешь и дальше притворяться немым духом? – спросил Хуа Ин, сложив руки на груди. Фен Чен лишь предвкушающе ухмыльнулся и, посмотрев куда-то в даль, крикнул: –Не-сюн! Хуа Ин моргнул и посмотрел в сторону, куда крикнул бог. Его взгляд сразу зацепился за юношу, обернувшегося на оклик. Он был чуть ниже их самих, одетый в богатые, тёмно-зелёные одежды с веером в руках. Внешность его была симпатичная, а движения элегантные и по юношески энергичные, но ничего выдающегося. Однако взгляд цеппляли глаза юноши: они были холодного, золотого оттенка, будто отблеск рыбьей чишуи в тёмной воде. Юноша обмахивался веером с чернильной росписью, но как только посмотрел на Хуа Ина, захлопнул его и широко улыбнулся. –Эм, здрасьте? – поздоровался Хуа Ин. Он всё ещё ничего не понимал. –Ну что ж, я не ожидал, что ты меня узнаешь, однако это, должен сказать, немного обидно – в противовес своим словам юноша хихикнул и окинул Хуа Ина тёплым взглядом – Давно не виделись, Хуа-сюн. Названный вздрогнул и резко посмотрел в сторону Фен Чена, который продолжал улыбаться. Вдруг в голове его яркими красками вспыхнуло дорогое сердцу воспоминание о днях, проведённых в храме Водяных каштанов, где он, будучи ещё совсем ребёнком, коротал свои дни в компании двух лучших друзей, Фен Чена и... –Хэ-сюн..?