Никто, кроме тебя

— Хён, ты бы мог мне помочь? — выглянул из-за двери Сынмин, протискиваясь в студию Бина. — Конечно, — не задумываясь ответил он. Парень всегда готов прийти ему на помощь. Он решил уточнить: — Но с чем? В чем дело? Ким присел на краешек обтянутого кожей дивана поджав под себя ноги. Чанбин откинулся на спинку кресла, и посмотрел на Сынмина. Тот явно нервничал: парень сжимал и разжимал пальцы и кусал губы. Чанбин напрягся — что могло произойти, из-за чего его младший так переживал? — Ты же в курсе, что мы будем меняться сольниками на фанмитинг… — начал он, пряча взгляд. — Да, помню, — Чанбин с интересом взглянул на парня. — Я хочу выступить с Ultra, и мне нужна помощь в исполнении рэпа. Сможешь помочь? — наконец смущенно посмотрел на друга Сынмин. Чанбин искренне был удивлен и замер. Он знал, что тот всегда усердно трудится, чтобы выложиться на всю, показать все, на что он способен. Вдруг он вспомнил одну деталь, и, спустя минуту, рассмеялся. — Что такое? — испугался Сынмин. — Ты думаешь я не справлюсь? Это настолько смешно звучит? Чанбин замахал руками, успокаивая его. — Нет-нет, тут вот в чем ирония — я сказал Чану, что хочу выступить с твоим соло, поэтому забавно вышло, — Ким расслабленно улыбнулся и покраснел. — Конечно, я помогу тебе, а ты можешь помочь мне. Идёт? Старший протянул руку, чтобы скрепить договор. Сынмин искренне улыбнулся и сжал её в ответ. — Спасибо, Чанбин-а, я знал, что на тебя можно положиться. На сердце стало тепло — его младший ему доверял. Сынмин поднялся с дивана и подошёл ближе к столу, за которым сидел Бин. Тот проследил взглядом за ним. — Кстати, у тебя есть какие-то планы на вечер? — невзначай спросил младший, опуская руку на спинку кресла, задевая пальцами плечо друга. Он обвел его взглядом сверху вниз, останавливаясь на том участке кожи, где они соприкасались. — Ну, вообще, идем с Феликсом ужинать, — произнес Чанбин, поднимая голову. — Мы давно договаривались, а сегодня вечер как раз был свободный и у меня и у него. После этих слов Сынмин нахмурился и отвернулся. — А, ясно, — Чанбину показался голос Сынмина более отстраненным, чем минуту назад. Парень скривился, но через мгновение его лицо приняло дружелюбный вид. — Хорошего свидания тогда. — Эй! — прикрикнул Чанбин, поднимаясь с кресла. — Это не свидание, ты что! Феликс мой друг. — Да ладно тебе, я же пошутил, — в примирительном жесте поднял руки Ким. — Это шутка. Шутка. Чанбин никогда не рассматривал парней как партнеров. Он знал, что его привлекают только девушки. С чего бы это Сынмин решил так пошутить? Сынмин подошёл ближе, приобнял Чанбина за плечи, смыкая пальцы за спиной. Они часто обнимались — для них это не было в новинку. — А ты сходишь куда-нибудь со мной? — тихо спросил Сынмин, всматриваясь в лицо Чанбина и взглотнул, когда остановился на губах. Чанбин почувствовал легкую дрожь от того, как дыхание Сынмина задевало его кожу, но отогнал ту мысль, сославшись на то, что здесь было холодно. — Я не знаю, Минни, у меня сейчас не так много времени… — начал он, но заметил расстроенное лицо парня сразу же ответил. — Но я постараюсь выкроить какой-нибудь вечер для тебя. Скажи мне заранее когда ты сможешь. Сынмин словно расцвел. Он притянул Чанбина к себе и обнял, поглаживая по спине, как он делал это обычно. Чанбин с улыбкой уткнулся в плечо младшего. От него исходил аромат свежести, фруктовые нотки сочетались со сладким шлейфом ванили, которые так шли парню. Они простояли несколько минут в таком положении, никто не хотел разрывать объятия первым. За дверью послышались шаги и разговоры. Чанбин и Сынмин отстранились друг от друга. В студию зашли Чан и Джисон. — Оу, мы невовремя? — спросил Хан, разглядывая парней, что стояли рядом. Он толкнул плечом Чана, сказав: — Надо было постучаться всё-таки, — и хихикнул. — Глупости какие, зачем стучаться, если вы здесь работаете? — недовольно спросил Чанбин. Краем глаза он заметил как взгляд Сынмина стал метаться. Остановив его на двери он произнес: — Хорошо, я пойду, спасибо, хён. — Не за что, — Сынмин не дослушал и вышел. Чан провел того взглядом и вернул его на Чанбина, но ничего не сказал. Что это было? Сынмин смутился чего-то? Чанбин, как и обещал, помогал Сынмину с выступлением. Сейчас он разучивал хореографию. Они были вдвоём в репетиционном зале. Чанбин показывал те части хореографии, которые парень пока не выучил. Выдохшись, Бин присел отдохнуть, но Мин остался повторять выученные отрезки. Чанбин с гордостью посмотрел на младшего — тот упорно старался и трудился, он уважал его за это, хоть и знал, что Сынмин волнуется. Он всегда был таким — чувствительным к каждому слову и движению, хоть и делал вид, что его ничего не задевает. Но Чанбин знал, что его легко задеть, если сказать что-то о том, что он с чем-то плохо справляется. Когда Сынмин получал критику, он упорно трудился, пока не оттачивал свой навык до идеала. Чанбин просто не мог оставить его одного с этими мыслями. Он видел, чувствовал, как тот погружается в это. Ким был сосредоточен, повторяя движения хореографии. Старший встал и подошёл к нему, останавливая его, положив руку ему на талию. Он почувствовал, как и без того напряженное тело напряглось и вытянулось как струна. Он произнёс: — Минни, ты делаешь это слишком быстро, здесь нужно немного по-другому. Смотри, вот так. Плечи Сынмина немного расслабились, и он посмотрел на Чанбина с лёгкой улыбкой. Тот почувствовал, как становится тепло на душе. Он поднёс руку к его плечу, чтобы показать, как нужно двигаться. В этот момент их руки соприкоснулись, и он заметил, как тот вздрогнул. В его глазах мелькнуло что-то, но Чанбин не мог понять, что именно. — Просто следуй за мной, — добавил он, стараясь поддержать его уверенность. Он не знал, что именно происходит внутри него, но чувствовал, что он нуждается в поддержке. Когда он начал двигаться, Бин заметил, как он постепенно расслабляется. Но взгляд парня застыл на мышцах Чанбина. Чанбин знал, что Сынмину нравится — тот часто трогал его руки, поглаживая рельефы мускулов. Со улыбнулся парню. — Они такие большие, ты раскачался еще больше? — удивленно спросил Мин, поднося руку к плечу Чанбина. — Да вроде нет, — ответил тот, чувствуя, как в груди нарастает волнение. — Значит, я давно не видел, — хихикнул Сынмин гладя руку Чанбина, слегка дотрагиваясь пальцами, невесомо, от чего у Чанбина пошли мурашки по телу. — Мне нравится как ты выглядишь, — тихо произнес Сынмин, глядя парню в глаза, стоя в паре сантиметров от него, нависая над ним. Чанбин не мог отвести взгляда, ощущая, как его сердце начинает биться быстрее. — Мне тоже нравится то, как ты выглядишь — он не врал. Из всех участников именно внешность Сынмина притягивала его больше всего — не худой, но подтянутый, высокий, с тонкой талией и длинными пальцами и светлой кожей. Будь Чанбин девушкой он бы точно влюбился в Сынмина. Но дело было не только во внешности. Характер Сынмина хоть и оставлял желать лучшего, как могло показаться на первый взгляд, но Чанбин знал, что стоит за этим. Он хотел казаться сильным и независимым, тогда как он был ранимым и желал внимания. Часто именно Чанбину доставалось, когда Сынмин хотел получить внимание — он выпрашивал у Чанбина, хотя вокруг были другие участники. Раньше, когда они были младше, Сынмин больше времени проводил с Чонином, но сейчас они стали меньше дурачиться и меньше проводить времени вместе, хотя они все еще близко общались. Однако Сынмин все чаще стал проводить (или пытаться) время с Чанбином. То придет к нему в студию, то пойдет с ним в качалку (хотя, на самом деле он просто хотел провести время вместе, как Чанбин догадался позже), или же прийдет к нему в комнату и будет много болтать, отвлекая Чанбина, а когда тот начнет выходить из себя — Сынмин убегать, ведь знает черту, за которой кончается терпение Чанбина. Сейчас, стоя так близко друг к другу, Чанбин чувствовал, как между ними нарастает напряжение. Он не понимал, почему его сердце бьется так быстро, и почему Сынмин вызывает у него столь сильные чувства. — Знаешь, я всегда считал, что ты слишком идеален, — шутливо произнес парень, пытаясь разрядить атмосферу. Сынмин улыбнулся, но в его глазах мелькнуло сомнение. — Я далеко не идеален, — ответил он, склонив голову, — Я стараюсь быть лучше. Стараюсь, но это не всегда выходит. Чанбин почувствовал, как в его груди зашевелились теплые чувства: он знал, что за внешней оболочкой шутника, которому все нипочем, скрывается хрупкость и нежность, и это делало его еще более привлекательным. — Ты просто не видишь, насколько ты замечательный. Ты не видишь себя моими глазами, — сказал Чанбин искренне, чувствуя, как эти слова наполняют атмосферу теплом. Сынмин замер на мгновение, его глаза расширились от неожиданности и он покраснел. — Ты… Правда так считаешь? — неуверенно спросил он, в голосе звучала нотка надежды. Он жаждал признания Чанбина, своего хёна. — Да, — кивнул тот и добавил, — Ты просто… Ты важен для меня. Сынмин улыбнулся и склонил голову. Было заметно, как его лицо заливает краска. Чанбин подумал уж, что где-то перегнул со своей искренностью, но с другой стороны — что такого в том, чтобы сказать другу то, что о нем думаешь? Чанбин прокашлялся. — Ну, я хотел сказать… — Спасибо, хён, — произнёс Сынмин. В его голосе звучала искренность. — Я тоже очень ценю тебя. — Давай продолжим тренировку? Они репетировали долго, и, когда закончили, Чанбин увидел, как Сынмин погружается в свои мысли, и это немного смутило его. Сынмин сидел на полу и пытался отдышаться. — Ты в порядке? — спросил Чанбин, протягивая бутылку с водой Киму и усаживаясь рядом. Тот кивнул. — Чанбин-и, спасибо. — Не за что, нужно пить много воды, тогда… — начал было он, но Сынмин прервал его: — Нет, я не об этом. Я рад, что ты у меня есть, спасибо, — произнес он искренне. Сынмин был искренним с ним, когда они оставались наедине. На публике же, он превращался в злобного щенка, который может укусить ради забавы. И доставалось всегда именно Чанбину — он терпел все его выходки. — Правда, спасибо, — Чанбин почувствовал, как от этих слов младшего внутри разливается тепло. Сынмин потянулся к нему и положил голову на плечо, рукой поглаживая ногу старшего. Чанбин накрыл ладонь младшего, но не убрал. Ему тоже нравились их обнимашки, хоть он и упорно делал вид, что это не так. — Я тоже рад, что ты есть. После фанмитинга парни организовали вечеринку. Все были в замечательном настроении, хоть и жутко уставшие. Все смеялись и праздновали. — Ёнбок-а, ты был на высоте, — Чанбин приобнял друга за плечо. Он был горд им. — Спасибо, Чанбин-а, ты тоже отлично справился, — произнес Феликс, прижимаясь к страшему в ответ. Ли обожал тискать Чанбина, и это поднимало тому настроение. Чанбин вспомнил свое выступление с песней Сынмина. Когда он пел ее, то постоянно мысленно возвращался к Мину. «Именно благодаря тому, что ты был рядом Я смог выдержать всё это. Мы смогли достичь цели, Не чувствуя себя одинокими в долгом путешествии». Эти строки почему-то пробирали Чанбина до глубины души. Он думал о Сынмине — каждый раз, когда он думал, что сломается, Сынмин был рядом. Практически никто из ребят не знал о таких случаях — Чанбин хотел казаться сильным, не хотел, чтобы его младшие беспокоились о нем. Даже Крис не всегда знал — Чанбину не хотелось добавлять тому хлопот. Но Сынмин… Сынмин видел, чувствовал состояние Бина и всегда приходил к нему, чаще всего молча шел и обнимал, так долго, пока Бину не станет легче. Он не выпытывал, что случилось — он знал, если парень захочет — он сам скажет. Но каждый раз после этого Чанбину становилось так легко на душе, будто проблем и не существовало никогда. Сынмин был настоящим другом. Он был особенным. Чанбин посмотрел на парней, ища взглядом Сынмина. Тот сидел возле Хенджина, который вальяжно развалился на диване, приобнимая Кима за талию, хотя тот не обнимал в ответ. Он сверлил взглядом Чанбина и Феликса, которые стояли в обнимку. Чанбин вздрогнул от этого взгляда. Его взгляд был полон чего-то, что парень не мог распознать. Что не так? Отстранившись от Феликса, Чанбин пошел в сторону Сынмина, который в ту же минуту демонстративно повернулся к Хенджину и с широкой улыбкой крепко обнял его, чем вызвал бурную реакцию парня. Тот обрадовался и начал что-то громко говорить и смеяться. Чанбин замедлился. В сердце возникло странное чувство, которые он не мог разобрать. Сынмин выглядел уж больно радостным и счастливым, чтобы его прервать. Чанбин не мог понять, почему сердце забилось быстрее. Он чувствовал, что что-то внутри него сжимается, но не мог разобрать какие эмоции его переполняли в тот момент. Странно, чего он так завелся? Это же было общение двух друзей. Сынмин любит обниматься. Правда, не со всеми и не всегда. Видимо, был тот случай, когда у Сынмина появился тактильный голод, а рядом оказался Хенджин. Чанбин часто оказывался рядом в такие моменты. Или же Сынмин специально искал его. Чанбин наблюдал за тем, как Сынмин смеется и шутит с Хваном. Внутри него нарастало чувство неуверенности и легкой зависти — он не понимал, почему его это так задело. Да, Сынмин всегда был рад общению с другими, можно было даже сказать о нем, что он был общительным. Но сейчас его радость казалась Чанбину чем-то особенным, и это вызывало у него странного рода переживания. Чанбин отступил на шаг назад, не желая отрывать парней. Он все еще пытался понять, что за эмоцию он ощущал, но решил с этим разобраться потом и снова подошёл к Феликсу, который общался с Чонином и Чаном. — Всё в порядке? — шепотом спросил внимательный Крис, — Выглядишь взволнованно. — Я? Да, в порядке, спасибо. Спустя каких-то полчаса парни собрались все вместе за столом, чтобы отметить их успешное выступление. Атмосфера была наполнена радостью и смехом, повсюду слышались разговоры и веселые возгласы. Каждый из них был в хорошем настроении, делясь впечатлениями о выступлении. Чанбин сидел за столом, зажатый между Феликсом и Сынмином. Феликс весело шутил, время от времени дразня Чанбина, как это происходило обычно. В то же время, его рука иногда касалась руки Чанбина или случайно задевала его ногу. Эти прикосновения придавали ситуации легкий налет флирта, который Чанбин старался игнорировать. Сынмин сидел чуть подальше, его лицо было напряженным, а взгляд сосредоточенным на столе. Он ощущал, как внутри него нарастает недовольство. Каждый смех Чанбина и Феликса резал его слух, как будто они говорили о чем-то, что его совсем не касалось. Наконец, не выдержав, Сынмин резко поставил бокал на стол, так что он едва не разбился, и вышел из-за стола. Тревога охватила Чанбина, когда он увидел, как Сынмин покидает зал. Он обменялся взглядами с другими парнями, пытаясь понять, что происходит, но быстро решил последовать за другом. В туалете Сынмин агрессивно мыл руки и умывался, смывая макияж. Когда Чанбин вошел, он увидел, как на его лице остались следы напряжения и злости, а глаза были полны эмоций — от обиды до недовольства. У него было очень красивое лицо без косметики — промелькнуло в голове Чанбина, и он не мог не заметить, как Сынмин выглядел уязвимым в этот момент. — Что происходит? Что с тобой сегодня? — спросил он, его голос звучал взволнованно и полон заботы. Сынмин ударил руками о раковину, и, наклонившись вперед, навис над Чанбином. — Ничего, — произнес он, зная, что это не так. — Ничего? А что только что было?! — Чанбин почувствовал, как внутри него нарастает гнев, смешанный с беспокойством. — Ничего. Ничего, кроме того, что ты даже не спросил, как я себя чувствую после выступления, и никак не отреагировал на то, как я выступил с твоим соло. Вообще не проявил ко мне внимания, зато сразу пошел обниматься с Ёнбоком! — Сынмин говорил с яростью, его голос дрожал от эмоций. Он чувствовал, как обида накапливается, и теперь эта буря вырывалась наружу. Чанбин выпучил глаза от удивления. Он не ожидал такой реакции. Волна злости начала подниматься в нем. Он подошел ближе к Сынмину, тыкая пальцем ему в грудь. — А разве я должен первым делом бежать к тебе? Ты маленький мальчик, чтобы тебе уши лизать? И какое тебе дело до того, к кому я первым пошел?! — выпалил он, его голос напоминал крик, отражаясь от стен туалета. — Да и сам, вон, с Хенджином обжимался, когда я хотел к тебе подойти. Сынмин упрямо вперился в стену, но не сдался. Его злость переплеталась с растерянностью, в глазах собирались слезы, но он не хотел показывать свою слабость. — И почему не подошел тогда, раз хотел?! — бросил он, сжимая кулаки. — Не хотел мешать вашей идиллии! — выпалил Чанбин, чувствуя, как его злость превращается в обиду. Он не понимал, почему друг так остро реагирует на его действия. — Ну вот и хорошо! — огрызнулся Сынмин, его голос дрожал. Он чувствовал, что его сердце разрывается от боли и обиды. — Вот и отлично! — Чанбин не мог сдержать гнев, который кипел в нем. — Тогда не буду и вам с Феликсом мешать! Удачи! — из глаз Сынмина полились горячие слезы, и он не пытался их сдержать. Это было слишком. Чанбин взорвался. — Да что с тобой не так? Почему ты так реагируешь? Мы же друзья, что я не так сделал? Или ты Феликса ревнуешь и на мне срываешься? — Чанбин искренне не мог разобраться. Он чувствовал, как его голос начинает дрожать, и его сердце колотилось в груди. Он был готов поверить в то, что у Сынмина есть чувства к австралийцу, иначе почему он так часто его упоминает и пытается уколоть Чанбина. — Да ты… Неважно, — устало покачал головой Сынмин. Он попытался уйти, но Чанбин схватил его за запястье, прижимая к себе. — Нет, объясни, что с тобой происходит. Мне нужно знать, — прошептал он на ухо, его голос звучал нежно, но настойчиво. Он чувствовал, как Сынмин замер, напрягшись, его дыхание стало прерывистым. — Зачем? Что тебе это даст? — надломленно спросил он. Сынмин поднял глаза. В них промелькнула… надежда? Он хотел верить, что его чувства могут быть важны для Чанбина. — Ты мой друг, я волнуюсь за тебя, — пообещал Чанбин, поглаживая кожу парня на запястье. В этот момент он чувствовал, как его сердце бьется быстрее от близости к другу, от желания поддержать его, но Сынмин резко рванул руку, высвобождаясь. — Мне нечего тебе сказать. С этими словами он вернулся в зал, оставляя Чанбина в смятении. Чанбин остался стоять один, его мысли путались, а чувства колебались между гневом и беспокойством. Он не знал, как исправить ситуацию, и это лишь усиливало его внутреннее беспокойство. Весь остаток вечера Чанбин наблюдал за тем, как Сынмин полу-сидел, полу-лежал на Хенджине, не в силах сдержать смех и радость от выпитого. Хенджин подбадривал его, смеясь и поднимая тосты, но Чанбин чувствовал, как злость нарастает внутри него. Каждый раз, когда Сынмин смеялся и обнимал Хенджина, его сердце сжималось. Когда Сынмин почти не держался на ногах, Чанбин не выдержал. Он встал и, взяв Сынмина под руку, решительно увел его, чтобы отвезти домой. Это было не просто, так как Сынмин весело брыкался и пытался вырваться, но Чанбин был полон решимости. Он попрощался со всеми, чувствуя, как его плечи сжимает напряжение. Чан предложил их подвезти, но Чанбин отказался, сказав, что он сам справится. Старший кивнул и сел на место. Всю дорогу Сынмин продолжал вырываться, его смех и слова путались в неразборчивую бредятину, и Чанбин чувствовал, как его терпение на исходе. Когда они подошли к общежитию, Сынмин вдруг повис на Чанбине, не давая ему подняться наверх. Чанбин вздохнул, чувствуя, как его сердце колотится от усиливающегося раздражения и заботы. Он знал, что должен помочь другу, даже если это выглядело нелепо — Сынмин был выше его на добрый десяток сантиметров. Но Чанбин не сдавался. Он поднял Сынмина на руки и, покачиваясь, с трудом дошел до квартиры. Открыв дверь, он осторожно опустил Сынмина на пол, волоча его под руку в его комнату. Сынмин продолжал брыкаться, сопротивляясь, но Чанбин был настроен решительно, несмотря на то, что его собственные силы истощались. Лишь оказавшись в комнате, Сынмин успокоился и, приподнявшись, запрыгнул (или, скорее, попытался запрыгнуть) на кровать. Однако он почти свалился на пол, если бы не Чанбин, который его поймал, но сам оказался прижат весом младшего. — Эй, давай раздевайся, не ложись в постель в грязном, — велел Чанбин, его голос звучал строго, но внутри него нарастало чувство заботы о младшем. Сынмин рассмеялся, и этот смех вызвал у Чанбина смешанные чувства. — Так быстро? Сразу перейдем к делу? — с притворной игривостью спросил он, и Чанбин почувствовал, как его щеки слегка покраснели от неожиданности и смущения. — Что ты?.. — до него не сразу дошел смысл сказанного, но как только дошло, он воскликнул, его голос был полон возмущения: — Эй! Сынмин, а ну прекрати свои шуточки сейчас. Я сейчас зол на тебя и… — И что? Что сделаешь? — пьяным голосом спросил парень, его глаза искрились от веселья, что только подливало масла в огонь. — Я вот тебя укушу сейчас. — Какой «укушу»? — с недоумением переспросил Чанбин. — А ну давай быстро спать. Я… Чанбина прервали. Сынмин впился своими длинными пальцами в плечи парня и прижал к себе, словно искал в его объятиях утешение. Он накрыл его губы своими, кусая их и сминая с такой страстью, что Чанбин на мгновение потерял дар речи. Его первая реакция должна была быть инстинктивной — оттолкнуть, пихнуть или даже ударить. Но к собственному удивлению, он не сделал ни одного из этих действий. Вместо этого он почувствовал, как Сынмин надавливает, пытаясь ворваться в его рот своим языком. И Чанбин позволил себе это, послушно приоткрыв губы, предоставляя возможность другу доминировать. Внутри него бушевали противоречивые чувства — от страха до желания. Это было нечто новое, и он не знал, как с этим справиться. Сынмин переместил свои руки на грудь Чанбина, сжимая её и прижимаясь бедрами к его бедрам. Чанбин закрыл глаза, отдаваясь минутной слабости. Он понимал, что Сынмин пьян, что завтра тот ничего не вспомнит, как это уже было не раз, когда он выпивал. Но вот Чанбин этого не забудет. Что с ним? Почему он не отталкивает его? Почему позволяет тому целовать себя и ласкать? — Ты слишком много времени проводишь с другими. Я… Я просто не понимаю, почему… — произнес Сынмин тихо, отрываясь от губ парня. В его голосе слышалась ранимость, и Чанбин почувствовал, как внутри него зашевелилось беспокойство, смешанное с недоумением. — Мы же друзья, — произнес он, но после поцелуя в это было сложно поверить. — Я всегда буду рядом. Ты мой друг, и я уделяю тебе столько же времени, сколько и остальным. Эти слова прозвучали неправдоподобно. Чанбин почти все свое свободное время проводил с Сынмином. Он уделял именно ему время, и только сейчас это осознал. Да, он общался со всеми парнями в группе, они были ему как семья, но с Сынмином все было по-другому. Он не мог точно сформулировать, как именно, но это «по-другому» ему определенно нравилось, и он не хотел, чтобы это заканчивалось. Он ценил Сынмина и любил его по-своему. Следующие слова парня заставили сердце Чанбина больно сжаться. — Но я не хочу… — сонным голосом ответил Сынмин, прикрывая глаза и уютно укладываясь на грудь Чанбина. — Я не хочу… Я не считаю тебя другом. Эти слова, произнесенные с такой искренностью, словно ударили молнией. Чанбин почувствовал, как его мир начинает рушиться. Он не знал, как реагировать на это признание. Внутри него бушевали эмоции: гнев, страх и, что самое ужасное, непонимание. Прижимая Сынмина к себе, он попытался найти слова, которые могли бы объяснить его чувства, но они застряли в горле. Чанбин поехал домой, намереваясь утром выпытать подробности этого пьяного бреда, надеясь, что Сынмин хоть что-то вспомнит. В его голове все еще крутились слова друга, и в нем боролись смешанные чувства. Сначала Сынмин поцеловал его, а затем заявил, что не считает его другом. Этот неожиданный поворот событий оставил Чанбина в замешательстве. Он искренне волновался о своем друге, который вел себя подозрительно странно в тот вечер. На следующий день Чанбин решил позвонить Сынмину, чтобы договориться о встрече и выяснить, что он на самом деле имел в виду. Но тот не поднял телефон. Не дождавшись ответа, Чанбин отправился к их общежитию с Феликсом. Когда он прибыл, он постучал в дверь, но никто так и не открыл. В конце концов, дверь распахнулась, и Феликс сообщил, что Сынмин не выходил из комнаты. Чанбин почувствовал, как внутри него нарастает раздражение и беспокойство. Ёнбок пропустил его. Чанбин прошел внутрь и подошел к двери комнаты Сынмина, постучал, но в ответ лишь раздался крик парня, который грубо выгнал его, не объясняя причин. Кажется, он помнит то, что было вчера. Что ж, уже хоть что-то. Раздосадованный, Чанбин развернулся и ушел, не желая больше пытаться установить контакт. Он чувствовал, как злость нарастает внутри него, мешая здравому смыслу. Когда он вернулся к себе, Хенджин, заметив его подавленное состояние, хотел узнать, что случилось, но Чанбин только рявкнул на него, не желая делиться своими переживаниями. На тренировках Чанбин игнорировал Сынмина, все еще обижаясь на него. Каждый взгляд, каждый жест друга вызывали у него острое чувство обиды. Сынмин пытался подойти к нему, но увидев, как Чанбин насторожился и отвернулся, понимал, что лучше не приближаться. Внутри него росло чувство одиночества и растерянности — он не знал, как исправить ситуацию и вернуть все на круги своя. Чанбин чувствовал, как его сердце сжимается от боли. Он хотел понять, что происходит с Сынмином, и почему тот так себя ведет, но гордость и обида не давали ему сделать первый шаг. С каждым днем расстояние между ними только увеличивалось, и это причиняло ему боль. Чанбин чувствовал, что в его жизни кого-то чего-то не хватает. С каждым днем было заметно, что что-то меняется. Сынмин стал более замкнутым, и это беспокоило Чанбина. Что вообще произошло? Почему он не считает его другом? Не хочет больше дружить? Чанбин мучился вопросами, терзающими его сознание. Он всё еще не мог понять, задел ли он Сынмина чем-то, что он сделал не так. В груди Чанбина разливалась боль от воспоминаний того вечера, когда всё пошло наперекосяк. Они с Сынмином стали держаться на расстоянии, и это было мучительно тяжело. Чанбин замечал, каким взглядом Сынмин прожигал его, когда он стоял возле Ёнбока или Чана, обнимаясь. Этот взгляд был полон тоски и обиды, и Чанбин чувствовал, как его сердце сжимается от этой боли. Ему не хватало того прилипалы, каким Сынмин часто бывал около него. Он знал, что Сынмина терзает тактильный голод, который он раньше утолял, обнимая Чанбина. Но почему-то сейчас он не пытался искать утешения в других. Даже сейчас, когда на нем повис Джисон, всячески пытаясь привлечь его внимание и обнять, Сынмин никак не реагировал. Чанбин чувствовал, как его раздражение растет. Он задумался: возможно, Сынмин любит проявлять тактильность в основном с ним? Такое ведь возможно? Чанбин не знал. От этих мыслей его голова шла кругом. Эти переглядывания между ними начинали надоедать, и он не понимал, почему Сынмин так смотрит на него. Только если он не… — Да нет, не может такого быть? — удивился Чанбин собственным мыслям, его сердце забилось быстрее. Невероятная мысль закралась в его голову, как будто он только что обнаружил нечто важное. Он решил проверить эту теорию, но как? С каждым днем все больше сомнений и страхов заполняли его сознание, и он понимал, что должен разобраться в своих чувствах и в том, что происходит между ними. Чанбин решил, что не может больше оставаться в неведении. Он должен выяснить, что на самом деле чувствует Сынмин, и что происходит между ними. Эта затянувшаяся неопределенность была слишком тяжелой, и он не мог позволить себе больше страдать в молчании. Парень подошел к Чану и начал что-то говорить, заставляя его смеяться. Он протянул руку и коснулся скулы Чана, его прикосновение стало проявлением игривости, но он краем глаза следил за реакцией Сынмина. Сынмин, который стоял неподалеку, сначала выглядел бледным, но вскоре его лицо начало темнеть, переходя в багровый цвет. Он сжимал кулаки и напрягал плечи, словно готовился к борьбе. Чанбин не собирался сдаваться. Он положил руку на талию Чана, прижимая его к себе, и почувствовал, как его сердце начинает колотиться быстрее от волнения и ожидания. — Черт! — послышался громкий шепот, и Чанбин обернулся, заметив, как Сынмин быстро уходит, не оглядываясь. Его уход был резким и полным подавленности, и это заставило Чанбина почувствовать, как внутри него что-то щелкнуло. — Иди за ним, — посоветовал Чан, который давно обо всем догадался и решил подыграть. Его тон был легким, но в глазах читалось понимание. Чанбин кивнул, его внутренний голос подбадривал его. Теория подтвердилась — Сынмин так реагирует не только тогда, когда Чанбин рядом с Феликсом. Значит, дело не только в других, но в нем самом. Это осознание вызвало в Чанбине смешанные чувства — от волнения до страха. Он быстро направился к выходу, стараясь не терять ни минуты. Каждый шаг приближал его к Сынмину, и он чувствовал, как его сердце бьется в унисон с его решимостью. Он должен выяснить, что происходит, и почему Сынмин так реагирует именно на него. Внутри него росло желание разобраться в своих чувствах и в том, что между ними происходит. — Подожди, Мин! — позвал Чанбин, врываясь в туалет следом за Сынмином и запирая за собой дверь. Сердце его колотилось от волнения и тревоги. — Что? Почему ты оставил Чана одного? — язвительно спросил парень, не поворачиваясь к Чанбину лицом. Его голос звучал с ноткой обиды, и Чанбин чувствовал, как напряжение в воздухе нарастает. — Прекрати. Давай поговорим, — произнес он, стараясь удержать спокойствие. Он шагнул ближе и схватил Сынмина за запястье, потянув на себя. Когда Сынмин развернулся, Чанбин увидел дорожки слез на щеках друга. Его сердце сжалось от боли и сожаления; он на мгновение впал в ступор. — Эй, Минни, ты… Я заставил тебя плакать? — в груди закололо, и он почувствовал, как его голос дрогнул от переживаний. — С чего ты взял, что это из-за тебя? — гордо поднял голову Сынмин, стараясь отвернуться, но Чанбин взял его лицо в руки и прижал к себе. В этом жесте была вся его решимость и нежность. Возможно, он пожалеет об этом позже, возможно, он совершит ошибку сейчас, но он не мог удержаться. Чанбин накрыл губы Сынмина своими, чувствуя солёный привкус слез. Руки его крепко держали лицо друга, чтобы тот не отвернулся. Сынмин удивленно вздохнул, но не отстранился. Он слабо попытался оттолкнуть Чанбина, но, сдавшись, стал отвечать на поцелуй, обнимая его и прижимая к себе. Когда воздуха стало катастрофически не хватать, Чанбин отстранился и прижал лоб к лбу Сынмина. Оба тяжело дышали, и в этот момент казалось, что время остановилось. — Ты ведь это имел в виду, когда сказал, что не считаешь меня другом? — с надломленным голосом спросил Чанбин, целуя парня в кончик носа. — Да, это. Я был не в состоянии объясниться в тот момент, и, к тому же, только тогда у меня появилась смелость сказать тебе об этом, когда я был пьян, — оправдался Сынмин, но вдруг спохватился. — Но как ты к этому отнесся? — Тебе продемонстрировать это еще раз? — с улыбкой спросил Чанбин, снова наклоняясь над Сынмином. — Хорошо, я покажу. Он снова поцеловал Сынмина, и в этот момент все сомнения рассеялись. Чанбин наконец понял свои чувства к другу и осознал, почему рядом с ним он чувствует себя по-другому. Сынмин был для него больше, чем просто друг. Намного больше. Они отстранились. — Скажи, давно у тебя… — Чанбин замялся, не зная, как правильно сформулировать вопрос. Но Сынмин помог ему. — Чувства к тебе? — закончил он, и Чанбин кивнул, почувствовав, как его сердце забилось быстрее. — Уже какое-то время. Вначале это была просто дружба, но я стал осознавать, что это что-то большее, — начал парень, его голос стал более уверенным. — После того, как начал замечать, что мне тебя всегда мало. Мне мало тебя, и я пытался хоть как-то заполнить себя тобой, обнимая и проводя время рядом. Но всё равно мне было мало. Чанбин слушал его, и в его глазах читалось понимание. Сынмин продолжал, чувствуя, как каждое слово отзывается в его душе: — А когда я видел тебя с кем-то другим, во мне разрасталась ревность — почему тебя забирает кто-то, а не я? Я должен быть на месте других. Ты не представляешь, как я сходил с ума, когда кто-то другой касался тебя. А тот вечер, когда я поцеловал тебя, будет моим самым лучшим воспоминанием, конечно, после сегодняшнего поцелуя. Сынмин улыбнулся, и эта улыбка освободила Чанбина от всех сомнений. — Мы можем создать множество счастливых воспоминаний вместе, Минни, — сказал Чанбин, крепко обняв его и прижимая к себе, не желая отпускать. Сынмин не собирался уходить, его сердце тоже отозвалось на эти слова. — Ты предлагаешь мне быть вместе? — удивился Сынмин, его глаза расширились от неожиданности. — Да, ты позволишь мне стать твоим парнем, Ким Сынмин? Ты мне нравишься, — произнес Чанбин, чувствуя, как внутри него разгорается тепло. Он не знал, как это делается — для него Сынмин был первым и последним парнем, в кого он влюбился. — Да, Со Чанбин. Я буду встречаться с тобой. Ты мне тоже безумно нравишься, — ответил Сынмин, и его улыбка стала шире, наполняя комнату светом. В этот момент мир вокруг них как будто исчез, остались только они двое, соединенные новыми чувствами и надеждой на будущее. Чанбин не мог сдержать улыбки, его сердце наполнилось счастьем. Они сделали шаг в неизвестность, но оба знали, что вместе смогут справиться со всем.