Наша семья

      Первая же зима, пришедшая через 5 месяцев после того, как эльфийская семейка обосновались в Алотерре, и после 2 месяца после того, как младшему члену семьи исполнилось 5 лет, получилась... Насыщенной. Сайрисса, не привыкшая к такому падению температур и к снегу, старалась не выходить из дома, аргументируя это тем, что "отморозит уши ко всем чертям", не смотря на то, что Джон прикупил ей хорошую серебристую шубку, тёплую и с капюшоном, как она любит... А вот Сеймур, в отличии от неё, был ну просто в восторге от снега, и не только от снега, но и от всех тех развлечений, которые снег и холод в целом принесли в его жизнь, а именно: снежки, лепка снеговика, подобие снежного домика, которую Лололошка с Джоном помогли ему построить, так, чтобы "иглу" не обвалилось, пока дитё будет внутри, прыжки по замёрзшим лужам, хруст которых так радовал его слух, и, конечно же, вечерний отдых дома, на печи, с чашкой чая или какао, когда замёрзший после длительной прогулки ребёнок, обёрнутый в пуховое одеяло, отдыхал и согревался перед ужином... Ах да, ещё санки! Как можно забыть про санки, которые дядя Ло так старательно мастерил в первую неделю после начала снегопадов? Зима принесла в жизнь семьи значительные изменения. К примеру, Райя начала приезжать к ним чаще и в будние дни, и в выходные, утром и вечером - увозила Джона на работу и привозила обратно, после чего общалась с Лололошкой и Сайриссой и нянчилась с Сеймуром. – Одевайся только теплее, Мур.       Райя приговаривала, помогая Сеймуру правильно завязать шарф на шее, ибо тот собирался пойти вместе с Джоном на улицу, погулять - специально поспал днём, чтобы вечером погулять с отцом, ибо тот в пятницу вернулся пораньше, чтобы провести немного больше времени с сыном. – Ну, Райя, теперь ты прямо становишься настоящей заботливой бабушкой, – Джон расплылся в улыбке, однако быстро получил слабый толчок в плечо со стороны Лололошки, который, на самом деле, едва сдерживал осторожную улыбку, – Ну ладно, ладно. Не бабушкой, а тётей... Милой, заботливой тётей.       Бросив недовольный взгляд на Джона, Райя повязала на его шее тёплый, полосатый шарф, что оканчивался долгими верёвочками, мягкими, с которыми Сеймур очень любил играть, даже если не всегда мог сам хорошо повязать шарф себе на шею, и ему нужно было просить взрослых помочь ему с этим... Вот тут и проявлялась схожесть с родителями - был Сеймур таким же гордым, как и его родители. Ну, максимально гордый для своих пяти лет, если уж на то пошло, что означало, что он сначала бесконечно долго пытался натянуть шарф на себя сам, завязать, увязать, просто завернуть, потом дуется, а после, уже почти плача, всё же приходит к родителям, дяде или, в крайнем случае, к тем же Райе, Окетре, или даже к Джодаху, который приходит редко, но метко. Ну, не сегодня, правда. У него всё ещё есть дела, которыми он должен заниматься после устранения временных парадоксов и прочих пространственно-временных мерзостей, которые Лололошка, честно, больше не хотел лезть в эту тему. И Джон не хотел. У них была своя жизнь, общая жизнь, та жизнь, которую они всё же проводили в некотором спокойствии, в своём доме. – Я тут о твоём сыне забочусь, Джон, а ты всё шуточки шутишь. – Ну нет, серьёзно, Райя, это вообще-то ты сама решила сделать - я мог бы и сам надеть ему шарф, как всегда и делаю... Просто у тебя вот, проявились материнско-бабушкинско-тётские, то есть инстинкты заботливой дамы, однозначно не присущие разуму человека, перемещённого в тело автоматона, так как... – Так как у людей нет инстинктов. Это все образованные люди знают, Джон... Но, правда, не все верят, и это я знаю.       Тихо фыркнув, Джон присел рядом с сыном на одно колено, осторожно надевая на Сеймура шапку-ушанку, тёплую, меховую, и что самое важное - хорошо закрывающую длинные уши ребёнка, чтобы он их не отморозил, пока будет с отцом гулять по вечернему, почти ночному лесу. Джон мог бы придумать что-то поновее, и конкретно для своего маленького любителя поморозиться на улице, но зачем, если кто-то уже придумал и понял как делать достаточно удобный вариант шапки, которую эльфийский отпрыск мог носить с достаточным уровнем тепла и удобства? Ну, Джон на самом деле думал, что он мог бы придумать и получше, но вот Сеймура всё вполне себе устраивало в удобной чёрной шапке, которую он уже научился сам завязывать в районе подбородка. – Ну что, ушастик, пойдём гулять? – Джон, заправляя косичку сына в капюшон куртки, чтобы она в первые пару минут игр в снегу не превратилась в ледышку, поправил его шарф, чтобы между ним и курткой не было никаких проплешин, в которые мог забиться снег. – Да! Пойдём!       После того, как Джон встаёт обратно на ноги, Сеймур поправляет шапку по-своему и отодвигает немного свитер, чтобы тот не прикасался к губам и носу, после чего быстро идёт к входной двери, чтобы забрать санки и отправиться на обещанную прогулку по зимнему лесу, которую так ждал. Надо же было пообещать пойти именно сейчас, а не завтра, или ещё чуть дальше в будущем? Понятное дело, Джон, уставший, и отвлечённый утром разговором с Сайриссой, и сам не заметил, как пообещал сыну после работы покататься на санках, но теперь уж, раз он проебался, он и должен выполнять своё обещание.       Коротко поцеловав Сайриссу, что проводила их к двери, в щеку, Джон расплылся в улыбке, придерживая входную дверь одной рукой, дабы Сеймур не выбежал на улицу раньше времени. – Допоздна не задерживайтесь, ничего себе там не сломайте. – Конечно, дорогая.       Подойдя ближе, Сайрисса поправила волосы и шарф самого Джона, а после положила ладони на обе его щеки и наклонила его лицо немного ближе к себе, целуя своего партнёра в лоб. Отстранившись, эльфийка улыбнулась, спокойно глядя на Джона и Сеймура, что вдвоём стояли у входа. – Мур, малыш, ты тоже должен присматривать за тем, чтобы папа себе не свернул шею во время трюков в снегу. – Хорошо, мама.       Присев уже рядом с сыном, Сайрисса обняла его, чмокнув ребёнка в макушку и погладив его по спине. Встав она провела взглядом их обоих, закрывая за ними дверь. Так или иначе, сегодня была её очередь готовить, а это значило, что придётся сначала обдумать, что именно готовить, а после заняться и самой готовкой. Хорошо, что времени у неё было вполне себе достаточно.

***

– Готов? Раз, два... Три!       Немного разбежавшись, Джон подтолкнул санки, и Сеймур, сжимая верёвку, от санок в руках, поехал вниз по склону. Проехав по обледеневшему склону, санки въехали в небольшой снежный сугроб, и Сеймур, вскочив с них, потянул за верёвку, оббегая обледеневшее место и поднимаясь сбоку от склона, чтобы съехать ещё раз. Джон любил активные игры, а отдыхать с сыном подобным образом ему было только в радость. – Ещё раз! Покатайся со мной вместе! – А? С тобой вместе... На санках? – Да!       Вздохнув, Джон поставил санки на прежнее место. Нужно было подумать и уместиться... Да, санки были достаточно крупными, вероятно, на вырост, но поместятся ли они оба? Ну, как оказалось, поместились - Джон сел сзади, подвинувшись к "спинке", и обнял сына одной рукой, чтобы тот не вылетел во время езды, держась за верёвку другой. – Поехали, поехали!       Снег постепенно падал, покрывая и их следы, и горку, которую пару дней назад облил несколько раз водой Лололошка, чтобы санки скользили быстро и без замираний на середине спуска. Сегодня ночью должна была играть вьюга, но пока вечер они могли ещё немного покататься.       Тихо засмеявшись, Джон оттолкнулся от снега ногами, начав съезд вниз по склону. Однако не всё было так хорошо, как хотелось бы, потому что санки, пусть и были сделаны даже очень хорошо, не были рассчитаны на взрослого человека, а потому, когда подскочили на кочке, их занесло, и Джон с Сеймуром вылетели со своего транспорта. Джон, чей вес и привёл к данному инциденту, хорошенько приложился плечом и головой о обледеневшую землю, не был готов встать, чувствуя, как из лёгких выбило воздух, пока он прижимал Сеймура к груди, так и не выпустив его из своих объятий. Ну вот... Сайрисса говорила, чтобы они себе ничего не сломали, а он, кажется, был уж очень близок к тому, чтобы сделать как раз таки наоборот. Очки, кажется, слетели, пока он падал... Ну, по крайней мере расплывчатое зрение никак не находило их, пока учёный смотрел в покрытое низкими тучами небо, выпуская изо рта частые, тяжёлые вздохи, что превращались на воздухе в бледно-белое облачко пара.       На несколько долгих мгновений Джон зажмурился, чувствуя, как тупая боль от удара пульсировала в голове, поддавшись боли всего на несколько коротких секунд, после чего вдохнул, и, опустив одну руку на снег, приподнялся, садясь. Сеймур прижимался к нему, сжимая руками белое пальто родителя, слабо дрожа. Джон мог чувствовать, как быстро-быстро бьётся его маленькое сердечко. – Мур.., – Джон выдохнул, медленно поглаживая сына по спине, – Ушастик, всё в порядке... Всё хорошо.       Однако когда Сеймур поднял голову, посмотрел на Джона, и его глаза, до этого немного слезящиеся, расширились, превратившись в два больших блюдца, Джон понял, что всё не так уж и в порядке, и не так уж и хорошо. И всё действительно не было так хорошо, как он ожидал. – Пап... У тебя кровь...

***

      Лололошка сидел за спиной Джона, держа в покрытых кровью руках два пинцета и иголку с продетой в неё верёвку, которые вытащил из аптечки практически сразу, как Джон с Сеймуром вернулись домой. Он медленно, планомерно зашивал пятисантиметровую рану на затылке своего "брата", усадив его в ванной комнате, пока капли крови тихо падали на дно керамической ванны. – Ну вот как ты умудрился разбить себе свою умную голову, а, Джон?       Сделав ещё один стежок по коже, спросил Ло, заставив своё гениальное альтер-эго зашипеть от болезненных ощущений. – Как-то так... Сеймур попросил съехать с ним с горки, вот я и... – А ты отказать не смог.       Джон вздохнул, упираясь локтями в колени и глядя в пол. Тут Лололошка прав. Если бы он подумал немного дольше, если бы объяснил сыну, что им не стоит этого делать, и почему им не стоит этого делать... – Да не дрейфь, Джон. Я бы тоже не смог отказать, – он продолжил осторожно зашивать рану на голове Джона, – Главное, что Мур не пострадал... А на тебе всё быстро заживёт, рана длинная, но не глубокая. В порядке будешь.       Вскоре Первый отстранился, рассматривая свою "работу", после чего локтем подтолкнул вверх рычаг подачи и подставил руки под тёплую воду, что текла из крана, отмывая руки от остатков крови на своих руках. Закончив с этим, Лололошка повернулся к Джону, взяв в руки мочалку и помогая ему смыть со спины и коротких волос кровь, стараясь не задевать рану. – Кровь остановил, рану зашил... Ну, жить будешь.       Вытащив из аптечки бинты, Лололошка быстро и ловко перевязал голову Джона, после чего похлопал его по целому плечу, по которому не разливался малинового оттенка синяк. – Радуйся, что Сеймур в порядке. Если бы так ударился он, то Сайрисса тебя бы... – Да, да. Больно, долго, и без смазки, во все те места, в которые мне не хотелось бы. Сам знаю.       Джон вздохнул, потирая глаза. Если бы с Сеймуром что-то случилось бы - Сайрисса убила бы его, ну вот серьёзно, а даже если бы не убила - то ненавязчиво так сломала бы ему обе ноги, чтобы больше не ходил никуда с сыном не ходил и никакой опасности ему не приносил. Так-то она его, наверное, отругает, будет дуться, но в конце концов просто скажет, чтобы такого не повторялось. Вообще хорошо, что она сегодня готовила, в противном случае сейчас вместо тихого Ло тут стояла бы недовольная Сайрисса, не так осторожно и бережно залечивая его раны. – Ладно уж... Вот вещи, одевайся, я пойду помогать Риссе накрывать на стол.       Рисса - так между собой они называли Сайриссу, только если оставались наедине, на самом деле. Сеймура они все называли Муром - Муром, Мурчиком, ушастиком, котёнком. Он любил такие милые прозвища, которые взрослые с радостью придумывали ему. – Хорошо.       Когда дверь за Лололошкой закрылась, Джон быстро всполоснулся в душе, и, вытерев тело и лицо, принялся одеваться. Домашние штаны, футболка, которая, судя по запаху и виду, принадлежала Лололошке, ибо от футболки даже после стирки оставался странный запах чего-то сладкого, свитер, связанный Сайриссой, когда у той закончились вещи для исследований и она хотела чем-то себя занять. Да, шили не просто как на него, а действительно прямо на него. Приятно чувствовать такую заботу о себе... Особенно когда начинаешь к этому привыкать.       Осторожно продев голову через горлышко свитера, чтобы оно не давило на рану, Джон вышел из ванной комнаты и направился на кухню, где уже слышалось то, как тарелки и ложки с глухим стуком ложились на стол, укрытый клетчатой зелёно-красно-жёлтой скатертью, которую на новоселье им подарила Райя.       Несколько секунд постояв в коридоре у двери, Джон вздохнул и отвернулся, направляясь на второй этаж, где находились жилые комнаты. Свернув от лестницы налево он подошёл к двери, на которую снизу были наклеены цветастые стикеры и наклейки, так излюбленные его сыном. Глубоко вздохнув, Джон протянул руку и коротко постучал костяшкой пальца в дверь. – Ушастик, это я. Пошли вниз, мама супчик тыквенный приготовила, твой любимый.       Спустя минуту-другую за дверью послышалась возня, щёлкнула щеколда, и Сеймур открыл дверь. Присев перед сыном, Джон опустил голову на его макушку, зарываясь пальцами в его волосы. – Ты в порядке, папа? Тебе не плохо? Не... Не больно?       Джон действительно хотел сказать, что ему не больно... Однако он знал, что ему не поверят. – Немного ещё больно, но не плохо. Дядя Ло сделал так, чтобы со мной всё было хорошо.       С улыбкой Джон вновь встал, подхватив сына на руки и поцеловав его в лоб, а после в щёку, заставив ребёнка негромко захихикать. – А сейчас поедим и совсем хорошо станет. Идём?       Сеймур на секунду замешкался, но после обнял отца за шею, вновь глядя на него с улыбкой. – Идём!

***

      После тихого вечернего ужина, когда все разошлись по своим комнатам, Джон, что решил вернуться в спальню последним, залез в кровать к Сайриссе, обнимая её со спины и укладывая тёплые руки на её живот, ткнувшись носом в тёплую кожу между шеей и плечом. Он полагал, что Сайрисса уже спит... Однако чужие руки, скользнувшие поверх его, убедили его в обратном. – В следующий раз будь осторожнее, идиот.       Джон лишь хмыкнул, закрывая глаза и тихо вздыхая. – И я тебя люблю, эльфиечка.