Baby blue movie.

Время медленно, но верно близилось к вечеру. На улицах становилось так пусто, вечерняя тишина подступала отовсюду, разве что звуки проезжающих машин разбавляли её. Солнце незаметно успело спуститься к кромке горизонта, только его лучи ещё старались проникнуть в открытые окна домов, разливаясь апельсиновым соком. Несмотря на многочисленные здания, в слегка пыльные окна небольшого фотоателье солнечные лучи били ключом, одаривая теплом раскидистые растения в глиняных горшках по обе стороны дивана, такого потёртого, но от этого не менее удобного. За долгий час нахождения тут затылок Чэн Сяоши знатно припекло, отчего он шикнул, потирая шею. Оглянувшись через плечо, карие глаза тут же зажмурились, кажется, они начали слезиться. Он понимал, что за уже успевшие стать грязными окна Цяо Лин не поскупится отчитать его. Удручённый вздох слетел с губ. Успев поменять своё положение на не таком уж и большом диване несколько раз, тот лениво сполз вниз, кладя тёмную макушку на подлокотник. Взгляд рассматривал уже поднадоевшую ленту в интернете, в скором времени Сяоши отложил телефон экраном вниз, смотря вперёд. На другом конце дивана почти что непоколебимой статуей сидел тот, с кем он делил свою обыденную жизнь, закинув ногу на ногу. Пусть и прошли многие годы, за которые они узнали друг друга достаточно хорошо, парень до сих пор со смешком в голосе говорил Лу Гуану то, какой важный вид он всегда имеет. "Посмотрите, как кокетливо ногу на ногу закинул" — то, что он успел услышать невероятное количество раз в свой адрес, Чэн Сяоши же на это получал в большинстве случаев короткое, но вполне обоснованное "балбес". И только приоткрылся рот, чтобы вновь бросить какую-нибудь, по его мнению, смешную шутку, связанную с этим, как брюнет опешил. Тёмные радужки только внимательнее стали рассматривать выражение лица напротив, находя в этом что-то не то, что-то то редкое, доселе непривычное. И его догадки о том, что сегодня его друг выглядит тем, кого волнует какая-то дилемма, но настоятельно умалчивает об этом, подтвердились. Всё не так, как было вчера, позавчера или недели назад. Да, кое-что изменилось и только в понимании Лу Гуана это изменение являлось кардинальным, отчего всё сложилось так, как нужно было. Так, как он долгое время хотел, после каждой попытки чего желал ещё сильнее. Тусклый взгляд из раза в раз цеплялся за лежащего рядом парня и возвращался обратно к строкам в книге. Но именно в этих тусклых глазах уже которое время плескалось что-то яркое, волнующее. И Сяоши сумел разглядеть это. Ключевое событие изменить нельзя, но точно есть ключ к тому, чтобы обойти его, смягчить настолько, насколько это возможно. Лу Гуан спустя столько времени смог найти ту шестерёнку, которая не давала сдвинуться другим, невероятно большим по сравнению с ней. Но только эта, на первый взгляд незначительная деталь изменила ровным счётом всё. Он не мог поделиться этим открытием с тем, кто являлся его причиной, с тем, кто сейчас находится с ним рядом и дышит, значит, живой. А счастье только сильнее разгоралось внутри, отражаясь в бездомных зрачках. Это был последний день их заслуженных выходных, которые так любезно предоставила Цяо Лин. И они старались расслабиться настолько, насколько могли. Вчерашний вечер был проведён совершенно спокойно, разве что за просмотром какого-то фильма ужасов, на котором настоял Чэн Сяоши, что вполне ожидаемо. Поздние сутки показывал циферблат часов, стоявших на рабочем столе. Сквозь окна спускался рассеяный лунный свет, придавая некой загадочной обстановки. Минуты шли, и пока ещё ни один мускул не дрогнул на лице одного, второй же с каждым скримером придвигался ближе, всё больше раскрывая глаза от того ужаса, что происходило в фильме. На одном моменте Сяоши, совсем не ожидая такого поворота событий в сюжете, вскинул все свои конечности, чуть не повалив ноутбук на пол. Признаться честно, Лу Гуан от подобного и сам дрогнул, но вовсе не из-за кровожадности маньяка, а из-за того, как громко ойкнули у его уха. Он его предупреждал, что каждый такой просмотр ужасов заканчивался тем, что ему приходится спать после под ворочание кое-кого из стороны в сторону внизу, на что старший лишь отмахивался, ведь сам процесс куда интереснее последствий. Лу Гуан предупреждал, но был рад аккуратно обхватить ладонью того, кто из-за страха подобрался лишь сильнее. Ощущать тепло чужого тела так близко, по его меркам, несравнимо ни с чем. Утверждать, что Сяоши лип совершенно случайно, было бы ложью. Личные границы младшего для него были не такими уж и личными, пусть и границами, которые он, даже в силу своей тактильной натуры, старался уважать. Однако таким образом он мог ненавязчиво выражать хотя бы поверхность всего того, что чувствует к нему. И только встревоженное дыхание напротив тогда было громче, чем гортанные крики в фильме. В небольшом помещении уже совсем стемнело, ни Солнца, ни его лучей не видно. Закрыв книгу, парень отложил её на стол, рука тотчас потянулась потирать переносицу. Теперь и он, неспеша сползая по спинке дивана, краем глаза наблюдал за тем, кто сейчас то и не пытается скрыть своего любопытства к его персоне. - И чего ты так смотришь? Голос был слегка хриплым, он совсем не говорил за чтением книги. Голова повернулась к ближнему, светлые пряди касались ресниц. - Да так, смотрю, что что-то случилось, а говорить ты мне не хочешь. Подняв корпус, Сяоши неспеша потягивался, придвигаясь ближе, глаз не сводил. - Случилось — Задумчиво всматриваясь в потолок, протянул тот, пока пальцы отбивали ритм какой-то мелодии на подлокотнике. — Но тебе я не скажу. Меньше знаешь..— - Лучше спишь и всё такое, я понял! А мне тоже хочется знать, между прочим. - Но случилось что-то хорошее. Уголки губ совсем незаметно приподнялись, веки расслабленно прикрыты. Это довольное выражение никуда не делось от тёмных радужек, заставляя самого его улыбнуться. Чэн Сяоши не понимал конкретной причины этой нотки радости, которая появилась между ними, но он хотел разделить её с тем, в чьей душе она поселилась. Тихий смешок раздался рядом с Лу Гуаном, прежде чем повисла тишина. Нет, вовсе не давящая или напряжённая, это был момент негласного понимания. Момент, который можно приравнять к чему-то интимному, пока мизинцы обоих непроизвольно соприкасаются, а дыхание становится медленнее. После переломного события на душе стало как никогда умиротворённо, Лу Гуан был этому рад. Теперь же его не поедал липкий страх каждую ночь, он не просыпался в холодном поту и не оглядывал судорожно спящего внизу, чтобы убедиться в его сохранности. Только теперь он мог проснуться ночью и с толикой нежности смотреть на мирно сопящего Сяоши. Живого и такого же яркого Сяоши, которым он дорожил. Самые трепетные и преданные чувства к которому теперь же разгорались с новой силой, они находили себя в каждом действии, жесте. Кроткая улыбка, совсем невесомое касание щеки, пока тот спит — сердечность внутри просачивалась настолько, насколько было дозволено. Тихое счастье скопилось в соприкосновении двух ладоней, пальцы неспешно переплетались с другими. Никто ещё не проронил ни слова, но, кажется, многое становилось донельзя ясным. Заботливые мелочи со стороны парня были чётко подмечены и запоминались брюнетом надолго. А он был и рад тому, что эта нить меж ними становилась гораздо крепче, надёжнее, притягивая ближе. Сяоши ценил их доверительные взаимоотношения настолько, насколько мог и нет. Всё, что делал для него Лу Гуан отдавалось гулким стуком, тепло разливалось внутри. Сейчас он понял, что до недавнего времени являлось какой-то дымкой. Но понимает ли это Лу Гуан? Свет ночи отражался в карих радужках, направленные в другие, кобальтовые. Ладонь сжималась в волнующих содроганиях, немного вспотев. 𝘿𝙤𝙣'𝙩 𝙮𝙤𝙪 𝙪𝙣𝙙𝙚𝙧𝙨𝙩𝙖𝙣𝙙? Изучающий взгляд как бы старался нырнуть глубже, узнать, какое самое сокровенное желание было там, совсем далеко, но так близко. Сяоши старался разглядеть, что так придавало нежности в это мгновение и в то, что уже прошло, но не осталось незамеченным. 𝘿𝙤𝙣'𝙩 𝙮𝙤𝙪 𝙠𝙣𝙤𝙬 𝙏𝙝𝙚 𝙡𝙤𝙫𝙚 𝙩𝙝𝙖𝙩 𝙮𝙤𝙪 𝙬𝙖𝙣𝙩'𝙨 𝙜𝙤𝙣𝙣𝙖 𝙢𝙖𝙠𝙚 𝙞𝙩 𝙛𝙚𝙚𝙡 𝙨𝙬𝙚𝙚𝙩𝙚𝙧? Лу Гуан спонтанно приближался к другому с каждой минутой, на каждый дюйм. И это было для обоих, несомненно, правильным. Это то, что должно случиться сейчас, буквально в сантиметрах. Чэн Сяоши понимал, что в этот момент он сможет отдать хотя бы часть того несказанного, в чём нуждался дорогой ему человек. 𝙂𝙖𝙫𝙚 𝙢𝙚 𝙖𝙡𝙡 𝙮𝙤𝙪 𝙝𝙖𝙙 Лу Гуан сделал слишком много для простого товарища, но не для близкого к его сердцу. Сделал и сделает столько же, если потребуется. И этот близкий человек отдаст всё то, что пригрелось внутри, вертелось на языке, но не было сказано. 𝙂𝙖𝙫𝙚 𝙢𝙚 𝙖𝙡𝙡 𝙩𝙝𝙚 𝙡𝙤𝙫𝙚 𝙩𝙝𝙖𝙩 𝙮𝙤𝙪 𝙬𝙖𝙣𝙩 Только рваный вдох отделял от касания сухих губ других, мягких. Слишком невинно, чтобы не успеть не прочувствовать каждый удар тока, будто бы под кожей находились оголённые провода. Уста еле ощутимо дрожали, точно так же, как прикрытые ресницы. И сейчас бы Лу Гуану больше всего хотелось запечатлеть это мгновение тем самым полароидом, лежавшим на столе. Глаза бегают по рдеющим щекам, стараясь выжечь этот образ в памяти. Свободная рука потянулась к лицу рядом, аккуратно оглаживая его линии. В головах обоих было всё ясно, но до невозможности бурно отдавался каждый выдох в губы. Большой палец коснулся подбородка, придвигая Сяоши ближе. Сейчас они были ближе, как никогда раньше. 𝘼𝙡𝙡 𝙩𝙝𝙚 𝙡𝙤𝙫𝙚 𝙩𝙝𝙖𝙩 𝙮𝙤𝙪 𝙣𝙚𝙚𝙙𝙚𝙙. Это вовсе не благодарность за всё сделанное Лу Гуаном, это что-то высокое, осязаемое на кончиках пальцев. Он пытался за это непродолжительное мгновение отдать всё, что так хотелось долгое время. Сердце стучало в ушах и Чэн Сяоши знал, как один поцелуй мал по сравнению со всем тем, что он желал рассказать, выплеснуть. Вновь накрыв чужие уста, были заглушены придыхания, но несвязное "люблю" было самым громким из всех тех коротких слов и произнесённых имён друг друга в губы.