Среди шипов роз.

Нож блестел в руке ее, дрожа, отражая свет лунный, блеклый, украденный у солнца отблеск. Она дрожала и сама, от боли, страха, почти животного, панического. Внутренности сжимались. Больно. Страшно. Почти до смешного. Она и сама напоминала искаженное отражение. Мысли, тревожным роем терзающее ее несчастную голову совершенно разными мыслями, сейчас, впервые за столько времени, крутились вокруг одного. Убить. Красное марево застилало взор. Прекратить страдания. Шаг за шагом. Конец близко, нужно только рискнуть. Рука на чужой щеке, она за спиной. Последний поцелуй в макушку. Колючий, до безумия нежный. Вдох. Запах родной, теплый. Свободная рука гладила теплую грудную клетку, широкие плечи. Он спал. Он ей доверял. Склонившись, упираясь в спинку кресла, женская изящная рука провела по лицу, по губам, кончиками пальцев обводя их, но не решаясь больше коснуться их своими. Сердце колотилось, как дикий зверь в клетке, и каждый удар отдавался в висках огненной болью. Она закусила губу, чтобы не закричать, чтобы не выдать себя. Вокруг все казалось далеким и неважным, словно она находилась в тумане, в котором только она и он, и эта последняя ночь, полный разрывающий тишину хаос. Его дыхание было ровным, спокойным, он не подозревал о том, что творилось в ее душе. Она знала, что это ненадолго, что этот момент ускользал, как вода сквозь пальцы. Мысли расползались, как черные тени, что ползут по стенам. Убить. Убить его, убить себя, убить эту бесконечную боль. Но как? Как можно лишить жизни ту, что сама переживает ад, даже будучи живой? Рука снова скользнула по его лицу, но на этот раз с большей жестокостью, с намерением. Каждое прикосновение было наполнено противоречиями — нежностью и ненавистью, страхом и жаждой. Она прижалась к нему, ощущая тепло, которое так резко контрастировало с ледяной хваткой страха, сжимающего её сердце. Внезапно в голове вспыхнула картина — она увидела, как нож вонзается в его грудь, как кровь струится, как он смотрит на нее с недоумением от предательства. Этот образ пронзил её, как молния, заставив дрожать. Убить. Убить и освободиться от этого бремени, от этого страха, от этой ненависти к себе. Она не могла больше терпеть. Она вздохнула, отчаянно стараясь собрать мысли, но они снова разлетались, как птицы, испуганные выстрелом. Она хотела крикнуть, но вместо этого из губ сорвалось лишь шептание: «Прости.» Это было обращено не к нему, а к самой себе, к своему разорванному внутреннему миру. Его ледяная рука, поднятая им во время сна, обняла её крепче, и в этот миг она ощутила, как её решимость начинает таять. Как же трудно сделать шаг, когда любовь и ненависть переплетаются в одном дыхании. Она знала, что за пределами этой комнаты ждала бездна, готовая поглотить все её страхи и сомнения. Но что-то внутри нее, что-то светлое и нежное, не позволяло ей отпустить нож. Который все же вонзился с силой, несвойственной хрупкой девушке, в его грудную клетку. Кровь забрызгала её руки, словно алые цветы, распускающиеся на белом снегу. Горячая. Согревающая. Не такая, как его чувства к ней. Она вышла вперёд, опустившись на колени перед тем, кому сердце отдала, и кровь пачкала ее белое одеяние лишь сильнее. Как розы. Она на них похожа, у нее тоже есть шипы. Он не сразу понял, что произошло. Его глаза мгновенно заполнились недоумением, а затем — ужасом. Она чувствовала, как его тело дрожит под её рукой, как жизнь покидает его, оставляя лишь холодный след. Она не могла оторвать взгляд от его лица, где мелькали эмоции, которые она когда-то любила. Взгляд, который спрашивал «почему?», и в то же время — «как?». Она сама не знала, как это случилось. Внутри её бушевал ураган, всё смешалось: облегчение, страх, ужас, горе. Она не могла поверить, что сделала это. Нож был в её руке, но это не означало, что она была готова к последствиям. Его рука, дрожащая, потянулась к ней, как будто в последний раз пытаясь схватить ту, что была ему дорога. Она почувствовала, как холодные пальцы касаются её щёки, и в этот миг на её глазах проступили слёзы. Она хотела закричать, хотела броситься к нему, но колени словно приросли к полу. «Прости меня» — прошептала она, не в силах сдержать свой голос, который дрожал от горя. Словно этот шёпот мог как-то изменить происходящее, вернуть всё назад. Она смотрела, как его глаза тускнеют, как в них гаснет свет, и её сердце разрывалось на части. Он пытался говорить, но только хриплое дыхание вырывалось из его губ, кровь клокотала в горле. Она наклонилась ближе, чтобы расслышать, но каждая его попытка произнести слово, казалось, уносила ещё одну каплю его жизни. Время замедлилось, и каждый миг тянулся вечностью. Она не знала, что делать. Она была заперта в этом моменте, в этом аду, который сама же создала. Она чувствовала, как его тело теряет тепло, как его рука, когда-то такой сильной, теперь слабеет. Она прижалась к нему, и в этот миг все её страхи, все сомнения, вся ненависть к себе выплеснулись наружу, как поток лавы, вырывающийся из вулкана. «Я не хотела» — всхлипывала она, её слова терялись в тишине. Она прижала лоб к его, и в этом жесте, полном отчаяния, искала прощение, искала искры того, что связывало их. Но с каждой секундой она чувствовала, как эта связь ослабевает, как жизнь уходит из него, как вода сквозь решето. Иначе было невозможно. — Ты — нож, которым я вскрывала себе вены, — шепот в пустоту, — спасибо за всё. Алый — цвет роз. Алый — цвет ее прощания.