Алые Розы

Утро в борделе наступило не как светлое избавление, а как вялое похмелье после кошмарной ночи. Солнце, робкое и бледное, едва пробивалось сквозь грязные окна, окрашивая комнату в серый, безрадостный цвет. Свет не изгонял тьму — он лишь высвечивал ее уродливые черты. Лолита проснулась с ощущением, будто ее выжали, как лимон. Тело ломило от напряжения, а голова раскалывалась от бессонницы и пережитого ужаса. В горле пересохло, словно она проглотила песок. Она лежала неподвижно, не решаясь открыть глаза, будто боялась, что увиденное ночью ждет ее и утром. Наконец, она заставила себя открыть глаза. Комната выглядела такой же, как и всегда – обшарпанные стены, поблекшие обои, старая мебель. Но теперь, после увиденного, все казалось другим, словно на всё наложилась печать ужаса. Где-то внизу скрипела лестница, слышались приглушенные голоса и слабый звон посуды. Остальные обитательницы борделя просыпались, возвращаясь к своей ежедневной рутине. Но Лолита чувствовала себя оторванной от них, словно между ними пролегла невидимая стена страха и молчания. Она села на кровати, ноги коснулись холодного пола. В теле не было сил, но нужно было вставать, умываться, готовиться к новому дню. День обещал быть таким же, как и предыдущий – полным унижений и страха. Но после того, что она видела ночью, ее страх приобрел новый, более глубокий оттенок. Теперь она боялась не только клиентов, но и той Тени, что скрывалась в ночных улицах Уайтчепела. Она посмотрела в окно. На улице было многолюдно, люди спешили по своим делам, не подозревая о том, что произошло ночью. Солнце постепенно поднималось выше, рассеивая туман и принося немного тепла. Но свет не мог проникнуть в ее сердце. Лолита оставалась во власти страха, одинокая и беспомощная в этом жестоком мире. Собрав остатки воли в кулак, Лолита поднялась с кровати. Движения ее были неуверенными, словно она разучилась ходить. Она быстро оделась, стараясь не смотреть на окно и избегая отражения в зеркале. Ей нужно было увидеть Хосока. Он был единственным человеком, которому она доверяла, единственным лучом света в ее темном мире. Она выскочила из своей комнаты и побежала по коридору, не обращая внимания на взгляды других обитательниц борделя. Сердце колотилось в груди, как испуганная птица. Девушка помнила, где находится комната, которую делили Хосок, Марко, Руби и Оскар – небольшая, общая комната на втором этаже. Добежав до нужной двери, Лолита без стука распахнула ее и ворвалась внутрь. Комната была полумрачной, свет проникал лишь через узкую щель в занавеске. Хосок сидел на краю кровати, разбирая свои немногочисленные вещи. Марко спал, свернувшись калачиком на соседней кровати, Руби чистил зеркало, а Оскар смотрел в окно. Увидев Лолиту, Хосок встревоженно вскочил на ноги. Его взгляд, всегда теплый и заботливый, наполнился тревогой. — Лолита? Что случилось? Ты бледная, как смерть. Не в силах вымолвить ни слова, Лолита кинулась к нему и крепко обняла его. Она прижалась к нему всем телом, ища защиты и утешения. Хосок, обняв ее в ответ, почувствовал, как ее трясет. Он понимал, что что-то случилось. — Тише, тише, — прошептал он, гладя ее по волосам. — Все хорошо. Я здесь. Расскажи мне, что произошло. Но Лолита не могла говорить. Слова застревали у нее в горле, словно комок. Она просто плакала, уткнувшись лицом в его плечо, позволяя слезам вымывать страх и боль. Марко проснулся от шума и сонно потер глаза. Руби нахмурился, оторвавшись от своего занятия. Оскар подошел ближе, его взгляд выражал беспокойство. Они все знали, что с Лолитой что-то не так. Хосок, обняв Лолиту одной рукой, жестом попросил остальных подождать. Он понимал, что сейчас ей нужно только одно – утешение и защита. И он сделает все, чтобы оградить ее от ужаса, который она пережила. Он чувствовал ее дрожь. — Все будет хорошо, Лолита, — прошептал Хосок, его голос был полон нежности. — Я рядом. Пока Хосок утешал Лолиту, остальные в комнате обменивались обеспокоенными взглядами. Напряжение висело в воздухе, ощутимое и гнетущее. Руби, закончив чистку зеркала, подошел ближе, нахмурив брови. — Что случилось, Лолита? Ты словно призрак. Кто тебя обидел? — его голос сейчас звучал мягче, в нем проскальзывала неподдельная забота. Руби всегда относился к Лолите с теплотой, защищая ее от грубости клиентов. Марко, окончательно проснувшись, сел на кровати, потирая заспанные глаза. Он был самым старшим в этой маленькой компании. — Она дрожит вся, — пробормотал он, глядя на Лолиту. — Случилось что-то ужасное. Марко подсознательно чувствовал, что страх Лолиты выходит за рамки обычных тревог борделя. Оскар, молча наблюдавший за происходящим из угла комнаты, наконец заговорил: — Хосок, были какие-то проблемы? — его голос звучал спокойно, но в нем чувствовалась скрытая тревога. Оскар всегда был осторожным и подозрительным, он знал, что в этом районе опасностей хватает. Он всегда подозревал неладное. Хосок, крепче обнимая Лолиту, посмотрел на своих друзей. В его взгляде читалась просьба о понимании и терпении. — Я не знаю, что произошло, — тихо ответил он. — Лолита слишком напугана, чтобы говорить. Но что-то действительно случилось. Дайте ей время прийти в себя, а потом она расскажет. — Хосок всегда умел находить нужные слова, успокаивая и вселяя надежду. Он снова повернулся к Лолите, гладя ее по спине. — Все хорошо, Лолита, — прошептал он ей на ухо. — Ты в безопасности. Мы здесь, и мы тебя не оставим. Дыши глубоко, и постарайся успокоиться. Хосок знал, что Лолита видела что-то ужасное. Он чувствовал это по ее дрожи, по ее страху. И он был полон решимости узнать, что случилось, и защитить ее от любой опасности. Он не мог допустить, чтобы кто-то причинил ей вред. Наконец, сквозь рыдания и дрожащие вздохи, Лолита начала говорить. Слова вырывались у нее обрывками, словно осколки разбитого стекла. — Я... я видела... в окне... Она замолчала, пытаясь перевести дыхание, глаза ее были полны ужаса. Хосок бережно вытер ее слезы и подбодрил: — Все хорошо, не торопись. Расскажи нам, что видела. Лолита снова набрала в грудь воздуха и продолжила, ее голос был едва слышен: — Мужчину... убили... там... в переулке... Хосок крепче обнял Лолиту, чувствуя, как ее тело снова начинает дрожать. — Ты уверена? — спросил он тихо. Лолита кивнула, слезы снова потекли по ее щекам. — Он... он потом... еще хуже... резал его... Но не успела Лолита закончить свой рассказ, как коридор огласил пронзительный, надрывный крик, заставивший всех в комнате вздрогнуть. — Внимание всем! Ким ждет всех внизу! Немедленно! Крик принадлежал Киму, владельцу борделя "Алые Розы". Его голос обычно был низким и хриплым, но сейчас он звучал резко и требовательно, в нем чувствовалась скрытая тревога. Хосок нахмурился, не отрывая взгляда от Лолиты. — Что это еще такое? Марко переглянулся с Руби. — Что-то случилось, — прошептал он, в его голосе звучала тревога. Оскар вздохнул. — Лучше нам пойти, — сказал он. — Не стоит злить Кима. Руби, решительно подперев плечом бледную и дрожащую Лолиту, повел ее за собой к двери. — Нет уж, милая, — проворчал он. — Сидеть тут и трястись от страха — не выход. Нужно узнать, что там Ким надумал. Вместе нам будет не так страшно. И Лолита, не имея сил сопротивляться, послушно последовала за ним. Внизу царил хаос. Все обитатели борделя, от самых юных до самых опытных, столпились в просторном зале. В воздухе витал гул взволнованных голосов, каждый пытался перекричать другого, но разобрать что-либо было невозможно. Ким, стоя на небольшом возвышении, пытался привлечь к себе внимание, но безуспешно. Его обычно безупречный костюм выглядел помятым, а на лице застыла маска суровой решимости. Он несколько раз прокашлялся, но шум не утихал. Хосок и Оскар проталкивались сквозь толпу, стараясь держаться вместе. Они пытались уловить обрывки разговоров, но ничего конкретного услышать не удавалось. Все были напуганы и растеряны. Вдруг, Хосок остановился, как вкопанный. Его взгляд зацепился за знакомую фигуру, стоявшую далеко в толпе, у стены. Это был Тэхен. Он стоял особняком, отгородившись от общей паники. Его лицо, обычно выразительное, было непроницаемым, а глаза – тусклыми и безжизненными. Он выглядел отстраненным и уставшим, словно тащил на себе груз всего мира. Хосок попытался подойти к Тэхену, но толпа была слишком плотной. Он сделал несколько шагов вперед, но тут Ким, наконец, добился тишины. — Внимание все! — прогремел его голос. — У меня для вас важная новость. Ночью в нашем районе произошло убийство... Хосок замер, не сводя взгляда с Тэхена. Он чувствовал, как что-то неладное происходит, как тревога наполняет его душу. Он должен был поговорить с брюнетом, узнать, как он, помочь ему. Но сейчас, когда все внимание было приковано к Киму, это было невозможно. Рассказ Лолиты об увиденном, внезапный крик Кима, мрачный вид Тэхена — все это складывалось в зловещую картину, предвещающую беду. И Хосок, чувствовал, что над "Алыми Розами" нависла тень неминуемой опасности. Добившись тишины, Ким выпрямился и, прокашлявшись, обвел присутствующих строгим взглядом. В его глазах читалась усталость и тревога, а голос звучал сухо и официально. — Как вам уже известно, этой ночью в нашем районе было совершено очередное убийство. — в зале пронесся тихий вздох, но в целом воцарилась мертвая тишина. — Этот инцидент привлек внимание властей, — продолжил Ким. — И сегодня к нам прибыли представители Скотланд-Ярда для проведения расследования. С этими словами Ким жестом пригласил вперед двоих мужчин, стоявших до этого позади него, в тени. Оба были одеты в строгие темные костюмы, выделявшиеся на фоне ярких нарядов жителей борделя. В их движениях чувствовалась уверенность и профессионализм, а взгляды были цепкими и проницательными. — Разрешите представить, — сказал Ким, — детектив Мин Юнги и детектив Пак Чимин. Юнги вышел вперед первым. Он был невысокого роста, с бледной кожей и узкими, пронзительными глазами. На его лице, казалось, навсегда застыла гримаса скептицизма и усталости. Он выглядел так, будто уже видел все ужасы этого мира, и его ничем нельзя удивить. В его движениях чувствовалась грация и скрытая сила. Он излучал ауру опасности и интеллекта. Чимин, напротив, казался более открытым и доброжелательным. Он был красив, с мягкими чертами лица и лучистой улыбкой. Но в его глазах тоже читалась твердость и решимость. Он излучал тепло и эмпатию, располагая к себе людей. Однако Хосок почувствовал, что за этой обманчивой внешностью скрывается острый ум и проницательный взгляд. Юнги коротко кивнул собравшимся, не произнеся ни слова. Его взгляд скользнул по толпе, задерживаясь на каждом лице. Хосоку показалось, что детектив смотрит прямо на него, словно пытаясь прочитать его мысли. Чимин же одарил всех приветливой улыбкой. — Нам очень жаль, что мы вынуждены нарушить ваш покой, — сказал он мягким голосом. — Но мы надеемся на ваше сотрудничество. Чем быстрее мы разберемся в этом деле, тем быстрее сможем вернуть вам спокойствие. После этих слов в зале снова воцарилась тишина. Все взгляды были прикованы к детективам, и каждый задавался вопросом: что ждет их дальше? И сможет ли Скотланд-Ярд остановить убийцу, который рыщет в темных переулках Уайтчепела? Пока Ким представлял детективов из Скотланд-Ярда, а в зале нарастало напряжение, Тэхен оставался в своем собственном мире, далеком от суеты и страха, охвативших "Алые Розы". Его сознание, словно затуманенное дымкой, едва регистрировало происходящее вокруг. Он стоял, прислонившись к стене, его взгляд был устремлен в никуда, сквозь лица собравшихся и сквозь стены здания. Шум голосов, напряженные лица, даже появление детективов — все это было лишь призрачным фоном, неспособным проникнуть в его внутренний мир. В его голове кружились обрывки мыслей, воспоминаний, образов, не связанных между собой, словно осколки разбитого зеркала. Он видел лица, но не мог вспомнить их имена, слышал слова, но не понимал их значения. Он чувствовал усталость, всепоглощающую, лишающую воли к действию. Ужас и страх, царившие в зале, не трогали его. Он был словно заброшен в вакуум, где эмоции были приглушены, а чувства – притуплены. Он не боялся убийцы, не переживал за свою безопасность. Он просто существовал, отстраненный от реальности, запертый в своей внутренней тюрьме. Мысли о Хосоке промелькнули, словно слабый луч света в темноте. Он вспомнил его тепло, его заботу, его нежность. Но даже эти воспоминания не смогли пробудить в нем сильных чувств. Они были будто эхо далекого прошлого, не способные проникнуть в его нынешнее состояние. Он чувствовал себя пустым, выгоревшим, словно свеча, догоревшая до конца. Он больше не видел смысла в жизни, не понимал, зачем он здесь. Ему хотелось просто исчезнуть, раствориться в небытие, обрести покой в забвении. Присутствие детективов, страх остальных обитателей борделя — все это было неважно. Тэхен находился в своем собственном аду, где не было места ничему, кроме отчаяния и пустоты. Он был потерян, одинок и безутешен, и казалось, что ничто и никто не сможет вырвать его из этой пропасти. В туманном сознании Тэхена, словно в мутном озере, плавали обрывки мыслей и воспоминаний, то всплывая на поверхность, то вновь погружаясь в пучину забвения. Они были разрозненными и непоследовательными, будто страницы из разорванной книги, которую невозможно собрать воедино. Он видел лицо матери, бледное и измученное, с глубокими морщинами вокруг усталых глаз. Он слышал ее тихий, дрожащий голос, поющий колыбельную, которую он почти забыл. Воспоминание о матери было лучиком света в его мрачном и темном мире, но даже оно было омрачено болью и утратой. Он помнил ее запах — запах лаванды и надежды, запах, который навсегда исчез из его жизни. Перед глазами проплывали сцены насилия, жестокие и беспощадные. Грубые лица клиентов, их похотливые взгляды, их грязные руки. Он чувствовал прикосновения, от которых хотелось вырваться и бежать без оглядки. Он видел кровь, грязь, слезы. Эти воспоминания были как ножи, вонзающиеся в его душу, причиняя невыносимую боль. Он вспоминал Хосока, его теплую улыбку, его заботливые руки. Он чувствовал прикосновения Хосока, но они были другими — нежными и любящими. Хосок был его спасением, его надеждой, его единственной связью с миром. Но даже близость Хосока не могла заглушить боль и страх, поселившиеся в его сердце. Он боялся потерять Хосока, боялся, что тьма, живущая в нем, поглотит и его. Его мучили обрывки фраз, сказанных в гневе, в отчаянии, в похоти. "Ты никто", "Ты ничто", "Ты просто кусок мяса". Эти слова преследовали его, словно злые духи, подтверждая его никчемность и беспомощность. Он верил в них, он знал, что они правда. Он не заслуживал любви, счастья, жизни. В его сознании мелькали образы крови и теней, сцены насилия и смерти. Он видел трупы, изуродованные и окровавленные. Он чувствовал запах крови, он слышал крики жертв. Эти образы были слишком реальными, слишком живыми. Он боялся, что он сам станет жертвой, что его ждет такая же участь. Воспоминания и мысли переплетались, смешивались, превращаясь в хаотичный калейдоскоп боли и отчаяния. Тэхен был потерян в этом лабиринте, не зная, как выбраться наружу. Он был сломлен, разбит на осколки, и он не верил, что когда-нибудь сможет снова стать целым. Среди обрывков грязных воспоминаний и боли, в сознании Тэхена пробивался луч света, мерцающий образ возлюбленного, существующего лишь в его мечтах. Это была не просто фантазия, а тщательно выстроенный мир, где он мог укрыться от жестокой реальности. Он представлял его как рыцаря в сияющих доспехах, сильного, храброго, готового защитить его от всех бед. Этот рыцарь был его идеалом, воплощением мужества и благородства. Он представлял, как тот вырывает его из этого борделя, увозит далеко, где они могли бы жить в мире и покое. Брюнет видел его лицо, ясное и доброе, с лучистыми глазами, полными любви и понимания. Этот возлюбленный принимал его таким, какой он есть, со всеми его шрамами и слабостями. Он не осуждал его, не презирал, а лишь любил и поддерживал. Он представлял их вместе, в тихом домике у моря, где они могли бы любоваться закатами, гулять по берегу и слушать шум волн. Они бы держались за руки, обнимались, целовались. Они бы делились своими мыслями и чувствами, не боясь быть отвергнутыми. Тэхен мечтал о детях, маленьких, смеющихся созданиях, которые бы скрасили их жизнь. Они бы играли вместе, читали стихи, учили их добру и справедливости. Он был бы любящим и заботливым отцом, каким сам мечтал. Он представлял, как они стареют вместе, держась за руки, поддерживая друг друга в трудные времена. Их любовь становилась бы только крепче с годами, преодолевая все препятствия и испытания. Этот вымышленный возлюбленный был его спасением, его надеждой на лучшую жизнь. Он давал ему силы выживать в этом жестоком мире, помогал ему не потерять себя. Он был его мечтой, его фантазией, его единственной любовью. И Тэхен цеплялся за этот образ, как утопающий за соломинку, зная, что без него он просто не сможет выжить. Он любил своего вымышленного возлюбленного всем сердцем, больше, чем кого-либо в этом реальном, грязном мире. Потому что только там, в своих мечтах, он мог быть счастлив. Сквозь толщу отчуждения, окутавшую Тэхена, доносились обрывки фраз, произнесенных детективом Чимином. Его голос, мягкий и участливый, словно пытался пробиться сквозь стену равнодушия, но лишь малые частички его слов достигали сознания брюнета, вызывая слабые, почти неосознанные реакции. — ...сотрудничество... — это слово эхом отозвалось в его голове, вызвав смутное чувство тревоги. Сотрудничество с кем? Зачем? Что от него хотят? Он не хотел ни с кем сотрудничать, он хотел просто, чтобы его оставили в покое. — ...помочь... — это слово прозвучало как насмешка. Кто может ему помочь? Кто хочет ему помочь? Он привык полагаться только на себя, привык справляться со своими проблемами в одиночку. Он не верил в помощь, он знал, что мир жесток и безразличен. — ...убийство... — это слово пронзило его сознание, словно удар ножа. Убийство? Где? Кто убит? Он почувствовал смутное беспокойство, но не мог понять, почему. Он видел смерть слишком много раз, чтобы еще хоть что-то чувствовать. — ...безопасность... — это слово было пустым звуком. Безопасность — это то, чего у него никогда не было и никогда не будет. Он всегда жил в опасности, всегда боялся за свою жизнь. Он привык к этому, это стало частью его существования. — ...правда... — это слово вызвало горькую усмешку. Правда - это то, чего он никогда не знал. Он привык лгать, скрывать свои чувства, притворяться тем, кем он не является. Правда была для него недоступной роскошью. Эти обрывки фраз, словно осколки разбитого зеркала, отражали реальность, которую Тэхен отчаянно пытался игнорировать. Они напоминали ему о том, что он живет в опасном и жестоком мире, где ему нет места. Они усиливали его отчаяние и его желание исчезнуть, раствориться в небытие. И он снова погружался в свой внутренний мир, пытаясь забыть о словах детектива Чимина, о убийстве, о сотрудничестве, о правде, о безопасности. В своем мире, в своем вымышленном раю, он мог быть счастлив. Внезапно, словно по щелчку, пелена отстраненности, окутывавшая Тэхена, начала рассеиваться. Это произошло не резко, а постепенно, словно рассвет, разгоняющий ночной туман. Мир, до этого размытый и призрачный, начал обретать четкость и объем. Первым, что вернуло его в реальность, был звук. Не обрывки фраз детектива Чимина, а знакомый, настойчивый голос, пробивающийся сквозь шум и хаос. Это был Хосок. — Тэхен? — звал он, в его голосе звучала тревога и забота. — Тэхен, ты меня слышишь? Брюнет повернул голову на звук голоса. Он увидел Хосока, проталкивающегося сквозь толпу в его направлении. Его лицо было искажено беспокойством, а глаза полны любви и сочувствия. Второй, что вернуло его к чувствам, был взгляд. Взгляд Хосока, полный нежности. В этом взгляде Тэхен увидел отражение себя — своего страха, своей боли, своего отчаяния. И он почувствовал, как в его сердце зарождается искра надежды. Третьим, что заставило его вернуться в реальность, было прикосновение. Теплая рука Хосока легла на его плечо, сжимая его слегка, но уверенно. Это прикосновение было словно якорь, удерживающий его на плаву в бушующем море эмоций. — Тэхен, что с тобой? — спросил Хосок, приблизившись к нему. — Ты совсем не реагируешь. Ты меня пугаешь. Взгляд Хосока был настолько искренним, его прикосновение настолько теплым, что Тэхен не смог больше оставаться отстраненным. Мир вокруг него вдруг стал ярким и четким, звуки — громкими и ясными. Он почувствовал, как возвращаются чувства — страх, тревога, но и любовь, надежда. Он посмотрел в глаза Хосоку и прошептал: — Хосок... Я... Я не знаю, — его голос звучал хрипло и неуверенно, словно он разучился говорить. — Все хорошо, — ответил Хосок, обнимая его крепче. — Я здесь. Я с тобой. Что бы ни случилось, мы справимся вместе. В этот момент брюнет почувствовал, как рушится его внутренний мир, как пелена отчуждения окончательно рассеивается. Он вернулся в реальность, к Хосоку, к страху, к надежде. Он больше не был один. Осознание того, что он вернулся, и что Хосок рядом, принесло облегчение и в то же время — новый прилив страха. Что теперь? Что будет дальше? Но он знал одно - пока Хосок рядом, он сможет справиться с чем угодно. Он не был один. После непродолжительного замешательства и удивления, вызванного внезапным проявлением чувств у Тэхена, детективы Юнги и Чимин приступили к своей работе. Они вежливо, но твердо, попросили всех оставаться на месте и пообещали, что опрос будет проводиться быстро и эффективно. Ким, слегка побледневший, поспешил заверить детективов в полном сотрудничестве и призвал обитателей "Алых Роз" к честности и откровенности. Юнги, с его пронзительным взглядом, начал опрашивать людей первым. Он выбирал людей наугад, но казалось, что его взгляд проникает в самую суть человека, определяя тех, кто может что-то знать или скрывать. Он задавал короткие, четкие вопросы, не давая возможности для увиливаний и недомолвок. Его голос звучал сухо и бесстрастно, но в нем чувствовалась скрытая угроза. — Ваше имя? Чем занимались вчера вечером? Видели ли что-нибудь необычное? Слышали ли что-нибудь подозрительное? Заметили ли кого-нибудь, кто вел себя странно? Сотрудники борделя, привыкшие к совсем другому отношению, чувствовали себя некомфортно под его пристальным взглядом. Они запинались, нервничали, пытались скрыть правду, но Юнги, казалось, видел их насквозь. Он быстро определял, кто лжет, и давил на них, пока они не признавались. Чимин, тем временем, работал с более чувствительными людьми — с девушками из борделя. Он был более мягким и участливым, старался расположить их к себе, создать атмосферу доверия. Он предлагал им чай, спрашивал об их самочувствии, прежде чем задавать вопросы. — Вам нечего бояться, — говорил он, улыбаясь. — Мы здесь, чтобы помочь. Если вы что-то видели или знаете, пожалуйста, расскажите нам. Это очень важно. Чимин умел слушать, он внимательно вникал в каждое слово, замечал малейшие изменения в голосе и выражении лица. Он задавал наводящие вопросы, помогая вспомнить детали, которые они могли упустить или забыть. Он был терпелив и настойчив, но никогда не давил на свидетелей. В целом, метод Чимина оказывался более эффективным, чем жесткий допрос Юнги. Девушки, почувствовав его заботу и понимание, начинали рассказывать о том, что видели или слышали, раскрывая детали, которые могли бы ускользнуть от внимания детектива, использующего более агрессивный подход. Однако, ни Юнги, ни Чимин не получили никаких конкретных зацепок. Девушки боялись говорить, опасаясь мести со стороны убийцы. Атмосфера страха и недоверия царила в зале, затрудняя расследование. Детективам было ясно, что им предстоит долгая и трудная работа, чтобы раскрыть это дело. Когда очередь дошла до Лолиты, Чимин заметил ее бледность и дрожь. Он подошел к ней, улыбнулся мягкой, ободряющей улыбкой и предложил присесть. — Тебе нехорошо? Может, принести воды? Лолита покачала головой, крепче прижимаясь к Хосоку, который стоял рядом и поддерживал ее. — Нет, спасибо. Я в порядке. Чимин присел рядом с ней и заговорил тихим, участливым голосом. — Мне сказали, что ты что-то видела ночью. Это правда? Лолита кивнула, глаза ее наполнились слезами. Она вспомнила ужас, пережитый ночью, и снова начала дрожать. Хосок обнял ее, стараясь успокоить. — Не бойся, — прошептал Чимин. — Ты можешь рассказать мне все, что видела. Я тебе верю. Собравшись с силами, Лолита начала рассказывать. Ее голос был тихим и дрожащим, но Чимин внимательно слушал, не перебивая и не задавая лишних вопросов. Она рассказала о том, как сидела на подоконнике и смотрела в окно, как увидела мужчину, падающего в переулке, как увидела убийцу, наносившего удары. Чимин внимательно выслушал все детали, не перебивая и не выражая никаких эмоций. Он был хорошим слушателем, он умел расположить к себе людей, заставить их поверить в него. Лолита рассказала о силуэтах, о блеске металла, о приглушенных стонах жертвы. Она описала движения убийцы — быстрые, точные, жестокие. Она призналась, что не видела лица убийцы, но почувствовала его присутствие, его злобу, его ненависть. — А потом он начал... — запнулась Лолита, ее голос дрожал от ужаса. — Он начал его уродовать... Резать... Это было ужасно... Чимин помолчал, давая ей время успокоиться. — Я понимаю, — сказал он тихо. — Это было тяжело видеть. Но ты сделала очень важное дело, рассказав мне об этом. Лолита заплакала, закрыв лицо руками. Чимин подождал, пока она успокоится, а затем продолжил задавать вопросы. Он спрашивал о деталях, о времени, о направлении, в котором скрылся убийца. Лолита отвечала на все вопросы, стараясь вспомнить как можно больше. Закончив рассказ, Лолита почувствовала облегчение. Она выплеснула свой страх и боль, поделилась своим ужасом с человеком, который ее понимал и сочувствовал. Она почувствовала, что не одна в этом мире, что есть кто-то, кто хочет ей помочь. Чимин поблагодарил ее за сотрудничество и пообещал, что полиция сделает все возможное, чтобы найти убийцу. Он заверил ее, что она в безопасности и что ей нечего бояться. Уходя, Чимин оставил Лолите теплую улыбку и взгляд, полный сочувствия и восхищения. Он знал, что она пережила ужасную ночь, но не сломалась, а нашла в себе силы рассказать о том, что видела. Он был благодарен ей за смелость и честность, и он был уверен, что ее показания помогут им поймать убийцу. После того, как Чимин закончил опрос Лолиты, Юнги подошел к Тэхену. Хосок напрягся, почувствовав, как Лолита дрожит рядом с ним. Он не доверял Юнги, его пронзительному взгляду и резкому голосу. Юнги остановился напротив Тэхена, оценивающе его оглядывая. Он молчал несколько секунд, словно пытаясь прочитать его мысли. Наконец, он заговорил, его голос звучал сухо и бесстрастно. — Имя. — Ким Тэхен. — Чем занимались вчера вечером? Тэхен молчал. Он смотрел в никуда, словно не слышал вопроса. Хосок обеспокоенно посмотрел на него, но не стал вмешиваться. — Вчера вечером. Где были? Что делали? — спрашивал Юнги более настойчиво. — Здесь, — пробормотал брюнет. — Здесь? Весь вечер? — Мин скептически поднял бровь. — Да. — Видели что-нибудь? Слышали что-нибудь? Тэхен снова замолчал. Юнги терпеливо ждал, не торопя его. Он знал, что с Тэхеном что-то не так, что он что-то скрывает. — Лолита видела убийство. Вы ничего не видели? — Нет, — прошептал он. — Вы уверены? — Да, — не поднимая глаз ответил Тэхен. — Вы лжете. Тэхен ничего не ответил. Он просто стоял, опустив голову, словно признавая свою вину. — Я знаю, что вы что-то знаете. И я узнаю правду. С этими словами Юнги развернулся и ушел, оставив брюнета стоять в оцепенении. Хосок обнял Тэхена, чувствуя, как его трясет. — Все в порядке. Все будет хорошо. Я рядом. Тэхен ничего не ответил. Он знал, что Юнги ему не поверил. И он был уверен, что детектив вернется. Спустя некоторое время, когда Юнги перешел к допросу других сотрудников, к Тэхену подошел Чимин. Он шел неторопливо, с мягкой улыбкой на губах, и казался полной противоположностью своего напарника. Хосок настороженно наблюдал за ним, стараясь оградить Тэхена от лишнего стресса. — Привет, Тэхен, — сказал Чимин, присаживаясь рядом с ним на скамью. — Меня зовут Чимин. Можно я с тобой немного поговорю? Брюнет поднял на него взгляд, в его глазах плескалась смесь страха и отчаяния. — О чем? — прошептал он. — Вижу, Юнги тебя напугал, — усмехнулся Чимин. — Не бери в голову, он просто такой. На самом деле он очень хороший парень, просто немного прямолинейный. Чимин замолчал, давая Тэхену время освоиться. Он смотрел на него с сочувствием и пониманием, словно видел его насквозь. — Я слышал, что ты плохо себя чувствуешь, — продолжил Чимин. — Хосок очень за тебя переживает. И я тоже. Я думаю, ты хороший человек, и не заслуживаешь того, что с тобой происходит. Тэхен молчал, не зная, что ответить. Он не привык к такому отношению, к такой заботе. Он всегда чувствовал себя изгоем, недостойным любви и сочувствия. — Я знаю, что тебе тяжело, — сказал Чимин. — И я знаю, что ты что-то знаешь о том, что случилось ночью. Но ты боишься говорить, правда? Брюнет опустил глаза, не в силах выдержать взгляд Чимина. — Я ничего не знаю, — прошептал он. — Я ничего не видел. — Не надо лгать, Тэхен, — мягко сказал Чимин. — Я вижу, что ты переживаешь. И я хочу тебе помочь. Но я не могу тебе помочь, если ты не скажешь мне правду. Парень молчал, борясь с собой. Он хотел рассказать Чимину все, но страх парализовал его. Он боялся, что, если он скажет что-то лишнее, его жизнь превратится в еще больший кошмар. — Послушай, Тэхен, — сказал Чимин, наклоняясь ближе к нему. — Я знаю, что тебе страшно. Но ты не один. Я здесь, и я тебе верю. И если ты мне доверишься, я обещаю тебе, что мы вместе справимся с этим. Чимин замолчал, глядя Тэхену прямо в глаза. В его взгляде было столько тепла и искренности, что Тэхен на мгновение поверил, что он действительно может ему доверять. Парень долго молчал, собираясь с силами. Он оглянулся на Хосока, ища поддержки, и тот ободряюще кивнул. Чимин терпеливо ждал, не торопя его и не давя на него. — Я... — начал Тэхен, его голос не дрожал. - Я заметил... кое-что... — Что именно? — тихо спросил Чимин, внимательно слушая каждое его слово. — Он... он убивает только... определенных мужчин. — прошептал Тэхен. — Определенных? — переспросил Чимин, нахмурившись. — Что ты имеешь в виду? Тэхен замялся, ему было трудно подобрать слова. — Они... ну... они должны быть... большими... и сильными... Ну, понимаете... Чимин кивнул, понимающе глядя на него. — Крупными и сильными? Ты думаешь, убийца выбирает своих жертв по телосложению? Брюнет снова кивнул. — Я заметил... что он... ну... всегда выбирает тех, кто... грубый... с нами... — он опустил глаза. Чимин нахмурился, обдумывая его слова. — Грубый? Ты говоришь о клиентах, которые плохо обращаются с вами, с девушками? Тэхен кивнул. — Да... Они всегда... ну... плохие люди... Они нас бьют... оскорбляют... унижают. Чимин молчал, переваривая эту информацию. Это могло быть ключом к разгадке. Убийца наказывает клиентов, которые плохо обращаются с проститутками? Он решил развить эту мысль. — Ты можешь вспомнить какие-нибудь конкретные случаи? Какие-нибудь детали? — спросил Чимин. Тэхен наморщил лоб, пытаясь вспомнить. — Был один... несколько дней назад... Он грубо со мной обращался... И он был очень жестоким. Чимин записал это в свой блокнот. — И что с ним случилось?" Тэхен пожал плечами. — Убили. Чимин кивнул, понимая, что это одна из жертв убийцы. — Еще что-нибудь? Что-нибудь еще ты заметил? Тэхен снова задумался. — Они почти всегда... ну... богатые... Они всегда... много платят... Они думают, что могут делать все, что захотят. Чимин кивнул, записывая и эту информацию. — Богатые, грубые, крупные и сильные мужчины... Это уже кое-что. Спасибо, Тэхен. Это очень важно. Чимин посмотрел на Тэхена с благодарностью. Он видел, что ему было тяжело говорить, что он боится. Но он нашел в себе силы рассказать о том, что заметил, и это могло помочь им поймать убийцу. — Я знаю, что тебе страшно, — сказал Чимин. — Но ты не один. Мы тебя защитим. И мы найдем этого убийцу. После более добродушного разговора с Чимином, Тэхен чувствовал себя опустошенным. Слова давались ему с трудом, и воспоминания о жестокости клиентов, всплывшие в памяти, терзали душу. Благодарность Чимина за помощь, конечно, согревала, но страх никуда не делся. Он по-прежнему жил в Алых Розах, в самом сердце опасности. Медленно поднявшись с обшарпанной скамьи, Тэхен попрощался с Чимином и Хосоком, которые остались обсуждать услышанное. В его голосе звучала усталость, смешанная с тревогой. Он старался не смотреть в глаза другим девушкам, словно боялся, что они увидят его страх. Лестница в борделе была узкой и скрипучей, пропитанной запахом дешевого парфюма, пота и отчаяния. Каждый шаг давался Тэхену тяжело. Он чувствовал на себе взгляды других девушек, проходивших мимо в полумраке коридоров. Их шепот казался ему зловещим эхом. Первый этаж... Второй... Третий... На каждом пролете становилось все темнее. Наконец, четвертый этаж. Самый тихий и мрачный. Здесь обитали только воспоминания и страхи. Он остановился перед своей дверью, на которой не было никаких опознавательных знаков, кроме едва заметной царапины, оставленной им самим много лет назад. Дрожащими пальцами он нащупал ключ в кармане передника. Замок щелкнул с сухим скрежетом, открывая вход в его убежище. В комнате было темно и холодно. Запах сырости и дешевого табака мгновенно обволакивал его. Тэхен вошел, стараясь ступать тихо. Осторожно закрыл дверь на засов, прислушиваясь к звукам за стеной. Закрытая дверь была лишь иллюзией безопасности, но она дарила хоть какое-то утешение. Прислонившись к двери спиной, Тэхен прикрыл глаза. Он мечтал о другом месте, о другой жизни. О месте, где не нужно бояться каждого шороха, каждого незнакомца. Но сейчас он был здесь, в Алых Розах, на четвертом этаже, в своей маленькой комнате, окруженный тенями Уайтчепела и воспоминаниями о жестокости. Надолго ли ему хватит сил? Он не знал. Но он молился, чтобы рассвет принес хоть немного надежды. И чтобы убийца больше не пришел в бордель.

***

Разговор между Юнги и Чимином протекал в маленьком, пропахшем табаком кабинете, предоставленном полицейским участком для расследования убийств в Уайтчепеле. Стол был завален документами, картами и фотографиями жертв. В воздухе висела усталость и отчаяние. Юнги сидел, откинувшись на спинку скрипучего стула, его взгляд был прикован к фотографии одной из жертв, лежавшей на столе. Его лицо было непроницаемым, как маска. Он казался невозмутимым, но внутри бушевало раздражение. — Итак, у нас есть... мститель? — процедил Юнги, его голос был резким и отрывистым. — Парень, считающий себя судьей и палачом? Чимин, сидя напротив, потирал переносицу. Он чувствовал тяжесть информации, которой поделился Тэхен. Он видел страх в его глазах и понимал, что тот рискнул многим, чтобы помочь им. — Это возможно, Юнги, — ответил Чимин, его голос был мягким, но твердым. — По крайней мере, это объясняет закономерность. Крупные, сильные, богатые клиенты, известные своей жестокостью по отношению к девушкам и парням в борделе. Это уже не просто случайность. Юнги хмыкнул, не отрывая взгляда от фотографии. — Да, похоже на то, что кто-то решил устроить свою маленькую вендетту. Но это не значит, что он действует правильно. Убийство остается убийством, Чимин. — Я это понимаю, — ответил Чимин, слегка повысив голос. — Но мы должны рассмотреть все возможные мотивы. Тэхен возможно рисковал, рассказывая нам это. Мы не можем просто отмахнуться от этого. Юнги поднял взгляд, в его глазах промелькнул намек на раздражение. — Я не отмахиваюсь. Я просто констатирую факты. Мы не оправдываем убийцу, потому что его жертвы были подонками. Мы ловим его, и он ответит за свои преступления. — Конечно, — ответил Чимин, стараясь сохранять спокойствие. — Но мы можем использовать эту информацию. Мы можем поискать связи между жертвами, попытаться понять, как убийца выбирал их. Юнги вздохнул, проведя рукой по своим темным волосам. — Знаешь, Чимин, иногда я думаю, что ты слишком мягок с этими людьми. Они живут в грязи, торгуют своим телом, а ты пытаешься найти в них что-то хорошее. Чимин нахмурился. — Я вижу в них людей, Юнги. Как и в тебе, и во мне. Они застряли в этой жизни по разным причинам, но это не значит, что они заслуживают быть убитыми. — Никто не заслуживает быть убитым, — ответил Юнги, его голос стал тише. — Но я не верю в искупление. Я верю в закон и порядок. Он снова посмотрел на фотографию жертвы. — Хорошо. Допустим, ты прав. Допустим, у нас есть мститель. Как мы его найдем? Он умело заметает следы. У нас нет ни отпечатков пальцев, ни свидетелей, ничего. Чимин снова потер переносицу, задумавшись. — Мы должны копнуть глубже. Мы должны поговорить с другими девушками и парнями. Попытаться узнать больше о жертвах. Может быть, кто-то что-то видел, что-то слышал. — Рискованно, — возразил Юнги. — Это может напугать их еще больше. А если убийца узнает, что мы интересуемся его жертвами? — Мы будем осторожны, — ответил Чимин. — Мы должны что-то делать, Юнги. Мы не можем просто сидеть сложа руки и ждать, пока он убьет еще кого-нибудь. Юнги молча смотрел на Чимина, оценивая его решимость. Он знал, что Чимин прав. Они не могли просто ждать. Они должны были действовать. — Ладно, — наконец сказал Юнги. — Мы сделаем это по-твоему. Но если что-то пойдет не так, ты будешь виноват. Чимин слегка улыбнулся. Он знал, что Юнги просто прикрывает свою заботу своим обычным цинизмом. — Спасибо, Юнги, — сказал Чимин. — Я не подведу. Юнги отвернулся, снова уставившись на фотографию жертвы. — Давай просто поймаем этого ублюдка, Чимин. И закончим с этим кошмаром. В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов и треском горящей в камине древесины. Оба детектива, такие разные по характеру и методам, были объединены одной целью: остановить убийцу, терроризирующего улицы Уайтчепела. И они были готовы сделать все возможное, чтобы достичь этой цели.

***

Утро в Уайтчепеле начиналось не с солнца, а с густого, пропитавшего все вокруг тумана. Он выползал из темных закоулков, словно привидение, окутывая улицы зловещей пеленой, которая приглушала звуки и искажала очертания. В этом тумане было что-то нездоровое, что-то, что проникало под кожу, оставляя неприятное ощущение липкости и холода. Первые лучи солнца, пробиваясь сквозь туман, не приносили тепла, а лишь подчеркивали грязь и убожество района. Грязные улицы, усыпанные мусором и отходами, блестели от влаги. Вонь помоев, гниющих овощей и нечистот была настолько сильной, что с непривычки резала глаза и раздражала горло. Жизнь в Уайтчепеле просыпалась медленно, неохотно. Из полуразрушенных домов выползали люди, одетые в лохмотья, их лица были бледными и изможденными. Дети, лишенные детства, копошились в мусоре в поисках еды или чего-нибудь, что можно было продать. Матери, сгорбившись, тащили за собой младших, их взгляды были полны усталости и отчаяния. По улицам катились тележки, груженные углем и дровами. Из открытых дверей пабов доносился хриплый смех и брань, перемешанные с запахом дешевого пива и табака. Уайтчепел никогда не спал до конца, даже ночью в его грязных переулках теплилась своя, темная жизнь. Женщины, занимающиеся проституцией, — их особенно много было заметно ранним утром — выходили на улицы, в надежде найти хоть какого-нибудь клиента. Их яркий макияж, призванный скрыть следы усталости и бедности, казался особенно вызывающим на фоне серости и убожества района. Они стояли под фонарями, словно мотыльки, притягивая к себе случайных прохожих, готовые предложить им кратковременное забвение в мире нищеты и отчаяния. Утро в Уайтчепеле было временем выживания. Это была битва за каждый кусок хлеба, за каждую монету, за каждый глоток свежего воздуха. Это было время, когда бедность и отчаяние выходили на улицы, напоминая о том, что жизнь в этом районе – это непрекращающаяся борьба за существование. И в это утро, как и всегда, в воздухе витал страх — страх перед голодом, болезнью, насилием и, конечно же, страх перед убийцей, который скрывался в тенях и ждал свою очередную жертву.

***

На утро, когда над Уайтчепелом едва забрезжил серый рассвет, Юнги и Чимин уже были в кабинете, который казался еще более тесным и захламленным, чем накануне. Кофе, сваренный из дешевых зерен, едва ли бодрил, но служил хоть какой-то опорой в этой гнетущей атмосфере. Юнги, как всегда, был краток и конкретен, излагая план действий с присущей ему прямотой. Чимин, в свою очередь, добавлял к плану детали, связанные с тактичностью и безопасностью. — Итак, — начал Юнги, разворачивая карту Уайтчепела, испещренную пометками и кружками. — Начнем с "Алых Роз". Разделимся. Ты поговоришь с девушками, которых знает Тэхен, получишь подробности о клиентах, проявлявших грубость. Я тем временем поговорю с Кимом, выясню, что он знает о недавних исчезновениях. Без лишней огласки. Чимин кивнул, записывая в блокнот. — Согласен. Но давай подойдем к девушкам осторожно. Они напуганы. Нужно завоевать их доверие. Может, предложить небольшую плату за информацию? Это подтолкнет их к сотрудничеству. Юнги нахмурился. — Покупать информацию — рискованно. Это может привлечь внимание не тех людей. И мы создадим прецедент. Потом все будут требовать деньги за каждое слово. — Тогда предложим защиту, — парировал Чимин. — Скажем, что мы обеспечим им безопасность. Что полиция будет патрулировать район чаще. Обещания, которые сможем сдержать. Это даст им ощущение уверенности. Юнги подумал немного. — Ладно. Пообещаем им повышенное внимание. Но никакой платы. И никаких пустых обещаний. Мы должны быть честны с ними, насколько это возможно. — Хорошо, — согласился Чимин. — После "Алых Роз" посетим другие бордели в округе. По той же схеме. Соберем информацию, посмотрим, есть ли похожие случаи, похожие жертвы. Возможно, кто-то еще что-то заметил. Юнги указал на карту. — Вторая задача — проверить финансовые записи жертв. Может, у них были враги, долги, кто-то, кто хотел им навредить. Банки, кредиторы, партнеры по бизнесу – все под пристальное внимание. — Изучим их окружение, — добавил Чимин. — Семьи, друзей, знакомых. Возможно, кто-то видел что-то подозрительное, слышал разговоры, которые могли пролить свет на мотив убийств. Юнги кивнул. — Параллельно отправляем запрос в Скотланд-Ярд. Пусть проверят, были ли подобные случаи в других районах Лондона. Может, этот тип уже действовал раньше. Чимин записал это в блокнот, подчеркнув красным. — И не забываем про улики, найденные на местах преступлений. Нужно повторно изучить их, поискать то, что мы могли упустить. Может быть, есть что-то, что укажет на убийцу. Юнги встал, потягиваясь. — Ладно. Хватит теории. Пора действовать. Начнем с борделя. Встретимся здесь к вечеру, обменяемся информацией. И посмотрим, куда это нас приведет. Чимин тоже встал, собирая бумаги. — Договорились. Юнги, будь осторожен. Не дави на Кима. Он может знать больше, чем кажется. Юнги усмехнулся. — Я умею быть убедительным. А ты, Чимин, не дай себя обмануть. Эти девушки хитры, как лисы. Не верь всему, что они говорят. — Я буду помнить об этом, — ответил Чимин. — Но я также буду помнить, что они жертвы. И что им нужна наша помощь. Юнги ничего не ответил. Он просто взял свою шляпу и вышел из кабинета, оставив Чимина одного в комнате, наполненной тяжелым воздухом страха и надежды. Впереди был долгий и трудный день, полный опасностей и неизвестности. Но оба детектива были готовы к нему, каждый по-своему, надеясь, что этот день приблизит их к разгадке тайны убийств в Уайтчепеле.

***

Юнги прибыл к борделю в то самое утро, когда Уайтчепел еще барахтался в объятиях тумана и сырости. Он не стал заходить через главный вход, где уже толпились несколько ожидающих своей очереди клиентов, а обошел здание сзади, к неприметной служебной двери, которую ему указал один из местных полицейских. Дверь была выкрашена облупившейся краской тускло-зеленого цвета, а над дверью висела тусклая лампа, которая едва освещала узкий переулок. Юнги постучал несколько раз, стук был твердым и нетерпеливым. После недолгого ожидания дверь открылась, и на пороге появилась женщина средних лет, с опухшим лицом и накрученными на бигуди волосами. Она была одета в засаленный халат, а в руках держала дымящуюся сигарету. — Чего надо? — проворчала она, прищуриваясь и разглядывая Юнги. — Детектив Мин Юнги, Скотланд-Ярд, — представился Юнги, показывая ей свое удостоверение. — Мне нужно поговорить с Кимом. Женщина скептически оглядела его с ног до головы. — Ким занят. Приходите позже. — она попыталась закрыть дверь, но Юнги заблокировал ее ногой. — У меня есть ордер на обыск. И я уверен, что Ким не захочет, чтобы я начал с обыска его заведения, — заявил Юнги, его голос был твердым и бескомпромиссным. Женщина на мгновение заколебалась, затем вздохнула и открыла дверь шире. — Заходите. Только не делайте шума. Ким не любит, когда его беспокоят утром. Юнги вошел в бордель. Внутри было темно и душно, воздух был пропитан запахом дешевого алкоголя, табака и пота. Интерьер был безвкусным и кричащим: красные стены, бархатные диваны. Все говорило о том, что здесь процветает порок и разврат. Женщина провела его по коридору, мимо закрытых дверей, из-за которых доносились приглушенные звуки стонов и смеха. Наконец, они остановились перед дверью, украшенной массивной медной табличкой с надписью "Ким". Женщина постучала в дверь. — Ким, к тебе полиция. Из-за двери послышался раздраженный голос: — Что еще за черт? Я же сказал, чтобы меня не беспокоили! — У него ордер на обыск, — крикнула женщина. Последовала короткая пауза, затем дверь распахнулась, и на пороге появился Ким. Он был одет в шелковый халат, который не мог скрыть его тело. На его пальцах сверкали золотые кольца. — Детектив Юнги, как я понимаю? — произнес Ким, глядя на Юнги с высокомерием. — Что привело вас в мои скромные владения в этот раз? — Убийства, — ответил Юнги, не отводя взгляда. — Я хочу задать вам несколько вопросов о ваших клиентах, Ким. Особенно о тех, кто исчез в последнее время. Ким усмехнулся. — Мои клиенты — взрослые люди. Они сами за себя отвечают. Я не нянька, чтобы следить за ними. — Но вы знаете, кто они. И кто с ними был. И кто проявлял жестокость. Не так ли, Ким? — надавил Юнги. Лицо Кима помрачнело. — Я не знаю, о чем вы говорите. И я не позволю вам меня обвинять. — Я не обвиняю. Я спрашиваю, — ответил Юнги, доставая блокнот и ручку. — Давайте начнем с клиентов, которые пропали за последние несколько дней... Разговор только начинался, и Юнги был готов к долгому и упорному противостоянию с этим скользким и хитрым человеком. Он знал, что Ким не станет сотрудничать добровольно, но он был полон решимости вытянуть из него правду, любым способом. Потому что за стенами этого роскошного борделя скрывались страшные тайны, и Юнги был намерен их раскрыть. Разговор между Юнги и Кимом в кабинете борделя был похож на танец на минном поле. Каждый вопрос Юнги, каждое уклончивое возражение Кима — это осторожный шаг, способный спровоцировать взрыв. Юнги начал с формальностей, задавая вопросы о лицензии, правилах ведения бизнеса, о сотрудниках. Ким отвечал с показной любезностью, стараясь казаться образцовым владельцем заведения. Но Юнги видел натянутость в его улыбке, чувствовал, как он пытается контролировать свое раздражение. — Итак, Ким, перейдем к делу, — сказал Юнги, откладывая в сторону свои записи. — За последние несколько дней пропало несколько ваших клиентов. Вы не заметили ничего необычного? Ким пожал плечами, изображая неведение. — Пропали? Может, они просто уехали. Это же Уайтчепел, здесь люди приходят и уходят. — Они не просто уехали. Они были убиты. Без следа. Без вещей. И все они были вашими постоянными клиентами, — надавил Юнги. — Неужели это вас не настораживает? Ким вздохнул, закатывая глаза. — Послушайте, детектив, я не нянька для этих парней. Я предоставляю им услуги, а что они делают потом – меня не касается. Может, они напились, подрались и их убили. Может, они просто сбежали от своих жен. Всякое бывает. — Не исключено, что их убили именно здесь, — резко произнес Юнги, вперив взгляд в глаза Кима. — Может быть, кто-то из ваших сотрудников имеет к этому отношение. Может, вы сами, Ким? Ким вскочил с кресла, его лицо покраснело от гнева. — Что вы себе позволяете? Вы обвиняете меня в убийстве? У меня есть алиби на каждый вечер! — Алиби можно купить, — ответил Юнги, оставаясь невозмутимым. — И я думаю, у вас достаточно денег, чтобы купить себе любое алиби. Но давайте вернемся к клиентам. Вспомните кого-нибудь конкретно. Кто проявлял грубость по отношению к вашим девушкам? Кто мог нажить себе врагов? Ким замялся, пытаясь придумать правдоподобный ответ. — Ну... иногда бывают грубые клиенты. Это жизнь. Но я всегда слежу за тем, чтобы они вели себя прилично. Если кто-то переходит черту, я его выгоняю. — Кто переходил черту, Ким? Назовите имена, — потребовал Юнги. Ким начал перечислять несколько имен, но Юнги видел, что он лжет. Он называл имена клиентов, которые давно не посещали "Алые Розы", или тех, кто был известен своей покладистостью. — Хватит врать, Ким, — перебил его Юнги. — Я знаю, что вы знаете больше. Я знаю, что вы видите, что происходит в вашем заведении. Неужели вам все равно, что ваших клиентов убивают прямо у вас под носом? Лицо Кима снова помрачнело. — Я уже сказал все, что знаю. Если вам больше ничего не нужно, я попрошу вас покинуть мой кабинет. Юнги молча смотрел на Кима несколько секунд, оценивая его. Он понимал, что тот больше ничего не скажет. Ким был слишком запуган, слишком замешан в этом деле, чтобы говорить правду. — Хорошо, Ким, — сказал Юнги, вставая. — Но это еще не конец. Я вернусь. И я найду убийцу. И если окажется, что вы знали что-то и скрывали это, вам не поздоровится. Юнги вышел из кабинета, оставив Кима в ярости и смятении. Он понимал, что ничего не добился от Кима, но посеял в нем семя сомнения и страха. И это было только началом. Теперь ему предстояло найти способ вытащить правду из тех, кто знал больше. И он был готов использовать все доступные ему средства, чтобы добиться своего.

***

В то время как Юнги пытался выжать информацию из неприступного Кима, Чимин проводил свой допрос в более деликатной манере, общаясь с сотрудниками борделя. В отличие от грубого напора Юнги, Чимин использовал мягкий подход, пытаясь завоевать доверие напуганных и уставших девушек и немногочисленных парней, выполнявших мелкую работу в борделе. Чимин начал с Жизель, которую Тэхен назвал одной из тех, кто подвергся жестокому обращению. Он нашел ее в небольшой комнате, где она приводила себя в порядок, нанося толстый слой макияжа на свое измученное лицо. — Жизель, меня зовут Чимин, я детектив, — начал он мягко, присаживаясь рядом с ней на край кровати. — Я знаю, что вам страшно, но я здесь, чтобы помочь. Я хочу узнать больше о том, что происходит в "Алых Розах". Жизель посмотрела на него с подозрением. — Полиция здесь только, чтобы собирать взятки. Нам от вас никакой помощи нет. — Я не такой, как другие, — заверил ее Чимин. — Я хочу поймать того, кто убивает клиентов. И для этого мне нужна ваша помощь. Тэхен рассказал мне о некоторых вещах, которые происходят здесь. О грубых клиентах, о насилии. Вы можете рассказать мне больше? Жизель замялась, опустив глаза. — Я не знаю... Это опасно... Если Ким узнает... — Мы не расскажем Киму, что вы говорили. Я обещаю. И я сделаю все, чтобы защитить вас, — заверил ее Чимин. — Пожалуйста, Жизель. Это важно. Это может спасти жизни. После долгих уговоров Жизель согласилась рассказать. Ее голос дрожал, когда она описывала случаи жестокого обращения со стороны клиентов. Она говорила о пьяных криках, о побоях, об унижениях. Она назвала имена нескольких клиентов, которые были особенно жестоки. Чимин внимательно слушал, записывая все детали в свой блокнот. Он видел боль в ее глазах, чувствовал ее страх. Он понимал, что эти девушки живут в аду, и что он должен сделать все возможное, чтобы им помочь. Затем он поговорил с Лолитой, молодой девушкой, которая тоже подверглась насилию со стороны двух мужчин из клиентов. Лолита была еще более напугана, чем Жизель, и Чимину потребовалось много времени и терпения, чтобы завоевать ее доверие. Но в конце концов она тоже рассказала ему о своих кошмарах. Кроме того, Чимин пообщался с несколькими парнями, которые работали в борделе. Они выполняли разные поручения: убирали комнаты, приносили напитки, охраняли порядок. Они знали о жизни "Алых Роз" больше, чем кто-либо другой. Один из парней, по имени Том, рассказал Чимину о том, что видел однажды ночью. Он сказал, что слышал крики из одной из комнат, а потом видел, как Ким выводил из нее пьяного клиента, который едва держался на ногах. Том сказал, что Ким выглядел очень сердитым. — Куда он его повел? — спросил Чимин. — Я не знаю. Я больше их не видел, — ответил Том. Чимин записал это в блокнот, понимая, что эта информация может быть важной. В отличие от напористого и требовательного Юнги, Чимин создавал атмосферу доверия и сочувствия. Он давал им возможность выговориться, разделить свою боль. Он показывал им, что они не одни, и что он готов их защитить. И именно благодаря этому подходу он сумел вытащить из них важную информацию, которую Юнги никогда бы не смог получить. Тем не менее, Чимин понимал, что он ходит по тонкому льду. Каждое его слово, каждое его действие могло иметь последствия. Он должен был быть осторожным, чтобы не подвергнуть этих людей еще большей опасности. И он молился, чтобы его усилия не были напрасными, и чтобы они помогли ему поймать убийцу, терроризирующего улицы Уайтчепела.

***

Тэхен стоял у окна своей комнаты на четвертом этаже борделя, его взгляд был прикован к унылому пейзажу Уайтчепела. Внизу кипела обычная жизнь, но для Тэхена этот район больше не казался прежним. Убийства наложили на все тень страха, превратив привычные улицы в лабиринт подозрений. Он был слишком умен, чтобы просто отмахнуться от происходящего. Он видел закономерности, которые упускали другие. Он понимал, что в хаосе убийств есть своя логика, свой темный порядок. Он размышлял о жертвах. Крупные, сильные, богатые... И грубые. Эта последняя деталь была ключевой. Убийца не просто выбирал своих жертв наугад. Он выбирал тех, кто причинял боль. Тех, кто злоупотреблял своей властью. Но почему? Что двигало убийцей? Месть? Чувство справедливости? Или что-то более темное и извращенное? Тэхен вспомнил слова Чимина о расследовании. Они пытаются понять мотив, найти зацепки. Но они не видят картину целиком. Они смотрят на факты, а не на людей. Он закрыл глаза, пытаясь представить себя на месте убийцы. Что он чувствовал? Что он видел? Что он хотел изменить? Он представил себе гнев, который мог подтолкнуть человека к такому поступку. Гнев, рожденный отчаянием, унижением, болью. Гнев, который искал выход, который требовал возмездия. Но был и другой вариант. Убийца мог быть одержим идеей очищения. Он мог видеть себя ангелом смерти, карающим грешников. Он мог считать, что делает мир лучше, избавляя его от зла. Тэхен открыл глаза. Этот вариант казался ему более вероятным. Убийца не просто мстил. Он считал себя судьей. Он посмотрел на улицу внизу. Там сновали люди, одетые в лохмотья, их лица были полны усталости и отчаяния. Многие из них были жертвами. Жертвами бедности, насилия, эксплуатации. Но кто был настоящей жертвой? Те, кто страдал молча, или те, кто причинял боль другим? Тэхен не знал ответа. Но он понимал, что убийства — это лишь симптом, а не причина. Проблема Уайтчепела была гораздо глубже, чем просто один маньяк. Она заключалась в неравенстве, в жестокости, в безнадежности. Он вздохнул, облокотившись на подоконник. Он был всего лишь проституткой в борделе. У него не было власти, чтобы изменить мир. Но он мог помочь Чимину и Юнги поймать убийцу. Он мог поделиться своими мыслями, своими знаниями. Он мог стать частью решения, а не частью проблемы. Тэхен решил, что завтра расскажет Чимину о своих подозрениях. Он расскажет о своей теории, о мотиве убийцы. Возможно, это поможет им выйти на след. Но в глубине души он знал, что это не конец. Даже если они поймают убийцу, Уайтчепел останется прежним. И новые убийцы обязательно появятся. Потому что зло рождается не извне, а изнутри. Из глубин человеческой души.

***

К вечеру, когда Уайтчепел вновь погрузился в густой туман, ставший его визитной карточкой, Юнги и Чимин встретились в своем тесном и унылом кабинете. На столах царил хаос из бумаг, чашек из-под кофе и окурков сигарет. В воздухе висела усталость и разочарование. Юнги, казалось, еще больше осунулся за день. На его лице читалось недовольство и раздражение. Допрос Кима не принес никаких плодов, и он чувствовал, как время утекает сквозь пальцы. Чимин, напротив, выглядел более воодушевленным, хотя и уставшим. Разговор с девушками из "Алых Роз" открыл ему глаза на некоторые вещи, которые могли помочь в расследовании. — Ну что, Юнги? — спросил Чимин, присаживаясь за стол. — Как прошел твой день? Юнги хмыкнул. — Как всегда. Ким лжет, изворачивается, но ничего конкретного не говорит. Он как рыба об лед. С него нечего взять. — Я так и думал, — ответил Чимин. — Но у меня есть кое-что. Я поговорил с Жизель и Лолитой. Они рассказали о нескольких клиентах, которые были особенно жестоки. Назвали имена, описали случаи насилия. Юнги приподнял бровь, заинтересовавшись. — И что с того? Это обычное дело в борделе. Зачем нам это знать? — Не все клиенты были убиты, — ответил Чимин, доставая свой блокнот. — Я составил список тех, кто пропал после того, как проявил жестокость. И знаешь что? Все они совпадают с жертвами убийцы. Юнги нахмурился, пытаясь осознать смысл сказанного. — Значит, убийца выбирает своих жертв по этому принципу? Жестокость? Но это слишком размыто. Как он узнает, кто жесток, а кто нет? — Я думаю, он следит за ними, — ответил Чимин. — Он наблюдает за этим борделем, знает, кто с кем, кто как себя ведет. Он как тень, всегда рядом, всегда в курсе событий. Юнги замолчал, обдумывая эту версию. — Это логично. Но как он проникает в бордель? Как он остается незамеченным? — Может, он работает там? — предположил Чимин. — Может, он один из парней, которые убирают комнаты, или приносят напитки. Они видят все, слышат все. Юнги резко поднялся, словно его ударило током. — Том! Ты говорил с парнем по имени Том! Он сказал, что видел, как Ким выводил пьяного клиента из комнаты. — Да, он сказал это, — ответил Чимин, удивленный реакцией Юнги. — Но я не думаю, что Том имеет какое-то отношение к убийствам. Он просто мальчик на побегушках. — Но он был свидетелем! Он видел, как Ким что-то скрывает! Мы должны поговорить с ним снова! — воскликнул Юнги. — Подожди, Юнги, — остановил его Чимин. — Не стоит сразу бросаться на Тома. Мы можем его напугать, и он ничего не расскажет. Давай попробуем подойти к нему осторожно. Узнаем больше о нем, о его жизни, о его связях. Юнги вздохнул, пытаясь успокоиться. — Ладно. Но мы не можем терять время. Этот убийца может нанести удар в любую минуту. — Я знаю, — ответил Чимин. — Поэтому я поговорил с Тэхеном. Он очень умный, он видит вещи, которые упускают другие. Он сказал, что убийца, вероятно, считает себя судьей. Что он одержим идеей очищения. Юнги посмотрел на Чимина с удивлением. — Тэхен? Проститутка знает больше нас об этом деле? — Не стоит его недооценивать, — ответил Чимин. — Он наблюдательный, он умеет анализировать. И он хочет помочь. Он хочет, чтобы эти убийства прекратились. Юнги замолчал, обдумывая все услышанное. Он понимал, что Чимин прав. Им нужно прислушиваться к каждому, кто может им помочь. Даже к проститутке из борделя. — Хорошо, — сказал Юнги, наконец. — Завтра поговорим с Томом. И с Тэхеном. Соберем все кусочки пазла и посмотрим, что получится. Они снова замолчали, погрузившись в свои мысли. В кабинете царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием горящей в камине древесины. Оба детектива чувствовали, что они приближаются к разгадке тайны убийств в Уайтчепеле. А может и нет. Но они также понимали, что им предстоит еще долгий и трудный путь, полный опасностей и неожиданностей. И они были готовы к этому пути, потому что они были единственной надеждой для тех, кто жил в страхе и отчаянии в темных переулках Уайтчепела.

***

Ночь опустилась на Уайтчепел густой и непроницаемой вуалью, сотканной из тумана и теней. Фонари газовые, редкие и тусклые, отбрасывали на улицы дрожащие пятна света, которые лишь подчеркивали общую мрачность и усиливали чувство тревоги. В этот час на улицах правили нищие, проститутки и воры, а полиция предпочитала не соваться в самые опасные закоулки. Возле "Алых Роз" царила привычная суета. Из дверей борделя то и дело выходили и входили мужчины, ищущие кратковременного забвения в объятиях девушек и парней. Звуки пьяных криков, смеха и ругательств смешивались с приглушенной музыкой, доносившейся изнутри. В один из переулков, примыкающих к борделю, вошел крупный мужчина. Он был одет в дорогой костюм, который, однако, выглядел помятым и грязным. Его лицо было красным от выпитого, а глаза горели похотью. Он шатался, опираясь на стену, и бормотал что-то невнятное. Вдруг, из темноты выскользнула фигура. Быстро, бесшумно, словно тень. Мужчина не успел ничего понять, как на него напали. Удар ножом пришелся точно в сердце. Он даже не успел закричать. Мужчина рухнул на землю, его тело забилось в предсмертной агонии. Кровь хлынула из раны, окрашивая грязный булыжник в багровый цвет. Убийца стоял над телом, его лицо оставалось скрытым в тени. Он смотрел на свою жертву с холодным, безучастным взглядом. Ночное убийство оставило после себя жуткую картину. Тело мужчины, все еще облаченного в дорогой, но запачканный кровью костюм, лежало в неестественной позе в узком переулке. Лужи крови, уже начавшие густеть под действием холодного ночного воздуха, пропитали грязный булыжник. Но смерть от ножевого ранения в сердце была только началом. Убийца, по-видимому, вернулся к телу, или же его действия носили импульсивный характер после убийства. Костюм был разорван, обнажая бледную кожу. На животе зияли глубокие, рваные раны, словно кто-то пытался выпотрошить жертву. Кишки были частично выпущены наружу, перемешанные с кровью и грязью. Лицо мужчины также было изуродовано. Глаза выколоты, рот изуродован глубокими порезами, превратившими губы в кровавое месиво. Нос был сломан, а на щеках виднелись многочисленные рваные раны, словно наносились хаотично и яростно. В одной из рук мужчина крепко сжимал клочок ткани, предположительно вырванный из одежды убийцы в отчаянной попытке защититься. Однако, вряд ли это ему помогло. Изуродованное тело говорило о многом. О ярости, ненависти, возможно, даже о безумии. Убийца не просто лишил жертву жизни. Он стремился уничтожить ее, стереть ее из этого мира. Он хотел не просто убить, а унизить, осквернить, растоптать. Эта сцена была не просто убийством. Это было проявлением крайней жестокости, которое потрясло даже закаленных полицейских, прибывших на место преступления. И оно стало еще одним доказательством того, что в темных переулках Уайтчепела орудует не просто убийца, а настоящий монстр. Монстр, которого необходимо остановить любой ценой.

***

В своей тесной комнате на четвертом этаже, Тэхен пытался уснуть, но безуспешно. Ночь выдалась особенно тяжелой. Он лежал на жесткой кровати, уставившись в потолок. Слабый свет луны, проникающий сквозь грязное окно, едва освещал комнату, отбрасывая на стены зловещие тени. Мысли роились в его голове, словно потревоженные пчелы. Он вновь и вновь прокручивал в памяти все, что знал об убийствах. Жертвы, мотив, возможные подозреваемые. Он думал о словах Чимина, о его решимости поймать убийцу. Он верил в него, он знал, что он сделает все возможное. Но сможет ли он остановить зло, которое поселилось в Уайтчепеле? Он думал о Жизель, о Лолите, о других девушках и парнях, живущих в постоянном страхе. Они были жертвами системы, жертвами насилия, жертвами безразличия. Сможет ли он помочь им вырваться из этого круга? Он думал о себе. О своей прошлой жизни, о своей мечте. О том, как он оказался в этом месте, в этом времени. Сможет ли он когда-нибудь вернуться к нормальной жизни? Он пытался отогнать мрачные мысли, сосредоточиться на чем-то приятном. Но все было тщетно. Страх и тревога не давали ему покоя. Тэхен ворочался, пытаясь найти удобную позу. Но тело болело от усталости и напряжения. Он чувствовал себя измотанным, опустошенным. Он закрыл глаза, пытаясь уснуть. Но перед его внутренним взором всплывали картины изуродованных тел, полные крови и жестокости. Он видел лица жертв, их глаза, полные ужаса. Брюнет вздрогнул, открывая глаза. Он не мог заснуть. Страх был слишком силен. Он встал с кровати и подошел к окну. Ночь была тихой и мрачной. Вдали слышались крики и ругательства, но в целом царила зловещая тишина. Он смотрел на улицу внизу, на темные переулки, где таилась опасность. Он чувствовал, что убийца где-то рядом, наблюдает за ними, ждет своего часа. Тэхен поежился, обхватив себя руками. Он чувствовал себя беззащитным, одиноким. Он знал, что он в опасности. Но он не мог ничего сделать. Он был всего лишь частью этого кошмара. Он оставался стоять у окна, пока не забрезжил рассвет. Он не сомкнул глаз ни на минуту. Его мысли метались в голове, как птицы в клетке. Он знал, что этот день будет тяжелым. Но он был готов. Он должен был помочь Чимину и Юнги поймать убийцу. Он должен был сделать все возможное, чтобы остановить этот кошмар. Даже если это будет стоить ему жизни. Простояв всю ночь у окна, измученный страхом и беспокойством, Тэхен почувствовал, как силы постепенно покидают его. Рассвет, бледный и тусклый, окрасил небо над Уайтчепелом в серые тона. В предрассветной тишине, когда даже улицы борделя на время затихли, Тэхен ощутил острую потребность в отдыхе. Он отвернулся от окна, его плечи поникли от усталости. Глаза горели от недосыпа, и казалось, что в голове поселился тяжелый гул. С трудом переставляя ноги, он подошел к кровати, которая казалась сейчас оазисом спокойствия. Не раздеваясь, в той же одежде, в которой он провел всю ночь, Тэхен упал на жесткий матрас. Он не стал накрываться одеялом, слишком усталым было любое движение. Просто закрыл глаза, надеясь на спасительный сон. Поначалу мысли все еще роились в голове, но постепенно, под действием усталости, они стали утихать. Страх отступил на второй план, уступая место изнеможению. Он перестал анализировать, перестал думать, перестал бояться. Дыхание стало ровным и глубоким. Мышцы расслабились. Тело, наконец, перестало напрягаться. Провал в сон был похож на падение в глубокую, черную яму. Тэхен перестал осознавать себя, перестал чувствовать, перестал существовать в этом мире. Он просто растворился в темноте. Его сон был беспокойным и прерывистым. Ему снились кошмары: темные переулки, окровавленные тела, лица убийц. Он просыпался в холодном поту, с учащенным сердцебиением. Но каждый раз, снова проваливаясь в сон, он погружался все глубже и глубже. Страх отступал, а вместе с ним и кошмары становились все менее яркими и пугающими. В конце концов, сон полностью овладел им. Он перестал видеть сны, перестал чувствовать боль, перестал осознавать реальность. Он просто спал, глубоким, безмятежным сном, которого так долго ждал. В этом сне не было ни убийств, ни насилия, ни страха. Была только тишина и темнота. И в этой тишине и темноте Тэхен, наконец, обрел покой. Пусть только на несколько часов, но это был отдых, который был ему так необходим. Отдых, который позволит ему проснуться и встретить новый день с надеждой на то, что кошмар когда-нибудь закончится.