Высвобождение крестража

      Он мой, он только мой...       Джинни стремительно шла по коридору, прижимая к себе дневник, который за последнее время стал важной частью её жизни. Благодаря нему она познакомилась с Томом. С этим красивым и загадочным юношей.       Том тревожил её сердце и мысли: их общение, её сны, в которые он являлся такой притягательный и влюблённый с обворожительной улыбкой на устах. Джинни не могла наглядеться в эти чарующие глаза. Хотелось прикоснуться к мягким завиткам кудрей и прижаться ртом к таким желанным губам. Он весь был манящий. Лучше прочих в её окружении: Том оказался достаточно могущественным волшебником, чтобы заточить часть души меж страниц дневника, он обладал красивым телом и идеальным лицом, и ещё никто на свете не вызывал в девушке столько порочных мыслей.       Девушка понимала, что это всё неправильно – следует прекратить общение, происходившее за спиной у всех. Джинни уже находилась в отношениях. Она любила своего парня, но отказаться от Тома оказалось выше её сил. К тому же она сама его и породила, написав в непонятно откуда взявшемся дневнике: «Привет, меня зовут Джинни Уизли».       Это ни в коем случае не измена: всего лишь сны и фантазии, не более того. В реальности она никому не позволяла к себе прикасаться, даже Гарри держала на коротком поводке.       Том обещал, что ещё немного, и сможет позволить себе телесное воплощение. Ему только требовалось немного энергии.       «Откуда берётся эта энергия»? – спрашивала девушка.       «Телесные жидкости, милая Джинни», – отвечал он, и ведьма заливалась краской.       Он придёт в её сны и скинет с себя одежды. Они познают долгожданную близость.       Скоро, очень скоро. Возможно, даже этим вечером. Джинни едва сдерживала себя, чтобы не перейти на бег и, наконец, оказаться в своей комнате и написать ему пару строк. Том… её Том скоро сойдёт со страниц дневника, чтобы навсегда остаться рядом с нею.

***

      Гарри пролистал пожелтевшие от времени страницы. Шершавый пергамент приятно хрустел от прикосновения пальцев, но не содержал ни единой записи. Ежедневник Джинни оказался пуст. Странно, ему казалось, что она не расставалась с ним. Маленькая чёрная книжка с выцветшей обложкой уже стала частью образа девушки. Она носила его в сумке или под мышкой. Неужели ей есть что скрывать и она запечатала свои мысли под слоем магии?       Волшебник отложил дневник в сторону, пока его не поймали за разглядыванием. От этого предмета по телу пробегали мурашки. Ему на миг даже показалось, что он почувствовал прикосновение на своём теле. Всё это было странно, неприятно и не в первый раз. Хотелось избавиться от ежедневника, поэтому Гарри украдкой изучил его, пока Джинни принимала душ.       Парочка диагностических заклинаний, подсказанных Гермионой не дали результата. Если бы он мог, то сжёг бы дневник ко всем чертям, но портить отношения с девушкой не хотел, а на намёки она обижалась. Связь с этой вещью у неё была сильна, только вот Гарри уже не мог выносить странные происшествия, которые начались с тех пор, как Джинни поселилась с ним в башне старост вместе со своим аксессуаром, казавшимся Гарри третьим лишним в их идиллии.       Всё началось однажды со странных снов со смутными образами, напоминающими мужской силуэт. Чужое присутствие обозначалось неявно: Гарри словно находился под чьим-то пристальным вниманием, от которого невозможно было укрыться. То самое ощущение, что возникало внутри, когда он брал в руки дневник Джинни из тёмной кожи.       Эти тревожные сны не давали покоя. Они не походили на кошмары, но отнимали всякое чувство безопасности, и Гарри просыпался совершенно без сил.       Какое-то время он безрезультатно пил зелье сна без сновидений, а устав бороться обратился в больничное крыло к мадам Помфри за советом. Всё тщетно. Гарри не мог забыться во снах, не мог спокойно ни есть, ни учиться, ни отдыхать. Шрам болел, голова чувствовалась, словно подушечка для иголок с сотней воткнутых острых булавок. Сама жизнь утекала из него через ночные грёзы. Напряжение росло, подбираясь к неведомой мучительной развязке, как вдруг всё оборвалось в один миг. Тогда Гарри и познакомился с ним.       Том – подозрительный, обворожительный, опасный, умный, великолепный, странный и загадочный. Он и мучитель, и искуситель, одинаково желанный и ненавистный, с чьим появлением исчезли тревоги. Кто-нибудь с более поэтичной душой сравнил бы его появление с лучом солнца, разогнавшим грузные серые облака после бури. Ушло чувство бессилия и усталости, и Гарри, наконец, смог насладиться спокойной жизнью как пару месяцев назад.       Вот только вместо благодарности Гарри ловил себя на мысли, будто Том и есть причина былых мучений. Он же не возник из ниоткуда. Что если он образовался из хаоса, царившего внутри? Питался им все те невыносимые дни и недели, креп, набирал силу, чтобы предстать во всём великолепии?       Подозрения подтверждались и надписью на обложке ежедневника: Том Марволо Реддл. Один и тот же ли это человек? Гарри похолодел, когда обнаружил это имя на любимой вещи Джинни, но разве она позволит ему избавиться от него?       Хорошо, что она пока не знакома с Томом. Её, в отличие от Гарри никакие кошмары не мучили. Джинни, напротив, лучилась радостью и счастьем. Такой жизнерадостной девушке лучше бы никогда не встречаться с этим парнем. Гарри сам прекрасно обошёлся бы без него, но ему не давали выбора. Не в мире грёз и сновидений, где тело так неправильно отзывалось на невинные ласки другого мужчины. Вот он – настоящий постыдный секрет героя, и Гарри просто обязан найти способ избавиться от него.       «Инсендио», – шепнул Гарри. Он направил палочку на дневник, зная, что заклинание не сработает.       Услышав шаги Джинни, он спрятал дневник в её шкафчик и лёг в постель. Девушка пожелала ему доброй ночи и отодвинулась на свою сторону постели, отвергая его неумелые ласки, а ему так хотелось сжимать в объятиях хрупкое тело, погружаясь в пучину неминуемо надвигающегося сна. Каждый раз Гарри с опаской ждал наступления ночи, ожидая новой встречи с Томом, но усталость взяла своё, и довольно скоро он погрузился в дрёму.              

***

      На этот раз он очутился в комнате, оформленной в зелёных тонах. Знакомые тяжёлые шторы изумрудного цвета свисали по сторонам кровати, напоминающей его собственную. Только в отличие от спален Гриффиндора здесь не было деревянных резных панелей. Вместо этого пространство сжимали каменные стены, украшенные скульптурами. Неуютная обитель слабо освещалась фонарём, да сквозь толщу стёкол арочных окон пробивался тусклый бирюзовый свет.       Гарри оглянулся по сторонам, надеясь оказаться единственным в комнате. Конечно же, он ошибался, пространство сочилось чужим присутствием. Хотелось сжаться до размеров пыли, витающей в комнате, только бы скрыться от внимательного взора: Том наблюдал за ним из небольшой ниши у двери. Алая искра мелькнула в тёмных глазах, прежде чем юноша вышел на свет.       У Гарри как всегда при виде него перехватило дыхание. Высокая фигура Тома была облачена в школьную форму. Чёрная мантия лежала на широких плечах, подчёркивая поджарое тело юноши. Пухлые губы изогнулись в усмешке.       – Здравствуй, Гарри.       Низкий бархатный голос наполнил комнату и Гарри понял, что скучал по нему весь день. Сердце в груди затрепетало, выдавая себя, и он попытался скрыть уязвимость за наглым видом. Том имел над ним большую власть, но парень сопротивлялся, отрицая очевидное.       – Я всё жду, когда же ты исчезнешь, – вместо приветствия сказал он.       Том даже бровью не повёл. Он степенно обошёл юношу, словно совершая ритуал над глупой жертвой, так удачно попавшей в его лапы.       – Как грубо, Поттер. Разве директор не учил тебя вежливости?       – Я решил, что на высокие идеалы можно наплевать, раз имеешь дело с паразитом.       – Мне приятнее думать о нашей связи как о симбиозе. Нам есть, что дать друг другу.       – Свободу?       Звук шагов оборвался. Том остановился прямо за его спиной, и Гарри почувствовал, как воздух между ними сгустился. В напряжённой тишине желанный голос прозвучал почти ласково, с опасной мягкостью:       – Ты говоришь это каждый раз, но так ли нужна герою свобода? Что это для тебя? Освобождение от тени когда-то живого волшебника в своей голове? Брось, Гарри, здесь я абсолютно безобиден и лишён каких-либо сил. К тому же подумай о последствиях. Разве кто-нибудь из них, этих невинных детишек, понимает тебя так, как я?       – Мне это не интересно. Это ты меня тянешь сюда, – отрезал Гарри, – я же в тебе не нуждаюсь.       – Разве тебе не было любопытно, что значит оказаться на одной стороне? – прошептал Том, и его нежный голос ласкал ухо, как касание перышка.       Гарри развернулся резко, оказываясь лицом к лицу с тенью, которая уже казалась частью его самого. В глазах Тома плескалась темнота, та самая, которую он так тщательно прятал в самом себе. Но была в ней и странная откровенность, как будто он действительно хотел услышать ответ.       – Никогда, – выдохнул Гарри, но слова прозвучали глухо.       Да, он хотел избавиться от Тома, но не так, чтобы тот исчез навсегда. Гарри действительно чувствовал любопытство. Что значит жить в чужой голове? Как можно оставаться «только маленькой частью собственной души», – как однажды сам Том выразился? Внутри Гарри поднималась волна – борьба и влечение одновременно. Неужели для желаемого они должны быть или вместе навсегда или только врозь?       Том склонил голову набок, изучая его, будто разглядывая трещину в стекле, готовую вот-вот расколоться.       – Нам не обязательно быть врагами, – сказал Том мягко.       – Не обязательно. Но я не подписывался на «вместе и навсегда».       – Всё продолжаешь упорствовать, наглый мальчишка, – тихий шёпот вызвал в теле Гарри дрожь.       Пространство вокруг заискрилось, воздух пришёл в движение, и Том вдруг оказался слишком близко, перемещаясь в измерении сна одной силой воли.       Комната словно стала уже, вытеснив воздух из пространства. Том оставил между ними настолько крошечное расстояние, что Гарри в своей тонкой пижаме чувствовал грубые складки его мантии. Нечем дышать. Как же хотелось отступить, чтобы сделать спасительный глоток воздуха, но он не позволял себе такой слабости. Слизеринец навис над юношей, вынуждая того поднять голову и встретиться взглядами.       Смотреть на это лицо было подобно сладкой пытке: вбирать взглядом чёткий рисунок губ и мужественный подбородок, утопать в огне рубиновых глаз, не имея возможности прикоснуться, ведь это так неправильно. Эти чувства пожирали изнутри. Но хуже всего, когда его изучали в ответ.       Глаза глубокого винного цвета с бесстыдной внимательностью рассматривали юношу: взгляд скользнул по гладковыбритым острым скулам и приоткрытым губам, опустился ниже, лаская выпирающие ключицы, и лёг на изгиб шеи, прежде чем вернуться обратно. Страшно подумать, что в этот момент творилось в его мыслях, раз от одного только взгляда Гарри бросало в дрожь.       Том первый разорвал взгляд и слегка нагнулся вперёд перед следующей репликой:       – Ты всё ещё не теряешь надежды избавиться от моего присутствия, – его тёплое дыхание легло на обнажённую шею. – Это так обидно. Каждую ночь одно и то же, но сегодня, возможно, я удовлетворю твою возмутительную просьбу.       Так просто?       Гарри повернул голову, надеясь встретить его прямой взгляд без тени лукавства и насмешки, но Реддл оказался ближе, чем он полагал, и стало не до этого. Щекой он почти чувствовал исходящее от юноши тепло. Поттер сжал кулаки, напрасно борясь с проступающим на лице румянцем.       – Чего ты хочешь взамен? – сквозь зубы процедил он, опасаясь встречаться взглядами.       – Неужели так сложно поверить в мои искренние порывы? Я не говорил этого прежде, но твоё существование жизненно необходимо. Не в моих интересах вредить такой милой и славной зверушке.       Жизненно необходимо… милая зверушка…       Вечно он изъяснялся подобными словами.       Кто же он такой для Тома?       – …смотри на меня, когда я говорю с тобой, Поттер.       Длинные пальцы Тома потянулись к заалевшему лицу парня, мягко хватая того за подбородок. Как это бывало и раньше, Гарри ощутил прикосновение как наяву. Всё в этих снах казалось реальным. Он не сопротивлялся. Том не позволял себе ничего большего, а Гарри… он отрицал, что ждёт этого от него.       Нежные пальцы Тома очертили невесомый узор на гладкой коже и прошлись по контуру губ. Неужели он его поцелует? Гарри слегка качнулся на носочках, приподнимаясь ближе. Остекленевший взгляд его метнулся к манящим губам, которые хотелось почувствовать на себе. Мягкие, сладкие и горячие. Гарри сглотнул и поднял глаза, встретив обжигающий взгляд Тома, внутри которого горело желание, отражающее его собственное. Гарри вздрогнул. Испугавшись силы этого чувства, он отпихнул его руку и отступил на шаг, повернувшись к противнику спиной. Сердце в груди бешено колотилось. Неужели он смотрел на Тома так же? Чувствовалась в этом голодном взгляде невиданная прежде решительность. На этот раз всё произойдёт не так, как раньше. Стало страшно, но из сна нельзя вырваться. Он вынужден будет провести ещё несколько часов в обществе ненавистного волшебника.       Поскорее бы забрезжил рассвет, разрушая иллюзию. В реальности Гарри ни за что не мечтал бы о прикосновениях мужчины, даже такого красивого.       Том не оценил порыва юноши отдалиться.       – Осторожнее, Гарри, – прошипел он. – Я могу ждать долго, но терпение у меня отнюдь не бесконечное. К счастью, у нас не так много времени для твоих метаний. Мне нужно намного больше, Гарри. Ты спрашивал, чего я хочу от тебя. Так вот, скоро ты всё узнаешь, – улыбка отразилась на его голосе. – Почувствуешь.       Изящные ладони Тома легли на плечи юноши. Горячие. Он слегка склонился к его лицу, опаляя щеку дыханием.       – О, Гарри, я хочу, наконец, познать твой вкус.       Юноша вздрогнул, но не отстранился. Рука Тома пришла в движение: скользнула по его плечу и легла на бедро, поглаживая, обещая большее. Том прижался к нему сзади. Сквозь ткань тонкой пижамы чувствовались изгибы его горячего сильного тела, его жар и его естество, упирающееся парню прямо в ягодицы.       Судорожный выдох сорвался с губ Гарри. Маленькие искры наслаждения по телу собрались в поток желания, подчиняющего себе разум и чувства. Сладкое натяжение внизу живота стянулось узлом, заставляя член наливаться кровью от одного только обещания ласки от Тома.       Не встречая сопротивления, жадные руки исследовали юное тело перед собой, гибкое, выносливое. Ладони прочертили контуры бёдер и легли парню на низ живота, дразня близостью к изнывающему по прикосновениям члену.       – Мне нужно нечто вещественное, – продолжал Том, обводя ладонью контуры ягодиц Гарри, – чтобы стать настоящим.       Но Гарри не хотел, чтобы его новый знакомый стал настоящим.       Он дёрнулся, однако рука на талии не позволила ему сбежать. Ладонь Тома продолжала массировать бёдра через слои ткани. Его жаркое дыхание легло на чувствительную кожу за ушком. Короткий поцелуй в изгиб шеи грозился лишить воли, и как прекрасно было бы сдаться во власть этих умелых рук. Не думать, не опасаться, только чувствовать.       – Позволь мне узнать тебя, – тихий умоляющий шёпот. – Всего одно слово от тебя, Гарри. Скажи «да».       Одно только слово. Такое короткое и позволяющее так много. Гарри не хотел врать хотя бы самому себе: хотелось согласиться. Том вызывал в нём много сложных вопросов о собственных предпочтениях. Гарри встречался только с девушками и любил только девчонок, но опустив взгляд ниже, обнаружил, что возбудился от ласк. Так не должно быть. Это всё казалось неправильным. Особенно в свете того, что у него имелась любимая девушка. Но все его грязные мысли принадлежали Тому, в то время как мысли о Джинни оставались возвышенными.       Джинни – такая солнечная, добрая и весёлая. Мысли о девушке вернули Гарри прежнюю решимость.       Верно, она – его идеал. Скромная, понимающая и такая невинная. Ради неё он должен бороться с искушением. Он обязан избавиться от этого наваждения. Немедленно. Неподдающимся ему языком он произнёс всего одно слово:       – Нет.       С губ Тома сорвался звук похожий на рычание.       – Не сопротивляйся. Эта игра может быть увлекательной, но только до поры, до времени. Сдайся.       На этот раз он не просил, а приказывал. Том махнул рукой, применяя заклинание, от которого комната пришла в движение. Пол под ногами мелко задрожал, уносясь в сторону, и в следующее мгновение Гарри обнаружил себя у постели. Не успел он обдумать своё положение, как Том мягко толкнул его на кровать и устроился меж его ног.       Он был восхитительным, возвышаясь над своей добычей. Глаза горели красным победным огнём, а лицо украшала улыбка. Том избавился от мантии и остался в школьной форме. Ткань брюк натянулась у него на паху, плотно облепляя внушительного размера член, от которого Гарри к своему ужасу не мог отвести взгляда. Всё, о чём он мог подумать – какой он должно быть твёрдый и горячий, какая шелковистая на ощупь у него там кожа.       Не так Гарри представлял себе первый физический контакт, но вот он лежит в постели со своим противником и жаждет избавить себя и его от мешающих им пут одежд. Ощутить его кожа к коже, поцеловать, прижаться членом к…       Как это вообще происходит между мужчинами?       Отчего у него в принципе возник в голове этот вопрос? Конечно же, он не позволит Тому прикоснуться к себе, но тот уже начал расстёгивать пуговицы на его пижаме.       – Не тронь меня! – Гарри попытался вложить в слова всю твёрдость своих намерений.       – Ничего не бойся, я не причиню боли. К чему сопротивляться, если я вижу, что происходящее тебя тоже заводит? – Том опустил взгляд на выпуклость на штанах Гарри. – Это ведь только сон. Сладкий сон. Здесь всё не по-настоящему.       Но ощущалось происходящее как наяву.       Неужели даже в своём собственном сне Гарри не может сопротивляться? Кто здесь волшебник, в конце концов?! Он напряг все силы, пытаясь сконцентрировать поток магии в ладони. Тепло наполнило тело, подбираясь откуда-то из глубины до кончиков пальцев.       Вспышка, возникшая между ними, растворила Тома в воздухе, но только на мгновение.       – Великолепно, Гарри. Десять очков факультету Гриффиндор. Только этого маловато для того чтобы заставить меня исчезнуть.       И словно в подтверждение своей материальности, он прижался к распластанному перед собой телу пахом, соприкасаясь членами через слои одежды. Гарри мог поклясться, что ощущал жар его тела даже сквозь брюки. Он сам пылал.       – Тебе же это нравится? – игриво поинтересовался Том и двинул бёдрами, лаская и дразня их напряжённые естества.       – Нет.       Гарри застонал. Он уговаривал себя, что это всё естественная реакция юного организма. Он попытался сбросить противника и дёрнул бёдрами, но получилось только плотнее прижаться. Том довольно замурлыкал.       – Какой хороший мальчик. Верно, лучше самому забирать своё, – сказал он.       Его руки между тем разделались с последней пуговицей и скользнули вверх по телу, сбрасывая с торса ткань пижамы. И его жертва не могла не заметить радостного возбуждения в глазах юноши. Он буквально пожирал его тёмными глазами, в которых горела похоть.        – Ты такой славный, Гарри. Такой красивый, а я слишком долго сдерживался, чтобы позволить чему-либо остановить меня сейчас.       Том потянулся лицом к беззащитной шее, припав к ней губами, и Гарри, ведомый инстинктами, выгнулся навстречу. Тело юноши над ним ощущалось приятной тяжестью и, Мерлин подери, что же Том с ним творил. Его горячие поцелуи лишали рассудка, а уж когда Том влажным языком обвёл пульсирующую жилку на шее, Гарри не смог сдержать хриплого стона.       Том пробовал на вкус его солоноватую кожу, но ощущал ли он её на языке? Сам Том не пах ничем. Он был эфемерным, как воздух, но его член – нет.       Меж тем его бёдра пришли в движение: он медленно толкался вперёд, скользя членом по контурам плоти. Там, на месте их единения, всё пульсировало. Хотелось убрать эти чёртовы тряпки на теле, чтобы ощутить трение ближе, горячее, кожа к коже.        Гарри пытался сопротивляться, но медленно отступал под напором ласк. Его пальцы вцепились бесполезной хваткой в предплечье противника. Гарри делал попытки оттолкнуть Тома, но, похоже, ему в равно степени хотелось также и прижать его к себе. Получить больше. – Не трать понапрасну свои силы, – приказал Том.       Он схватил Гарри за запястья и зафиксировал их ладонью над головой жертвы. Затем бесстыдно прижался к нему стояком, продолжая желанное трение. Только от одного этого хотелось кончить прямо в штаны.       Последнее, в чём Гарри хотелось признаваться себе – это то, насколько ощущения оказались приятными. Нет, доводящими до дрожи. Гарри всё ещё оставался невинным мальчишкой, не познавшим радость близости. Отчего же его первая реальная возможность получить её выглядела подобным образом? Гарри мог бы отказаться, но хотел ли?       По крайней мере, он имел право выбора. Оставалось только проснуться и избавиться от наваждения.       Том, меж тем, не теряя времени, пользовался замешательством мальчишки. Его руки по-хозяйски исследовали крепкое тело ловца. Ладонь прошлась по броне крепких мышц на груди и животе и опустилась ниже. Проворные пальцы пробрались за резинку пижамных шорт и теперь дразнили близостью к болезненно твёрдому члену.       Том проложил дорожку поцелуев к уху, успокаивая юношу.       – Ну же, расслабься, мой хороший, – прошептал он, прикусывая мочку уха.       – Тогда хотя бы ответь на мои вопросы, – сказал Гарри, снова концентрируя силу для следующего более мощного рывка. У него оставалось всё меньше сил к сопротивлению, оставалось только попытаться заговорить противника.       – Каждый раз одно и то же, порой ты бываешь весьма утомительным. Давай лучше вместо глупой борьбы познаем радость единения.       После этих слов его ладонь скользнула ниже и обхватила изнывающий по прикосновениям член Гарри. Длинные пальцы сжали его, вынуждая юношу толкнуться навстречу. Несмотря на то, что всё это казалось неправильным, Гарри позволил Тому на время взять власть в свои руки.       – Позволь мне доставить тебе удовольствие, – продолжал он. – Покажи свои истинные желания, чтобы я мог познать твой вкус для моего и твоего удовольствия. Для нашего, – Том просмаковал это слово, облизываясь. – Я почти чувствую, как этот член наполняет мой рот – твёрдый и горячий, толкаясь прямо в глотку, под мои хрипы. Ты бы мог трахнуть мой рот?       Гарри судорожно выдохнул. Он и забыл, насколько губительными могут быть слова, произнесённые елейным голосом Тома.       Эти желанные губы на его плоти… к сожалению, это было так легко представить: горячий сладострастный рот, заглатывающий его член, и дерзкий язычок, облизывающим ствол. К своему стыду Гарри почувствовал проступающее на штанах мокрое пятно от смазки. Как же мало ему требовалось для того, чтобы оказаться на грани оргазма.       Для него всё это было в новинку: поцелуи в шею, от которых тело покрывалось мурашками, и сносящее крышу размеренное трение внизу. Ещё никто не касался его там и так.       Но его первый раз не может достаться какому-то незнакомцу!       Нет, он не сдастся так просто. Тело снова наполнилось магией, и Гарри предпринял ещё одну попытку избавиться от гостя. Яркой вспышкой он смог оттолкнуть от себя Тома, и тот действительно исчез.       Гарри резко поднялся с кровати и запахнул на себе рубашку. Тело покрылось мурашками, лишившись тепла. Внизу живота продолжало тянуть и пульсировать, напоминая о прерванных ласках, но решимость Гарри оказалась сильнее.       – Как и ожидалось от любимчика профессора, – голос Тома раздался раньше, чем он сам появился.       Избавиться от вредителя действительно оказалось сложнее, чем Гарри хотелось бы, но каждая новая попытка оттеснить врага оказывалась успешнее предыдущей. Может Гарри действительно удастся заставить Тома убраться из своей головы? Сможет ли он таким образом продержаться до самого утра?       Том не сильно пострадал от его атак, отражая их ленивыми отточенными движениями. Иногда он отбивался, иногда посылал несерьезное заклятие в ответ.       – Кто ты такой? – напирал Гарри. – Что за магию используешь? Как тебе в этом помогает дневник?       Сладострастное выражение лица Тома сменилось скучающим. Он направил в сторону Гарри заклинание, оттолкнувшее того к стене.       – Неужели не видишь, – Том расправил на себе форму, – я такой же ученик, как и ты. А на счёт остального – догадайся сам. Обидно, что ты считаешь меня настолько опасным, что жаждешь избавиться.       – Что твоё имя делает на дневнике Джинни?       – Хм, – Том улыбнулся, – спроси её об этом сам.       – Ты не посмеешь причинить ей вред.       – Неужели ты хочешь проверить? Раз твой разум оказался беззащитным передо мной, то представь, насколько легко будет завладеть ею.       Нехорошее предчувствие кольнуло Гарри в груди. Неужели он мучил подобным образом ещё и Джинни? Он даже пропустил удар, и отплатил за это разодранной в клочья рубашкой.       Битва, разгоревшаяся между ними, набирала обороты. Они сокрушили кровать, поломав полог, разрушили каменные скульптуры и шкафы, отчего по комнате разметались листы пергамента и странички из книг. Ничего не могло остановить Тома. Он разогнал серию заклятий от Гарри, двинувшись на него и повалив задыхающегося от усилий прямо на кровать.       Гарри попытался вырваться, но оказался зажат между кроватью и телом Тома, которое оказалось неожиданно весомым, как настоящее.       – Неужели это не остудило твой пыл? – изумился Гарри.       – Напротив, я твёрд как никогда.       Глаза Гарри расширились от ужаса, когда он понял, что Том только что схватил его ладонь и прижал к своему естеству.       – Вот до чего ты меня довёл, – прошипел Том.       Такой горячий и твёрдый. Том уже убрал свою руку, а Гарри продолжал неосознанно ласкать его плоть. Он не мог ясно думать.       Том выпрямился. Он снова высился над Гарри, оседлав его бёдра, но лицо его в первый раз за все встречи казалось уязвимым. Не хватало привычной самоуверенности и самообладания, да и дыхание стало слишком частым.       – Не останавливай меня сейчас, – прошептал он. – Я не смогу удержаться.       Юноша устроился между ног Гарри, как прилежный ученик, всё ещё облачённый в школьную форму. Он медлил, прежде чем нагнуться ниже. Том заглянул в глаза Гарри и, высунув язык, широким мазком прошёлся им по стволу члена, не прерывая зрительного контакта. Какое странное чувство. Гарри задрожал, чувствуя прикосновение сквозь тонкую ткань пижамы. У него не оставалось ни сил, ни желания на сопротивление. Он только и мог, что изумлённо наблюдать за действиями юноши.       – Поскольку то, что мне нужно располагается здесь, – вернувший былую уверенность, Том игриво прикусил твёрдую плоть, – то я не покушусь на остальное. Сегодня.       Горячий язык снова прошёлся по выпирающей на ткани плоти.       – Реддл, – испуганно прошептал Гарри.       – Расслабься и получай удовольствие. Я никогда не делал этого раньше, – голос его дрогнул, – но мне это нужно.       Гарри не верил своим глазам, наблюдая, как Том разобрался с завязками на пижамных штанах и высвободил его член наружу.       Плоть выскочила из плена брюк, словно только того и ждала, уже мокрая и слишком напряжённая. Даже прохлада комнаты не могла остудить её жар.       Ни в собственных фантазиях, ни в самых развратных снах, Гарри не представлял, чтобы Том так высунул язычок и едва-едва коснулся уздечки кончиком. Чувственно. Нежно. Его губы прижались в поцелуе к шелковой коже у основания и двинулись выше, розовым язычком скользя по члену до вершины, прежде чем сомкнулись вокруг головки. Гарри не смог сдержать стона. С каждым движением Тома, звуки становились всё более похожими на один протяжный сладострастный стон.       Том сам приглушённо мычал, увлечённый членом в своём рту. Блестящие губы скользили вокруг плоти, чувственно сосали и облизывали головку. Иногда Том тёр вершину языком, со стоном погружая плоть обратно. Он не должен был казаться настолько наслаждающимся процессом, но так оно и выглядело со стороны.       – Ты такой вкусный, Гарри, – Том с трудом оторвался от своего лакомства. – Прошу тебя, кончи для меня.       Его губы снова сомкнулись вокруг плоти. Розовый язычок то и дело мелькал, очерчивая линию головки.       Том был и нежным и напористым, внимательным и жадным. Его ресницы трепетали, а бёдра были так крепко сжаты, словно это именно он находился на грани.       Гарри чувствовал, что он близко. Он должен бы остановить его, но не мог.       Так тесно. Так приятно погружаться в услужливый рот. Ещё никогда Том не казался таким очаровательным. С этим его выражением лица, одновременно и распутным и ранимым. С румянцем на острых скулах, с припухшими губками.       Гарри не смог удержать своих бёдер в спокойствии. Они словно обладали собственной волей, что хотела погрузиться глубже в глотку. Ни с чем не сравнимая горячая теснота вокруг плоти сводила с ума. Гарри знал, что не продержится слишком долго.       Он был на грани. Удовольствие распространялось по телу, приближая его к пику. Гарри попытался отстраниться, но руки Тома вцепились в его обнажённые бёдра. Он заработал активнее головой, приближая Гарри к оргазму, который наступил незамедлительно и шумно.       Гарри инстинктивно прижал голову юноши ближе, последними размашистыми толчками кончая в горло партнёра.       Том прижался лицом к его паху, глотая семя. Он мягко отстранился.       Оба тяжело дышали, отходя от недавнего действия. Вскоре привычная язвительность вернулась к юноше. – Что ж, здесь определённо было ради чего возиться с той глупой докучливой девчонкой, – усмехнулся он.       Гарри не понял, что Том имел в виду. Он всё ещё не мог прийти в себя, не мог поверить, что позволил подобному случиться. Он трахнул мужчину в рот и ему понравилось это. От воспоминаний о выражении лица Тома в тот момент, Гарри тихонько застонал. Вот же чёрт! Ещё никогда Гарри не было так стыдно. Он лежал весь красный, растерянный и удовлетворённый, пока довольный Том приводил себя в порядок.       – Теперь я покину твою голову, как ты и хотел. Но, – Том вдруг наклонился и чмокнул Гарри прямо в губы, – это не последняя наша встреча.       Так, Том исчез из комнаты, и больше не появлялся во снах Гарри.