Я пытаюсь поймать Сталина

Адольф Гитлер, сжимая в руке карту Восточного фронта, шагал по заснеженному лесу. Его дыхание вырывалось клубами пара, ноги проваливались в сугробы, но цель была ясна — он должен был найти его. Сталина. — Йосиф! — крикнул он, голос дрожал от напряжения. — Где ты прячешься? Из-за деревьев послышался легкий смешок. Гитлер повернулся, сердце заколотилось сильнее. Широкоплечая фигура Сталина возникла впереди, его густые усы подергивались от усмешки. — Адольф, ты всегда был слишком тороплив, — произнес Сталин, низкий голос окутал Гитлера, как теплый плед. Гитлер шагнул вперед, глаза сверкали. — Я не остановлюсь, пока не поймаю тебя. Сталин поднял руку, пальцы почти коснулись лица Гитлера, но тот отшатнулся. — Не бойся, — прошептал Сталин, приближаясь. — Ты ведь сам этого хочешь. Гитлер почувствовал, как кровь приливает к щекам. Он не мог оторваться от взгляда Сталина, от его решимости, от его силы. — Я не позволю тебе уйти, — прорычал Гитлер, хватая Сталина за рукав. Сталин рассмеялся, звук был глухим, как гром в горах. — Может, это я поймаю тебя? Их дыхание смешалось, морозный воздух стал горячим. Гитлер почувствовал, как тело Сталина прижимается к нему, и понял — он уже в ловушке. — Йосиф… — прошептал он, руки дрожали. Сталин наклонился, губы почти касались уха Гитлера. — Сдавайся, Адольф. Гитлер закрыл глаза, сердце билось так громко, что казалось, его слышно на всю округу. И тут он почувствовал, как губы Сталина коснулись его шеи, и мир перевернулся. — Я поймал тебя, — прошептал Сталин. Гитлер не сопротивлялся. Он уже был в его власти. Лес, словно замерший гигант, наблюдает за их поединком, где каждое слово — пуля, каждый взгляд — штык. Гитлер, как загнанный зверь, чувствует, как его нервы натянуты, как струны, готовые лопнуть. Сталин же — гора, непоколебимая и всепоглощающая. — Ты всегда играл в кошки-мышки, Адольф, — голос Сталина, как густой дым, окутывает их двоих, — но сейчас ты попал в мою пасть. Рука Сталина скользит по плечу Гитлера, словно змея, ищет слабое место. — Я… я не позволю… — начинает Гитлер, но слова теряются в воздухе, как дым от костра. — Не сопротивляйся, — шепчет Сталин, его губы почти касаются губ Гитлера, — ты знаешь, как это закончится. Гитлер чувствует, как его тело предает его, сердце бьется, как барабан, а кровь стучит в висках. — Йосиф, я… — его голос дрожит, но Сталин уже не слушает. Их губы встречаются, как два фронта, и Гитлер понимает, что эта битва проиграна. — Ты мой, — шепчет Сталин, и в его глазах горит огонь победы. Гитлер падает на колени, его дыхание тяжелое, как гром. — Я… сдаюсь, — выдыхает он, и лес вокруг будто замирает, словно признавая победу Сталина. — Иди ко мне, — протягивает Сталин руку, и Гитлер, как загипнотизированный, идет. Лес, словно древний страж, содрогнулся, когда их тела сблизились, как две бури, готовые сокрушить друг друга. Гитлер, задыхаясь, чувствовал, как его кровь превращается в бурлящую лаву, а кожу обжигает холодная сталь взгляда Сталина. — Ты всегда был пешкой, Адольф, — прошипел Сталин, его голос, как кнут, впивался в душу. — Но сегодня ты станешь моим трофеем. Его рука скользнула по шее Гитлера, как лезвие, оставляя за собой мурашки. Гитлер попытался отшатнуться, но его тело, будто прикованное, не слушалось. — Йосиф… — начал он, но голос сорвался. — Молчи, — Сталин прижал его к себе, их дыхание сплелось, как два яда, готовые отравить друг друга. Их губы встретились, и мир вокруг взорвался. Гитлер почувствовал, как земля уходит из-под ног, а его разум растворяется в этом поцелуе, который был и болью, и наслаждением. — Ты мой, — шепнул Сталин, и его слова проросли в сердце Гитлера, как яд. Гитлер, задыхаясь, опустился на колени, его тело дрожало, как лист на ветру. — Я… не могу больше, — прошептал он. — Ты никогда не мог, — ответил Сталин, его рука мягко коснулась щеки Гитлера. — Но теперь ты принадлежишь мне. Лес замер, и в его тишине прозвучал молчаливый реквием победы.