недотрах

сердце билось в висках, из-за высокого давления капилляры в глазах лопнули еще несколько часов назад, а пот, словно ручьем, тек по всему телу, и душных обтягивающий костюм не помогал. он бежал в полной темноте, ориентируясь только по красным аварийным огням на стенах, а на спине был виновник его страданий – неизвестный кристалл, питавшись весь подводный комплекс. заключенный прижался к стене. голова раскалывалась после неудачной встречи с проклятой многоглазой акулой, что жаждала сыграть в гляделки. он мечтал покинуть это место, и желательно живым, но с каждой пройденной комнатой он был готов отказаться от последнего условия ноги отказывались держать тело, мужчина соскользнул вниз, абсолютно не сопротивляясь этому. руки дрожали, а на глазах наворачивались слезы. все тело ныло от тупой и постоянной боли от множественных встреч с монстрами. глаза непроизвольно закрылись, буквально на пару секунд, и человек погрузился в дрему от истощения *** — как же это произошло? — монструозная химера была за спиной гг, улыбаясь во все свои бесчисленные зубы. обезглавленный труп без проблем был схвачен за воротник водолазки и поднят до уровня головы солайса. несколько секунд он молча смотрел на тело, после чего с рычанием кинул на ближайшую ровную поверхность. смерть не была редким явлением в этом месте, акцентировать на ней внимание смысла не было – себастьян осматривал заключенного на наличие каких-нибудь данных или предметов, для дальнейшей перепродажи. как бы это абсурдно не звучало, но мутант преследовал этого человека, держась в тени. так можно было и успеть перехватить документы, не предназначенные для смертника, так и собрать все предметы, пока какой-нибудь из монстров не захочет вернуться и съесть остатки. у себастьяна была небольшая надежда - скорее из жалости ко всем тем, кто сюда приходит - то что этот человек сможет вынести кристалл, но и в то же время облегчение, ведь у него есть еще время для того, чтобы как-то отсюда сбежать, по момента уничтожения комплекса за ненадобностью рана была совсем свежая, кровь продолжала медленно покидать тело, окрашивая коробку в красный и наполняя комнату противным металлическим запахом смерти. желчь непроизвольно скапливалась бы в горле монстра - реакция не больше чем пережиток прошлой жизни - но этого не происходит уже.. давно. через его руки прошло множество заключенных, с разными видами повреждения: слияние с хорошими людьми, поглощение монстрами в шкафчиках, огромный процент недостающих частей тела после встречи с любым из удильщиков - лишь небольшая часть того, от чего умирают тут чаще всего. но одно неизменно всегда, это предметы и данные, которые могут послужить себастьяну в будущем в процессе исследования внутренних карманов, коготь зацепился за что-то металлическое, монету, с выгравированным черепом на ней, и солайс прекратил. между его пальцев золотая окружность казалось невообразимо маленькой. не больше чем обычная примета, мол сохранит она твою жизнь от любой угрозы, но после этого пропадет. плата паромщику за второй шанс — какая досада, неужели кусок металла не спас тебя? — он смеялся над трупом, над тем, кем он раньше был - человеком, который не смог выжить там, где себастьян был перерожден и взращен в новом теле. но имел ли он право смеяться над человеком, единственной надеждой которого была монетка из фальшивого золота? имел ли он право смеяться, когда у него у самого в “убежище” лежало с десяток таких монеток когда он стал таким? химерой, разговаривающей с обезглавленными трупами, химерой, обкрадывающей эти самые трупы, для дальнейшей перепродажи предметов следующей партии смертников, химерой, внимание которой было зациклено на кровоточащей шее человека на коробке. под бронированными пальцами ощущалось остаточное тепло, в носу стоял тяжелый запах животного страха, но вокруг монстра не было ничего живого, кроме удильщиков, стремительно и шумно пролетающий по коридорам, в поисках жертв, на которых можно выместить свою бесконечную ярость и ненависть за прошлое. лучше задать вопрос не “когда”, а “чем” он стал. ритм мутированного сердца постепенно учащался, чем больше он исследовал каждое повреждение на теле. перевязанная рана, после встречи с мясным симбиотом, называющим себя хорошими людьми, проженная кожа от неаккуратного взаимодействия с электричеством, массивные синяки от ударов об узкие стены вентиляций - это было прекрасно, это рассказывало о человеке больше, чем любая его речь, это было… красиво. именно эти мысли и кружились в голове змея, пока он торопливо стягивал изорванный водолазный костюм, отстегивал мешающие “меры предосторожности”, аккуратно убирал контейнер с кристаллом в сторону, чтобы случайно не повредить его. молодое тело было в его полном распоряжении. руки неконтролируемо дрожали, а где то внутри, где у обычного человека должны быть почки, ноющей болью отзывались молоки. себастьян верил в то, что он человек. может не внешне, но думает-то человек, с обычными нормами, с моралью. он пытался помогать заключенным, другим существам, общался со всеми, с кем мог и поддерживал хорошие отношения когтистые лапы легли на худощавые бедра, зацепились за выпирающую бедренную кость. его взгляд - взгляд хищника - исследовал оголенную мертвецки бледную кожу, против воли представляя как округлится живот, если он окажется внутри тела. неконтролируемо хвост ударился о стеллаж с предметами, издавая громкий звук, от которого торговец пришел в себя и отстранился от тела, словно от огня. он хотел сбежать из этого места, попытаться начать новую жизнь, или, по крайней мере, умереть по человечески, увидеть свою жену в последний раз, сиблингов, своего кота монстр громко выругался. крепко сжатым кулаком он ударил человека, из за чего послышался мерзкий хруст ломающихся костей… который возбудил солайса только больше. это место было тюрьмой для монстров, рабочим местом для людей. он работал тут, он был человеком, и как те, кто сбежали во время нарушения условий содержания, он должен был сбежать тоже оба члена без проблем покинули свое ложе, под воздействием небольшой стимуляции. покрытые естественной смазкой, один из органов без проблем проник в тело, вызывая глухой стон у солайса. никакой подготовки, никакого сопротивления - тело, словно созданная для подобноно использования игрушка, охотно принимало внутрь себя монстра, а мягкие внутренности плотно обволакивали химеру. немного усилий и весь член оказался внутри - заметный бугорок на животе был тому доказательством. второй же фаллос расположился сверху, рядом с человеческим, разница в размерах была ощутимой, и подобное доминирование возбуждало только сильнее. он хотел владеть этим телом полностью руки взялись за талию, а когти пронзили кожу и мясо, но крови не было. третья рука легла на выпуклость на животе и надавила на нее. он не имел права покидать это место движения были рваными и очень резкими, он буквально вбивался в это тело, насаживая его на себя до самого конца, не жалея ничего на своем пути. рука на животе сжималась так плотно, что казалось еще немного, и она проделает удобное отверстие наружу, для лучшего обзора на разоренный кишечник умершего сердце глухо билось в ушах он хотел оставить метки на этом мясе - синяки, укусы, сперму. все должны знать что это только его. солайс покинул это тело, оставляя его полностью раскрытым и доступным для любого. это было только его. грубым движением он перевернул человека спиной вверх. противный склизкий хлопок мертвого тела, покрытого медленно засыхающей кровью раздался по всей комнате. это была музыка для ушей единственного живого существа в помещении, и это уже не вызывало столько отвращения, как раньше. собственная кровь полностью окрасила спину, теперь она подчеркивает каждый изгиб этого тела в бледном свету. в свету небольшого фонарика у себастьяна, который не должен был светить так ярко это место его сломало взяв оба члена в кулак, без лишних действий он вошел до упора. еще большее давление приходилось в двойном размере, и существу пришлось немного притормозить и скрючиться от переизбытка эмоций. изо рта текла слюна - это было неправильно. глаза его с обожанием смотрели на место соединения его членов с трупом - это было неправильно. одна из его когтей прошелся вдоль позвоночника, и, через секундную помеху, эта же рука взялась за кости, пробивая кожу, и крепко сжала, словно это была простая ручка для более удобного траха - это было правильно это его момент падения задница была поднята вверх, остальное было не важно. под агрессивным напором мясо вокруг нового повреждения расходилось, открывая новый вид на внутренности заключенного, и все внимание сфокусировалось именно на этом. двойное удовольствие от сразу двух членов в послушном теле до судороги в кончике хвоста возбуждало извращенное и оскверненное сознание торговца. хлюпающие и чавкающие звуки заполонили всю небольшую комнату, и было абсолютно плевать на то, что происходило снаружи. это был только его момент, это была награда за его страдания, это его оплата за безвозмездную помощь всем заключенным он стал монстром он ощущал приближающийся конец, он так не хотел чтобы это кончалось. это был единственным момент, когда он ощутил радость от происходящего, радость от своего заключения или он всегда им был? оргазм накрыл его словно волной. семя обильно выливалось внутрь тела, проникая максимально глубоко, не встречая при этом никаких препятствий. разломив хребет надвое в области поясницы, для него открылся вид медленно набухающего кишечника, что охотно принимал в себя все, что ему давали. второй член не играл особой роли в этом надругательстве, скорее выступал затычкой, ни одной капли не вытекло наружу, за что себастьян ощущал особенную гордость. сжав рукой кишечник, он вытащил оба фаллоса. небольшие потоки спермы продолжали покидать тело, и без зазрений совести, он позволил всей этой жидкости вытекать внутрь новообразованной дыры. несколько минут на передышку, и он перевернул тело обратно, желая оценить результат своей работы. глаза бешено бегали по всему телу, не зная за что и зацепиться. такого он даже представить не мог. округлый живот, полностью наполненный им. монстр наклонился и провел языком по всему окровавленному животу - он наслаждался этим вкусом, головокружительный коктейль из смесь крови и спермы со вкусом власти, и небольшой укус за наполненную кишку добавил бы еще больше к этому, но он избегал подобного… пока что. ушные плавники удовлетворенно дергались вместе с кончиком хвоста после тщательного исследования он двинулся выше, язык не упускал ни миллиметра окровавленной кожи, особое внимание уделялось соскам - ощущение напряженных выпирающих кожаных бусин на чувствительном скользком языке было восхитительно. без стимуляции он ощущал возвращающееся возбуждение, казалось - что могло быть лучше пока его “путешествие” не дошло до откушенной шеи. чужой укус, это удар по гордости, и, желая отыграться, он оставил только больше ран от его не менее острых зубов по всем плечам убитого. монстр хныкал от удовольствия, плотно уткнувшись в тело и вдыхая всевозможные запахи, которыми наполнилась небольшая комната. чистая артериальная кровь, не имеющая посторонних привкусов, он ощущал себя голодной акулой, перед носом которой была клетка с кровоточащей рыбкой, это было самым настоящим афродизиаком и издевательством животная похоть продолжала им двигать, оба члена были зажаты между телами, покрывая всевозможными выделениями всю одежду монстра. искаженные мысли требовали продолжения, они жаждали опробовать все дыры в теле убитого, пометить каждую, чтобы на той стороне все знали *чей* этот человек. только сейчас солайс ощутил мешающие волосы и попытался их поправить. к своему счастью, путь до убежища лежал через воду, можно было не беспокоиться о подобных мелочах. естественной смазки обоих членов было бы недостаточно. альтернатива же медленно продолжала комьями покидать широко раскрытую задницу трупа. руки монстра взялись за ляжки, и, раздвинув их пошире, одним движением проник внутрь, как можно быстрее пытаясь смазать члены. ощущение уже не то - раздолбанная дыра не доставляла былого удовольствия. с хлюпом, тело снова развернули, но теперь “лицом” к себастьяну открытая и незащищенная глотка так и манила и просила вставить что нибудь внутрь нее, заполнить зияющую пустоту. с небольшим усилием и помощью руки, около акулий член проник в гортань и сразу же остановился, не ожидая ощутить такого плотного обхвата. узкая мясная труба безжалостно сжимала вторженца, но не было ничего, что пыталось помешать этому акту. живые партнеры, наверное, бились бы, протестовали против настолько глубокого минета, но мертвым было все-равно — неужели такое шлюшье тело не может справиться? — без помощи пальца второй член никогда бы не поместился внутри. истеричный выдох-смешок вырвался из химеры, это было туго, это могло граничить с болью, но удовольствие от созерцания того, как сильно остаток шеи растягивается, а изнутри слышится хруст рвущихся тканей и хрящей нивелировал все недостатки, побуждая себастьяна производить пробные толчки внутрь тело должно было запомнить своего хозяина, словно фантомная боль, ноющая в глубине глотки и кишок, до куда ничего не могло бы достать чтобы избавиться от этого ощущения неполноценности, только его члены должны были удовлетворить заключенного он не знал что именно он пробил - легкое или желудок, но в одно мгновение он смог войти до конца, создавалось ощущение того, что кто-то сдавил его, не позволяя кончить раньше времени (а он и не был против!). руки уперлись в коробку, тело не было способно выпрямиться, а только бесконтрольно дрожать от яркости ощущений, случайно из его горла вырвался стон, стон чрезмерного удовольствия хватка остатка гортани была безжалостной, при каждом толчке она его не сдерживала, наоборот, доила, жаждала получить чужое семя внутрь себя. будучи итак на гране, в перевозбужденном состоянии, химере не потребовалось много времени, прежде чем испытать второй оргазм. дыхание сильно сбилось, каждый вдох будто был первый и давался непостижимо тяжело. даже с помощью регенерации, от последствий надругательства будет трудно избавиться. оба пениса находились внутри несколько минут, прежде чем с характерным звуком наконец-то освободить глотку. в сравнении с изначальными размерами, она заметно растянулась. к сожалению, второй раз не будет таким же фееричным обильные белесые выделения, вытекающие из ненапряженных мышц с обеих сторон, перекрывали окровавленную поверхность коробки. себастьян был… счастлив, после проделанной работы. настолько ярких органзмов ему никогда не приходилось испытывать, и он хотел заниматься этим дальше, но, к сожалению, тело не восстанавливается и его время ограничено - полчаса на оживление, иначе приятная прогулка с паромщиком — знаешь, думаю, я могу тебе помочь, — в лужах крови и спермы промелькнуло что-то - монета, которую торговец сложил в начале этого “свидания”. подцепив ее когтями, монетка оказалась на груди, монстр над ним хищно улыбался, — возможно, это не бесполезные сувениры, и за небольшую плату… — все ценные данные были давно изъяты, но предметы, разбросанные вокруг, было решено оставить, как и кристалл. с небольшим усилием, он пробил грудную клетку монетой и оставил ее внутри. процесс восстановления мог быть долгим из-за многочисленных повреждений и, в конце концов, полного отсутствия головы. и, в качестве прощального подарка, себастьян оставил документ удильщика на испачканной во всяких жидкостях поверхности — скоро увидимся~ все равно заключенному это не поможет и он вернет и документ, и кристалл… и себя