Холодный ритм сердца

***

Что нужно сделать когда кому-то плохо?Лололошка бы ответил в стиле "выслушать, понять, поддержать, помочь и шагать дальше." Эта схема отточена до совершенства и всегда работала как часы. Стрелочка к стрелочке, цифра к цифре и все были счастливы. Некая аксиома, которой не нужны никакие доказательства, она просто есть и ей слепо следуют. А что изменилось? Как можно помочь человеку, которой молит об избавлении от страданий? Что можно сделать когда рядом стоит один из штурмовиков холоднокровно держа в руках оружие? Что вообще мог сделать Лололошка для Хетинтэпа, чтобы он не страдал!? Ничего. А впрочем всё уже решили за него как обычно. Громкий выстрел и глухой удар о песок - на одного выжившего в списке стало меньше. Обещание спасти и другие слова поддержки просто застряли комом в горле, язык стал как наждачная бумага. Отчаяние поглощает с головой. Сердце всё ещё бьётся о стенки груди, всё ещё вытворяет сумасшедшие кульбиты, все ещё перекачивает горячую кровь по телу заставляя чувствовать себя живым. Мироходец просто до конца не верил в произошедшее. Чёртов конец света! Что бормотал Хетинтэп перед своей кончиной? Повторение одних и тех же действий из раза в раз? Так почему из раза в раз он не может найти хотя бы какое нибудь идиотское решение? Где Джон, который сделает три сальто подряд, скажет что-нибудь заумное, но это хотя бы поможет?! Почему Лололошка вынужден смотреть на смерти других пока он сам защищён от этой участи скафандром, который сам его и убивает? Ярость и горькая обида так и плещутся в крови. Жарко, до невозможности жарко. Ощущение, что огонь полностью охватил всё тело заставляя корчится от невозможной жары. Солнце Мисра печёт как и раньше ярко и нещадно. Только в этот раз некому пожаловаться на знойный день, некому больше стоять у торговых лавок выкрикивая слова, некому больше молиться на богов, а кому молиться раз и их уже нет? Теперь по настоящему пустынный мыс стал могилой десятков обычных жителей. Наверное где-то в небольшом городке сохранились вещи с воспоминаниями о конце света. Нет. Хватит. Пошёл к чёрту Малецкий, который прямо сейчас вычёркивал из списка выживших Бога знаний, пошла к чёрту Организация занимающаяся наёмными убийствами прикрываясь благой целью, пошла к чёрту собственная безысходность. КАТИСЬ ПО НАКЛОННОЙ ВСЁ ЧТО ЕСТЬ! Штурмовик ещё что-то сказал, но придавать этому значение никто не стал.

***

Смотрящий не живое существо. Его сердце ледяное, оно мертво как и сама его сущность. Ему всё равно, что творят смертные, они все привязаны к нему как на ниточках. Каждая душа на своей нитке словно на виселице, время не жизнь. Время это смерть, а Смотрящий её олицетворение. Он будет наблюдать за ними сквозь нити которые пульсируют в ритм сердец "привязанных" такова его роль. Время тонкая, но прочная материя всегда будет холодна. Рви эту материю или зашивай, но каждое прикосновение будет ледяным, кончики пальцев будут неприятно покалывать, а клубы холодного пара виснуть в воздухе. Ледяное оцепенение не спадёт до тех пор пока он сверлит своим взглядом в спину. Шёпот с характерным шорохом тенью тянется за ним. Говорят, фотографии это застывшие мгновение времени. Полная чушь, время не может быть поймано в объектив фотоаппарата. Смотрящий, Время, Смерть, Старина Время каждое из этих имён идеально вписывается в стандарты олицетворения Времени. Он никогда никем не интересовался, его взгляд никогда не задерживается на ком-то, а его замерзшее сердце всегда скрыто плотной темной тканью. [В ритме холодного сердца Смотрящего угадывается сочувствие] Впрочем, всё когда-нибудь заканчивается. Теперь его взгляд всегда задерживается на ком-то, а его мёртвое сердце начинает отбивать призрачный ритм, который слышен даже через материю. Не всегда ледяной взгляд Времени может сковывать движения, синеть пальцы и выдыхать холодный воздух. Остужая жаркий пыл невозможного мироходца контраст температур начинает меняться. Смотрящий чувствует этот жар, хоть сам полностью состоит из смертельного холода. Лололошка чувствует этот холод, но в этот раз он не заставляетледенеть конечности, поэтому он просто стоит и смотрит прямо. Они оба по разные стороны нитей. У каждого свой ритм, который могут слышать лишь они.