Единственное спасение

Первые дни весны. Все еще холодные, но солнце уже начинает греть макушку, а в воздухе витает запах цветов. В классе довольно душно, так что мальчики сидели без пиджаков, а девочки завязывали свои волосы в хвосты или пучки. Сидеть с мокрой шеей, а в последствии с мокрыми волосами - не самое приятное чувство. Он не помнит, что делал или о чем думал. Но хорошо запомнил телефонный звонок от матери. - С-сенсей, можно мне выйти? - Изуку поднял руку и посмотрел на дисплей своего мобильника. Мама никогда не звонила ему во время учебы просто так. - Иди, Мидория, не отвлекай класс. Стараясь не обращать внимания на шепот и смешки в его сторону, Изуку быстро вышел из кабинета. Нажав на принятие вызова, мальчик приложил телефон к уху и уже хотел спросить маму о причине ее звонка, как из телефона послышался незнакомый голос. - Вы сын Мидории Инко? - сказал голос по ту сторону телефонного звонка. - Д-да, а кто вы? Почему у вас телефон моей мамы. - ой, не нравится ему это все. - Примите мои соболезнования. Ваша мама подверглась нападению злодея, и... - Дальше Изуку не слушал. В голове сразу стало пусто, а сам Мидория тупо уставился в стену. Его единственный близкий человек, который впахивал на нескольких работах, чтобы обеспечить себя и своего неправильного сына, умерла. Человек, который, несмотря ни на что, всегда улыбался ему, целовал в лоб, готовила его любимую еду, умерла. Она покинула его. Бросила. Как и все в его жизни. Как папа, как Каччан. - ...ия... Мидория, вы меня слушаете? Точно. Он все еще в школе. Все еще разговаривает по телефону. - Да, да, я... Я понял вас, до свидания. - он скинул звонок. Зайдя в класс, все еще пребывая в шоке, он подошел к учителю и кратко описал ситуацию. Да, может, он и был беспричудным, но учителя не мешали его с грязью, как сверстники. Взгляд сенсея тревожно проскользил по чертам ребенка. - Я соболезную, Мидория, можешь идти домой. - сказал он шепотом. Изуку был ему благодарен. Мальчик подошел к своей парте. Руки чуть тряслись, так что закрыть пенал получилось далеко не с первой попытки. Быстро захлопнув свои тетрадки и учебник, он запихнул их в свой портфель. Закрыв его, он накинул лямки на плечи и затянул их, жёсткая ткань терлась о его ладони, помогая заземлиться. Попрощавшись с учителем, Изуку вышел из класса под недоумевающими взглядами одноклассников. Он не помнит весь путь домой. Помнит только, как достал ключи и застыл. Опять. Со связки ключей свисала небольшая фигурка Всемогущего. А ведь ее подарила ему мама на Новый год. С того времени этот брелок так и висел на ключах. Немного поцарапанный, грязный, но такой родной. На глазах наконец появились слезы. Видимо, первичный шок и ступор начинали сходить на нет, уступая грусти. Зайдя на порог, он медленно снял красные ботинки и скинул рюкзак. Возле его тапочек лежали мамины. Желтые, с нарисованным цветком лилии на них. В коридоре на тумбочке лежала мамина коробка с бенто. Видимо, она забыла его, когда уходила на работу. Мамино, мамино. Все мамино. Все в этом доме напоминало о ней. Даже ее духи еще не выветрились, и запах лилий наполнял пространство. Она так любила эти цветы. А Изуку так хотел подарить их ей на Восьмое марта. Так хотел. Сэкономленных денег хватило бы на небольшой букетик, но теперь... Дыхание постепенно сбилось, а руки затряслись сильнее. Пелена слез мешала разглядеть, куда Изуку вообще идет. Зайдя в мамину спальню, он упал на колени рядом с кроватью и разрыдался. Навзрыд. Его мамочка... Его любимая мамочка больше не разбудит его в школу. Не накормит завтраком и не поможет завязать этот чертов галстук. Больше никогда. Слёзы и сопли безостановочно текли по его щекам, попадая в рот, но было все равно. Изуку хотел, чтобы его обняли, притянули к себе и говорили слова утешения, мягко покачивая мальчика из стороны в сторону, пока он не уснет. Теперь он один на один с оглушающей тишиной. О Господи. На что ему теперь жить? Откуда он возьмет деньги на еду, одежду, обувь? Кто будет платить за газ, свет, воду? Он ведь даже не знает, как это делается! - А может, уже и смысла нет? В смысле? - Ты действительно думаешь, что тебя примут на подработку, будучи беспричудным? Но я могу пойти к... - Неужели ты хочешь, чтобы тетя Мицуки содержала еще одного ребенка? Беспричудного ребенка, которого ее сын просто ненавидит? ... - А что, если пойти к маме? Она умерла. - Вот именно. И тут в голове ребенка что-то щелкнуло. И в правду: зачем обременять кого-то, когда можно просто умереть? Его все равно кроме мамы никто не любил. Теперь дома его никто не ждет. Денег на проживание нет. Так зачем мучиться? В ногах будто появились двигатели. Он быстро взял небольшой листочек и ручку и побежал к двери. Наспех надев обувь, он выбежал из дома. У него на примете было одно заброшенное здание, где никто не помешает ему сделать задуманное.

***

И вот он уже на крыше. Записка, которую он написал, аккуратно лежала в одном из красных ботинков. Теплый ветер развивал его отросшие волосы. Перелезая через ограждение, Изуку посмотрел в небо. Сегодня оно было красивым. Редкие облака окрасились в пурпурный цвет, контрастируя с розово-оранжевым небом. Солнце медленно скрывалось за горизонтом. «Пора», - думает мальчик. В голове было на удивление легко и пусто. Ничего не могло помешать ему. Возможно, это импульсивное решение, но детский травмированный мозг не может соображать здраво. Для него это единственное спасение. Медленно разжав пальцы, Изуку полетел навстречу асфальту. На губах появилась легкая улыбка от ощущения ветра. Это ощущение свободы. Возможно, будет больно, но это всего лишь мгновения. Скоро он будет с ней. Со своей мамочкой. «Я скоро, мам», - пронеслась последняя мысль в голове ребенка, прежде чем его череп расквасило о бетон.