Одержимость

05/18/2019 Пронзительный, душераздирающий крик доносится из телефона, лежащего у ножки винтажного стола, отделанного золотистыми вензелям, залитыми кровью. Трясущимися руками я взяла телефон и еле слышно проговорила в трубку: — Грэйс... Я перезвоню, обещаю... — Не смей! Тэа! Я!.. - и прерывая надрывистый плач на том конце, я сбросила входящий звонок. Не могу больше слышать её охрипший от плача голос. Чувствую вину, но за что? За то, что привела Дюка в наш старый дом? За то, что напомнила ему о ужасах прошлого? За то, что не смогла предугадать подобного? Не знаю... С Дюком мы всегда были близки, защищали друг друга от всех напастей, что преследовали нас, поддерживали... Как я могла не замечать его боль? Знала ли Грэйс о проблемах моего старшего брата? Хм... Может, они скрывали, чтобы я не беспокоилась? Странно, совсем не похоже на них. Я отрубилась. Уснула прямо на окоченевших коленях мёртвого брата, сидящего на старом увядшем кресле. Не могу сдержать слёз, они льются рекой по щекам, размазывая остатки туши и небольшим пятнам засохшей крови. Нужно набрать 911, нужно сообщить о смерти Дюка. «Возьми себя в руки, Тэа! Нужно сделать всё как нужно». Я беру лежащий рядом у стола телефон брата, набираю «911» и собираюсь с мыслями, прокручивая примерный диалог с диспетчером, чтобы хоть как-то успокоить накатившую вновь тревогу: « — «Девять один один», что у Вас случилось? — Я нашла тело своего старшего брата в нашем старом доме. — Назовите своё полное имя и адрес Вашего дома. — Тэа Тиффани Скотт. Штат Массачусетс, Бостон, Южный Бостон, 18 по Ковингтон-стрит. — Ожидайте, через 7 минут прибудет оперативная группа и карета скорой помощи.» Именно так я представляла этот разговор, но всё оказалось гораздо сложнее. Меня расспрашивали о всех деталях, которые можно было увидеть не только в кабинете, где находился брат, но и во всём доме, чтобы исключить вариант о нахождение в доме третьего лица. Но я не могла встать. Ноги затекли так, что любое движение отдавалось болью по всему телу. Я смогла лишь руками подтолкнуть себя отодвинуться дальше, спиной прижимаясь к прохладной бетонной стене, разглядывая ужасающую картину перед собой внимательнее и захлёбываясь в трубку диспетчеру, описывая положение тела. Брат сидел на старом отцовском кресле, руки свисали вниз, голова опущена и чуть отвёрнута вправо, где на виске зияла огнестрельная рана, с которой до сих пор сочилась кровь. Дюк был одет в чёрный спортивный костюм от «Reebok», именно в нём он вышел сегодня утром на пробежку из отеля перед завтраком, сказав перед этим, что сделает программу минимум и вернётся пораньше, чтобы успеть попробовать фирменный омлет от шеф-повара, на который он никак не мог попасть за все те пять дней, что мы здесь находились. «Теперь не попробует», - эта мысль лишь на долю секунды пронеслась в моей голове, но принесла ещё один виток боли. «Я ведь была последней, кто видел его живым... Боже, я ведь первая в списке подозреваемых, а на мне его кровь...», - в этот момент я испытала замешательство. Правильно ли я сделала, что вообще осталась в комнате, когда поняла, что брат мёртв или нет? Естественно , нужно было в первую очередь вызвать полицию, а не придаваться самобичеванию... К чёрту, мне скрывать нечего, я снова придаю слишком большое значение своей паранойи. Медленно вставая сначала на четвереньки, а по том уже на ноги, чтобы не было судороги, я заметила только сейчас валявшийся всё это время под креслом антикварный окровавленный револьвер, из которого, скорее всего, и был совершён выстрел в голову. Корпус револьвера 19 века был выполнен полностью из серебра, на котором вручную была выполнена гравировка растительного орнамента, а рукоятка была сделана из какого-то перламутрового материала, из-за чего в детстве я часто хотела стащить его из отцовского «скрытого» сейфа в картине напротив рабочего стола. Только я и Дюк знали о его существовании, а код-ключ узнали в завещании, поэтому даже после смерти родителей не забирали из него ничего, чтобы оставить нетронутую частичку их души хотя бы там. Только я захотела поднять его с пола, тут же одёрнула себя от этой идеи. Глупость. Нужно оставить всё так, как есть, чтобы ничего не нарушить. Я прикрыла дверь в кабинет и, повернув налево, спустилась аккуратно по до сих пор изящной винтовой лестнице на первый этаж, придерживаясь за тонкие стальные перила, проходя мимо когда-то светлой, шумной от заливающегося детским смехом и старых телевизионных передач гостиной, останавливаясь на пару минут в коридоре и всматриваясь теперь на кухню. Закрыв глаза буквально на пару мгновений, я почувствовала еле ощутимый запах медовых панкейков с домашним лимонным джемом с мятой по маминому рецепту. Запах детства. Как же я по нему скучала. Как же я скучаю по редким, но таким тёплым маминым объятиям и её ворчанию на папу, который баловал нас с братом всякими вкусностями из своих командировок по стране. Громкий стук в дверь и строгий мужской голос вернули меня в реальность: — Тэа Скотт, откройте, это полиция! Мы по поводу Вашего звонка в «Девять один один» в 19:24. — Да, сейчас! - я подбежала к входной двери и, распахнув её, меня снова пробило на слёзы от понимания своей беспомощности в этот момент. — Я детектив Кларк Барнс, а это сержант Ллойд Хьюз. Позвольте нам войти. Убирая рукавом бледно-голубого джемпера нахлынувшие слёзы, я пропустила детектива и его помощника в дом, замечая, что за ними стоит бригада из восьми человек, один из которых совершенно спокойно спрашивает: — Где находится тело? — Там, - указательным пальцем я тыкнула в сторону лестницы на второй этажа, - первая дверь справа. Группа из восьми человек вместе с сержантом ушли наверх, пока я безуспешно стирала влагу с лица. — Возьмите, - детектив Барнс протянул мне свой нагрудный изумрудного цвета шёлковый платок, - Ваш джемпер уже не справляется ни со слезами, ни с кровью — С кровью? — Да, на левой щеке, - детектив постучал указательным пальцем по своей щетинистой щеке, указывая, где мне нужно убрать кровь. — А... Спасибо... - тихо пробормотала я, беря платок у детектива и вытирая им щёку. — Давайте присядем, обсудим всё с самого начала. — Да, конечно. Пройдемте на кухню, - я сложила приятный на ощупь платок ровно четыре раза и протянула его владельцу, но мистер Барнс лишь покачал головой, говоря, что мне он нужней. Сунув испачканный кусок ткани в задний карман джинс, мы прошли вместе с высоким коренастым мужчиной в тёмно-коричневом пальто на кухню, садясь за гранатовую барную стойку и заводя не самый приятный разговор. — Миссис Скотт, Ваш брат... — Мисс, - я тут же перебила детектива Барнса, скрывая кольцо на безымянном пальце левой руки ладонью. Это не та тема, которую стоит сейчас поднимать. Детектив молча кивнул, достав из внутреннего кармана своего пальто небольшой блокнот и ручку, сразу же делая первую заметку на клетчатой бумаге: — Мисс Скотт, Ваш брат, Дюк Скотт, был обнаружен Вами? Он был уже мёртв? — Да, когда я пришла сюда, Дюк сидел на кресле, отвёрнутом к окну. Он не отвечал, поэтому я подошла ближе и наступила на лужу крови. Походу, от шока я пыталась нащупать пульс, не хотела верить, что эта кровь - его. Думала, что это очень злой розыгрыш... — Понятно, - детектив снова делает пометки, пальцами правой руки постукивая по щетинистому подбородку, периодически посматривая на меня, - Давайте вернёмся в самое начало. Вы проживаете в Бостоне? — Нет. Мы переехали вместе с братом из Бостона в Сан-Хосе семь лет назад. — Почему решили перебраться на другой конец страны? — Эм... Это сейчас важно? — Да. На данный момент Вы находитесь за сотни миль от Сан-Хосе, а Ваш брат, предположительно, совершил суицид в вашем старом доме. — Да, простите... Мы переехали из-за преследования. Пока я училась в старшей школе, за мной на протяжении полугода следил парень, - меня пробил холодный пот только об одном упоминание этого ужасного времени. Родители погибли в автокатастрофе, когда я училась в 10 классе, а Дюк только устроился на стажировку в крупную компанию на место помощника рекламного директора, зависая там по 18 часов в день, приезжая домой только ночевать, чтобы я ни в чём не нуждалась. Я была предоставлена сама себе, стараясь не опуститься на самое дно. В этот период мне помогали мои лучшие подруги - Ванесса и Рикки. Каждый день после школы мы вместе делали домашку, всегда собираясь дома у Рики, а потом уходили гулять до самого вечера, встречая закат на Карсон Бич, иногда встречая возгласами и маханием рукой пролетающих над нами самолётов. Конечно, ни пилоты, ни пассажиры нас бы не заметили, но это всегда было весело. Но стоит брату позвонить и сообщить, что выдвигается домой, опускал меня с небес на землю, где я чувствовала вину за своё беззаботно проведённое время, пока он вкалывает на работе. Поэтому я всегда отказывалась от его предложений встретить меня и вместе поехать домой, чтобы лишний раз не напрягать его и дать нормально отдохнуть дома. К тому же я уже не беспомощный ребёнок, а вполне взрослый человек, самостоятельный! Даже перцовый баллончик приобрела, чтобы исключить любую возможную насадку на себя и суметь хотя бы сбежать от злоумышленника, распылив газ перед лицом. К сожалению, мне пришлось его использовать уже через пару дней. За мной несколько дней или недель ходит по пятам какой-то парень. Это был явно незнакомец, так как я ни с кем не заводила в том числе и дружеских отношений с противоположным полом, ибо мне было это не так уж интересно, как мои одноклассницам. Конечно, я знакомилась с парнями, общалась с ними и ходила даже на парочку свиданий, но эти парни никогда не вызывали у меня каких-то тёплых чувств по отношению к ним. Возможно, я соглашалась пройтись с ними или посидеть в небольшом кафе на побережье только из-за любопытства, как и что происходит на свиданиях. Меня это не впечатлило, поэтому я отставила романтику на второй план и наслаждалась жизнью. До гибели родителей. А Дюку я не хотела рассказывать, дабы не напрягать и решить эту проблему самой, попробовав не выходить с Рики и Ванессой из дома вечером и отправившись сразу до дома, нарушая свой привычный распорядок дня после школы. Не вышло. Выйдя от Рики, я направилась домой по длинному, но людному пути - через парки. В это время как ни странно там всегда была куча народу - от спортсменов-легкоатлетов до выгульщиков собак, поэтому, держа обе руки в карманах старого бомбера брата и беря в левую ладонь тот самый перцовый баллончик. Я чувствую Его. Я знаю, что он следит за мной ещё от дома Рики, а может быть даже от самой школы. Необъятный страх парализовал меня прямо у выхода на улицу Колумбию-роуд и тут, неожиданно для себя, я почувствовала чьи-то мерзкие пальцы на своём плече, от чего руки затряслись так сильно, что баллончик аж выскользнул из казалось бы сжатой ладони, но секунда промедления могла бы привести к необратимым последствия. И вот я наконец-то крепко сжимаю перцовку в левой руке, заношу её себе за правое плечо и распыляю с неестественным криком слезоточивый газ: — Отвали от меня! - этот крик наверняка поднял шумиху в парке, поэтому я ринулась бежать так быстро, как только могла. Слёзы от страха сразу накатились на глаза, размывая весь взор, но бежать до конца парковой зоны в сторону небольшого лесистого участка неподалёку от улицы Олд-Харбор. Ноги гудели от бега по каменистым дорожкам в босоножках с тонкой подошвой, а холодный влажный мартовский ветер обжигал всё лицо, но тревога была сильнее. Только она давала мне в тот момент стимул бежать дальше, быстрее, запутаннее, чтобы не привести сталкера к нашему с брату дому, надеясь сохранить островок безопасности во всём городе от чужих глаз. Пробежав до конца Колумбии-роуд и завернув в сторону молодых, но высоких деревьев, я умудрилась поскользнуться на свежеуложенной, влажной от вчерашнего дождя брусчатке, разодрав оба колена и ладони в кровь. Боль пронзила всё тело, но только страху получилось притупить её, и я смогла подняться, и пробежать мимо дома, делая крюк, чтобы спасти свою жизнь от руки сталкера. Спустя минут 20 после моего побега, я наконец-то вернулась в родной дома, тихо прокручивая ключи в замочной скважине и, как мышь, стараясь закрыть входную дверь без привычного скрипа и хлопка, надеясь, что Дюк уже спит в своей спальне на втором этаже. Но нет. Как только я открыла дверь в дом, на пороге меня ждал охваченный злостью и обеспокоенностью старший брат, но его настрой за долю секунды сменился на ужас. Перед ним стояла испуганная младшая сестра с опухшими от плача глазами, разодранными в кровь коленями и ладонями и растрёпанными волосами. Подумать можно было только об одном - «Изнасилование». — Как это произошло... - с дрожью в голосе спросил брат, стараясь держать невозмутимое лицо, но его стеклянные от проступающих слёз глаза говорили об обратном. Он захлопнул за мной дверь, обнимая меня одной рукой за плечи и медленно ведя в сторону кухни, усаживая на барный стул и аккуратно стягивая свой же потрёпанный уже не только временем фирменную футбольную куртку. Пока я собиралась с мыслями и приводя их в более менее адекватную структуру, Дюк достал из верхнего настенного шкафчика аптечку, выбирая оттуда бинты, пластыри и дезинфицирующую жидкость, и начал разговор первым: — Ты знаешь, кто это был? Ты запомнила его лицо? - задавая наводящие вопросы, брат уже успел обработать мои ссадины на ладонях перекисью водорода, боль от которой я даже не почувствовала, потому что в мыслях была далеко не здесь. — Нет, ничего такого. Я просто шла и неудачно упала, споткнувшись у бордюра... - не хочу говорить очевидную правду ему в лицо. Мне легче солгать, чем признаться, что я убегала от преследователя. По щекам потеки слёзы и Дюк заботливо убрал их ватным диском, тяжело вздыхая и с лёгкой обидой в голосе произнося: — Тэа, мне будет гораздо легче, если ты расскажешь правду. Я помогу тебе, только скажи, - Дюк прислонил пропитанную дезинфицирующей жидкостью ватку мне на стёртые колени, смахивая грязь и совсем легонько дуя на раны, прям как в детстве. — Уже несколько дней или, наверное, недель за мной кто-то следит. Я не знаю, кто это и зачем это делает, я никому не давала никакого повода, чтобы это произошло, - я всхлипываю, вытирая рукавами чёрного облегающего лонгслива глаза, - Дюк, мне было так страшно, я думала, что не смогу сбежать. Думала, он меня поймает и... - брат тут же крепко обнял меня за плечи, укладывая мою голову себе на плечо, держа меня словно младенца, с осторожностью гладя по спине. — Т-ш-ш, Тэа. Всё хорошо, ты в полной безопасности. Ты ни в чём не виновата. Прошу, не вини себя, - слова брата отозвались внутри меня ново волной слёз, заставляя прижаться к нему всем телом и стараясь полностью поглотить заботу и защиту от Дюка. — Понятно, преследователю было предъявлено обвинение? - весь рассказ детектив Барнс внимательно слушал меня, не перебивал и только изредка записывал основные моменты в свой блокнот. — Нет, его так и не смогли найти. Это был первый и последний случай, когда он контактировал со мной. Буквально через дня после этого инцидента мы переехали в Сан-Хосе, потому что Дюку одобрили перевод только туда. С тех пор прошло около шести лет, срок давности уже прошёл, так что... — Ясно. Теперь поговорим конкретно о Вашем брате. Он был склонен к депрессии или апатии? Посещали ли его мысли о смерти после гибели ваших родителей? Проблемы на работе? В семье? — Нет, после гибели родителей он не отчаивался и заботился обо мне. Знаю, что на вид человек может быть и счастлив, а в душе творится хаос. Мой брат оказался исключением. Возможно, он посещал психолога, ноя не могу быть в этом уверена. Об этом точно может знать его жена - Грэйс. Если говорить про работу, то где-то месяцев пять назад Дюк получил долгожданное повышение и стал руководителем отдела маркетинга в «Зенпак», так что он был на седьмом небе от счастья. И, насколько я знаю от Грэйс, они подумывали о третьем ребёнке, - опустив голову вниз, я сплела пальцы между собой, прокручивая указательные пальцы вперёд-назад, отвлекая себя от нежелательных мыслей. — Значит, Ваш брат, Дюк, был счастливым человеком и причин покончить жизнь самоубийством Вы считаете неправдоподобной? — Да! То есть, я не могу утверждать точно, поэтому... - мысли спутались от усталости и обезвоживания, говорить стало гораздо сложнее. Я поднялась с барного стула и налила себе в чистый бокал воды из-под крана, чтобы просто смочить горло. — У моего брата не было явных причин для самоубийства или заклятых врагов, чтобы его могли убить. Он был всегда честен и с собой, и с другими, давая поддержку, даже если не просят. Поэтому я не могу сказать точно - самоубийство это или нет. Это ваша задача выяснить причину смерти моего старшего брата. — Благодарю Вас, мисс Скотт. Оставьте мне Ваш номер и номер супруги брата, чтобы мы могли связаться с вами завтра. Я записала номер телефона Грэйс и свой в блокноте детектива Барнса, мельком взглянув на его записи. Главный акцент был поставлен на слове «суицид», от которого меня невольно одолела злость за Дюка. «Это ведь ещё не доказано, а он уже выяснил мотив? Сукины дети, как всегда упрощают себе жизнь вместо того, чтобы выяснить настоящую причину. Мерзость». У меня не было большой надежды на полицию и их расследование дела спустя рукава. Мне нужно будет самой с этим разобраться. Дюка вынесли на носилках в чёрном плотном пакете с замком сверху и почему-то в этот момент я была на удивление спокойна, чем пару часов назад. В голове промелькнула первая ясная мысль за этот вечер - нужно позвонить Грэйс, поговорить и постараться успокоить её, обговорить дальнейшие действия и решить, в каком городе хоронить брата. Конечно, нет ни малейшего желания говорить с ней на эту тему, но это просто нужно сделать. — До завтра, мисс Скотт. Ожидайте звонка, и постарайтесь выспаться,- Кларк коротко кивнул головой, прощаясь и уходя из дома последним, пропуская свою команду вперёд. В ответ я лишь кивнула и, зарыв входную дверь, вышла на улицу. В доме нельзя было оставаться, так как его пришлось опечатать как место преступления, поэтому я вызвала такси через приложение на своём телефоне и потом набрала Грэйс. Та сразу взяла трубку. Разговор был тяжёлым. Тяжёлым настолько, что истощил нас обеих. Первые час мы орали друг на друга. Не могу даже вспомнить по какой причине... Скорее всего, от неверия до конца, что нашего близкого человека больше нет в живых. Следующие полчаса мы старались успокоить друг друга, периодически срываясь на плач. И только спустя два часа мы пришли к главной теме разговора: о похоронах. Мы сошлись на том, что Дюк будет похоронен в Бостоне, рядом с родителями, а на самой церемонии будем только я и Грэйс. Она оставит детей со своими родителями, сказав девочкам, что папа уехал на очень долгую командировку в космос, чтобы стать первым, кто раскрасит луну, и прилетит завтра первым же рейсом. «Интересно, сколько должно пройти времени, чтобы я заняла последнее свободное место около могил своей семьи? Лет сорок? Или, может, пара месяцев?», - размышляю я невольно по дороге в отель. «Чёрт возьми, сейчас нельзя допускать даже мысли об этом! Нужно сосредоточиться на брате. Точнее, на причине его смерти». После разговора с женой брата, всю оставшуюся дорогу я рыскала на просторах интернета информацию о частных бостонских детективах. Я точно знаю, что полиция не станет проверять ветку с убийством, а остановится только на версии с самоубийством, втирая и мне, и Грэйс о его «скрытом плохом самочувствие». Мне нужно убедиться, что мой всеми обожаемый старший брат пошёл на этот шаг самостоятельно, осознать, что Дюк, который всегда признавал свои слабости и прорабатывал их самостоятельно, вдруг решил покончить жизнь самоубийством, в доме наших родителей, приставив пистолет к виску и выстрелив, не оставляя после себя даже прощальной записки с объяснением. Нет. Я не хочу это признавать, иначе совсем сойду с ума от самоистязания. Мне нужна ещё одна, отличная и правдивая версия от детектива Кларка Барнса. Если мои догадки опровергнут, то я успокоюсь. Не сразу, но приму смерть брата только потому, что это стало его искренним желанием. Но если самоубийство было преднамеренным убийством, я не успокоюсь, положу всю жизнь и все накопленные ресурсы на поиски убийцы брата и лично с ним разберусь. Даже если я сяду на пожизненное. «Частное детективное агентство Уолтера Батлера. Принимаю звонки 24 на 7, работаю без выходных», - прочла я про себя, смакуя имя этого детектива и невольно представляя его образ: мужчина чуть выше меня ростом, под сорок лет, худощавый и постоянно носящий в кармане истрёпанной, но любимой косухи ингалятор от астмы. От этого немного неряшливого образа я даже хихикнула, что привлекло внимание водителя такси. Тот достаточно шумно выдохнул, явно с облегчением, потому что практически всю дорогу я плакала, и буквально через пару минут остановился у входа в отель «Ньюбери Бостон», открывая потом заднюю дверь со словами: — Надеюсь, Вам стало лучше за время нашей поездки. Прошу, - молодой на голос, но близкий по лицо к пятидесяти годам мужчина в элементном брючном костюме подал мне руку и помог выйти из автомобиля. Без слов я выдавила из себя максимально искреннюю улыбку, вкладывая ему в ту же руку двадцать долларов, и как можно скорей вошла в отель. Поднявшись на лифте до своего этажа вместе с крупье, одетым в фирменный малиновый костюм, и пожилой парой иностранцев, я еле дошаркала до номера, приложив ключ-карту к электронному дверному замку и ввалилась во внутрь. Ещё пара шагов и вот я падаю на огромную кровать с белоснежным постельным бельём, раскинувшись звёздочкой и громко выдохнув: —Ха-а-а... Господи, если ты есть, дай мне сил пережить эту ночь. Силы были на исходе и уже клонило в сон, но нужно было закончить дела. Во-первых, привести себя в порядок. Джемпер впитал в себя всё, что можно было: запах плесени, мои нескончаемые слёзы и кровь Дюка. Во-вторых, нужно позвонить тому частному детективу, которого решила нанять. Но не будет ли слишком поздно для звонка? Время перевалило за полночь, а если напишу на электронную почту, то ответ можно и вовсе не получить. Ладно, ничего страшного. Он сам написал, что на связи двадцать четыре на семь, так что позвоню ему уже из постели, пока не забыла важные детали произошедшего. Собрав остатки сил и встав неохотно с кровати, я скинула абсолютно всю одежду на пол, ногой подталкивая её в угол комнаты, и вошла в шикарную ванную. Комната была отделана бежевым с чёрными прожилками мрамором от пола до потолка, даже ванна и столешница с раковиной была сделаны из того же материала. Всё это выглядело так, будто отель был построен на месторождение мрамора и все элементы комнаты были вручную выбиты опытным скульптором. Из общего вида выбивалась лишь современная душевая кабина, возвращающая из эпохи Древней Греции в эпоху постмодернизма. Пройдя чуть дальше, ближе к кабинке, чтобы принять быстрый освежающий душ, моё внимание привлекло отражение в зеркале. «Чтобы сказал Дюк, увидев меня в таком состоянии?». От своего отражения стало тошно, неприятно и... стыдно. Всего за три месяца из пышущей здоровьем, красотой и уверенностью женщины я превратилась лишь в подобие человека. Когда-то сияющие от счастья голубые глаза потускнели и впали так сильно, что можно было спародировать череп «Гамлета» Уильяма Шекспира. Цвет лица из светло-розового превратился чуть ли не в земляничный, а всё тело было покрыто синяками различной давности: на бёдрах с внутренней стороны обрели желтоватый оттенок, а вот на руках, в местах которые всегда были скрыты одеждой с длинным рукавом, красовались совсем свежие. Мои прекрасные волосы были спрятаны в тугой конский хвост, чтобы избежать залысин, когда Это Чудовище тягало меня за них из спальни в ванную комнату и обратно, не давая выспаться перед работой, а только всячески измываясь надо мной всю ночь. На утро он становился тем, когда я любила, к сожалению. Если бы не вмешательство Дюка, я бы так и находилась в этих отношениях, пока не умерла от рук того Чудовища. Брат увидел мои побои чуть меньше недели назад, когда мы только расстались в который раз с «М», и сразу же меня увёз в Бостон, чтобы тот не смог меня достать и наплести лапши на уши о своём «искреннем» раскаяние. Около тридцати минут я стояла и разглядывала себя в зеркале, принимая окончательное и бесповоротное решение, что та глава моей жизни закончена и я абсолютно свободна. Вобрав полную грудь воздуха, я прикрыла ненадолго глаза и медленно выдохнула через рот, обнимая себя за плечи и успокаивая, как когда-то научил меня брат. «Да, всё уже позади. Это Чудовище сидит да решёткой и я больше никогда его не увижу». Закутавшись после горячего душа в мягкий вафельный халат и закрутив волосы в тюрбан из полотенца, я вновь оказалась в кровати с телефоном в руках, набирая номер частного детектива. На часах уже 01:22, стоит ли звонить сейчас? Или подождать хотя бы несколько часов, пока не рассветёт? Нет, уже через пять часов прилетает Грэйс и мне нужно успеть передать всю информацию детективу Батлеру, и встретить её в аэропорту. Мне понадобилось ещё три минуты, чтобы позвонить ровно в 01:15, и спустя каких-то пару гудков в трубке зазвучал хриплый, похоже, после сна мужской голос: — Частное детективное агентство Уолтера Батлера. Уолтер Батлер у аппарата. — Здравствуйте! Прошу прощения, за столь поздний звонок и что разбудила Вас. Меня зовут Тэа Скотт, мне нужны Ваши услуги, - последний раз я так тараторила только в начальной школе, когда хотела побыстрее рассказать выученный материал наизусть и сесть обратно на своё место, - Мой брат, Дюк Скотт, сегодня, точнее, вчера покончил жизнь самоубийством, но... Сонный голос на том конце меня перебил: — Но Вы не уверены, что это было самоубийство? - мистер Батлер был так спокоен в своих высказываниях, что это даже пугало. Хотя это наоборот к лучшему. Я нуждалась в человеке с ясной головой и им оказался Уолтер. — Да, верно. Я не верю, что брат по своей воле распрощался с жизнью. — Я Вас понял, мисс Скотт. Пришлите на этот номер телефона свою электронную почту и в течение часа я напишу место и время встречи, а также примерный план действий уже на сегодняшний день. А сейчас ложитесь спать. Вы явно вымотались и нуждаетесь в отдыхе. Доброй ночи, мисс Скотт. — Да, хорошо. И Вам спокойной ночи, - не знаю почему, но этот голос на том конце унял мою тревогу, будто перенял её на себя, чтобы я смогла спокойно уснуть. Отложив телефон на прикроватную тумбочку и свернувшись под одеялом в позу эмбриона, оставляя открытой только голову, я медленно погрузилась в сон, останавливая наконец-то поток бесконечных навязчивых мыслей по ту сторону ото сна.