Серебро, прикрытое золотом

      — Хиджиката-сан, мы скоро закрываемся.       Мужчина поднял тяжёлую голову и сфокусировал взгляд на хозяйке закусочной — миниатюрная пожилая женщина с аккуратной седой култышкой. Мило улыбнувшись, она вытащила из его ослабевшей руки опустевшую бутылку, и Хиджиката недовольно промычал, почувствовав, какой стала лёгкой рука без греющего душу алкоголя. Вяло махнув на чашку, он уронил голову на локоть, и хозяйка наполнила пиалу, устало выдохнув.       Пошатываясь, Хиджиката выпрямился и, взяв переданную ему чашечку, благодарно качнул головой, отчего тело опасно накренилось, чуть не улетев со стула. Веки налились свинцом, и Хиджиката закрыл глаза. Последняя стопка, и он пойдёт в штаб. Или поползет, без разницы.       Почти уснувший Хиджиката на автомате отвёл руку с пиалой вбок и улыбнулся. Но знакомого звука стукнувшихся друг о друга стаканов не возникло. Открыв глаза, Хиджиката повернул голову — рядом никого не было. Улыбка медленно сползла с лица и рука дрогнула, расплескав сакэ.       Что это сейчас было? Откуда это странное чувство, что кто-то должен сидеть рядом? Разве Хиджиката обычно не приходил сюда напиваться в одиночестве до самого закрытия?       — Хозяйка, — встревоженный этой секундной слабостью в теле, Хиджиката медленно повернулся на главную, — кто тут сидел?       Женщина перевела взгляд и долго всматривалась в пустующее место рядом с Хиджикатой в попытке вспомнить. Бросив эту затею, она пожала плечами и виновато улыбнулась.       — Вроде никого, Хиджиката-сан.       Хиджиката ей не поверил. Ему казалось, что рядом всегда кто-то сидел. Кто-то жутко раздражающий, воняющий и без умолку тараторящий. Тот, из-за кого кошелек Хиджикаты пустел в два раза быстрее. Тот, кого Хиджикате пришлось бы тащить до ближайшей скамейки, хотя он и сам ноги еле волочил. Кто-то был… но он не мог вспомнить, кто.       Странное чувство паники охватило душу. Было ощущение, что ещё вчера он помнил, но сегодня что-то изменилось в мире, и он забыл. Может за ночь кто-то залез ему в голову и переписал все воспоминания? От этих бессмысленных попыток мозг противно зачесался, и Хиджиката, раздражённо скривившись, упал головой на столешницу.       Что-то точно было не так.       — Саката-сан, простите, но мы закрываемся.       Сердце испуганно бухнуло. Хиджиката мигом протрезвел, будто с ног до головы его окатили ведром ледяной воды. В голове всполошился целый рой мыслей, и она моментально заболела как от похмелья, затрещав по швам.       Саката-сан?.. Кто это?       Хиджиката застыл, когда перед лицом заплясали отголоски воспоминаний, от чего голова заболела вдвое сильней. Серебряные волосы… сладковатый запах…       Кто-то подошёл сзади и положил руку на плечо. Все воспоминания мигом рассеялись, оставив после себя непонятную тоску.       — Знаю-знаю, я ненадолго. Хотел лишь помочь другу добраться до дома.       Голос звучал чужеродно — мозг отторгал его, и Хиджиката зажмурился. Не отвлекаться! Ведь он почти вспомнил что-то, здесь раньше кто-то был. Да, точно! Это кто-то, пахнущий чем-то сладким! Кто-то, без умолку бубнящий полнейшую ерунду… Хиджиката пытался ухватиться хотя бы за одну крошечную частичку, но от воспоминаний не осталось и следа. Будто тяжёлая чужая рука, лежащая на его плече, блокировала даже малейшую попытку вспомнить.       Рука, напоминая о себе, бесцеремонно потрепала плечо как собаку за ухом. Зло усмехнувшись, Хиджиката открыл глаза и повернул голову на хозяина наглой руки, но невольно замер, встретившись с ним взглядом.       На него смотрел мужчина с голубыми глазами и золотыми прямыми волосами. Он дружелюбно улыбался, но его взгляд был стеклянным и бездушным. Так смотрит враг за секунду до того, как проткнуть мечом сердце.       По телу побежали мурашки, и Хиджиката проглотил появившийся из ниоткуда в горле ком.       — Не знал, что ты тоже бываешь здесь.       Хиджиката его не слышал. Он не слышал ничего вокруг. Пазл в голове сложился, прикрепив золотую детальку. Тот, кого он так усиленно пытался вспомнить, — это был он, Саката Кинтоки. Человек, который не раз спасал его, который не раз помогал Шинсенгуми, который… ни капли не раздражал, не вонял, был богат и… был подозрительно учтив.       Но ведь он всегда был таким, разве нет? С самой первой их встречи. Его глаза всегда были такими — безжизненными, как у дохлой рыбы. Хиджиката прищурился. Но дохлой рыбой здесь и не пахло — уверенный яркий взгляд нормального живого человека. Откуда вообще в его голове засела мысль, что его взгляд обязательно должен быть как у дохлой рыбы? Ведь он никогда таким не был!       Все с той же гаденькой слащавой улыбочкой Кинтоки перекинул руку Хиджикаты через плечо и, ухватившись за талию, приподнял с такой лёгкостью, будто Хиджиката ничего не весил.       — Ну что, идём?       Сердце испуганно сбилось с ритма. Почему все выглядит так неправильно? В душе Хиджикаты возникло чувство, что раньше было иначе. Пазл выглядел не так. Золотая деталька не подходит…или подходит? Что-то трещало в голове, будто в ней прямо сейчас ожесточенно шарились щипцами. Мозг опух и со всех сторон разом давил на стенки черепа.       Не дождавшись ответа, Кинтоки попрощался с хозяйкой и, извинившись за перепившего Хиджикату, плавно вывел его на улицу. Хиджиката закрыл глаза. От Кинтоки пахло странно непривычно — машинным маслом и железом. По крайней мере, на секунду ему показалось, что раньше запах был иной — тоже противный, но противный по-другому. От этого запаха слипалось горло, будто съел полбанки варенья. Или Хиджикате лишь кажется, и от Кинтоки всегда несло лишь бензином? Невозможно противный запах, от которого в груди зарождалось лишь отвращение.       — Я заходил к вам. — Кинтоки поправил Хиджикату на плече и зацепился пальцами за его руку. — Кондо-сан сказал, что тебя нет. Пришлось бегать по всему Эдо, чтобы найти тебя.       Кинтоки сильнее прижал ладонь к талии, и Хиджикату замутило. Кулаки чесались ударить этого идиота по лицу — ведь они всегда так делали. Делали же? Всегда ругались и дрались, стоило только им случайно встретиться. В голове была полнейшая каша, и Хиджиката был уверен, что алкоголь здесь ни при чем.       Даже через одежду он чувствовал его ладонь, прожигающую и прокалывающую ребра раскаленными иголками. Сердце вырывалось из груди, тело трясло. Сглотнув, Хиджиката ощутил стекающие по позвоночнику ледяные капли.       Хиджиката попытался выровнять дыхание, мысленно успокаиваясь. Все в порядке. Кинтоки — не враг. Кинтоки — друг, которому Хиджиката готов доверить свою жизнь. И он её доверял. Так было всегда. Так ведь было всегда, да? Все ведь в порядке?       Тревога в груди продолжала разрастаться, больно цепляясь колючими ветками. Если Кинтоки друг, откуда тогда этот животный страх? Ведь такого чувства тревоги рядом с ним никогда не было. Почему тело реагирует так, будто его связанным волокут в подвал с целью выпытать информацию и отомстить за убитых товарищей?       Хиджиката вырвал свою руку из чужой руки и отошёл от Кинтоки, выровняв шаг. Кинтоки остановился, внимательно наблюдая за каждым движением.       — Дальше я сам. Спасибо.       Лёгкие сдавило, и Хиджиката, задыхаясь, сложился пополам, будто вместе с благодарностью через рот полезли внутренности. Кинтоки хотел подскочить на помощь, но Хиджиката остановил его, вытянув вперёд руку. Прошипев, что всё в порядке, он заставил себя натянуть естественную улыбку, и Кинтоки сразу улыбнулся в ответ.       Удостоверившись, что Хиджиката может добраться до штаба самостоятельно, он отпустил его одного, долго смотря вслед. Его анализирующий взгляд Хиджиката ощущал затылком — хотелось быстрее забежать за какой-нибудь угол и спрятаться от этой противной слежки.       Чувство чего-то неправильного не оставляло его. Будто они должны были расстаться не так. Будто не должен был Кинтоки бросать его. Не должен был мило ему улыбаться. Кулаки жутко чесались — хотелось набить кому-то морду. Горло саднило от не выпущенных криков. Сердце осыпалось крошкой. От чего в груди такая тоска? Откуда такая тревога?       Вернувшись в штаб, Хиджиката расстелил футон и хотел кинуться на него прямо так, не переодеваясь, но взгляд зацепился за странный чужерожный кусок алой ткани. Хиджиката вытащил его из-под подушки — это оказался красный шарф. Привычным движением Хиджиката притянул шарф к лицу и, закрыв глаза, глубоко вдохнул. Сердце бешено заколотилось, но виной была не паника. В груди просыпались иные чувства, забытые, припорошенные снегом.       В испуге Хиджиката отбросил шарф и, растерянно отойдя на несколько шагов назад, спиной впечатался в стену. Какие-то образы снова завертелись в голове, принося за собой нестерпимую боль. Зажав нос рукой, Хиджиката выскочил из комнаты.       Ткань шарфа была насквозь пропитана приторно сладким запахом клубники и конфет.