Когда гаснет свет.

Меня, терзало предчувствие, что одновременно радовало и истощало.Я очень устал, я потерял многое… Для этого ритуала я обо шёл полмира, для победы над той… той тварью я пожертвовал руку и глаз… До сих пор оно преследует меня по ночам, мне снятся кошмары – это омерзительное создание, окутанное коричневой дымкой, смердящее трупами, с сотнями рук, глаз и ртов, с кусками плоти и органов, свисающих отовсюду… Для этой цели я посетил южные земли Иравондии, постиг запретные ритуалы и пожертвовал своей душой, нещадно её расщепив… Я понемногу подымался к вершине – жуткий ветер сбивал с ног, тут и там в меня прилетали мелкие камни, ветки, крапал дождь, но нет… это ничего. Но думая о пустынях и тропиках что нам встречались, мне сложно утаить тоску по тем землям. Чем ближе я был, чем выше подымался, тем больше вспоминал о каждом из тех, кто был рядом. Но, увы, я не могу их вернуть. Пока что. Воспоминания о небесном покровителе, которого нам пришлось подло умерщвить для того, чтобы слить наши души не давали покоя, возможно это была совесть, или её остатки. Но мы не могли иначе. Я всё исправлю.

Я.

Всё. Исправлю.

Поглощённый собственными мыслями, я почти добрался до вершины горы – горы Инраэл, что в центре континента Нумелии. Горы, что по легенде, являются первым материальным местом после того, как богини явили себя… Но всё не могло пройти гладко – конечно, я был к этому готов.Как только я ступил на территорию священного первохрама у меня открылись старые раны, в голове заговорили чужие голоса призывая наложить на себя руки, я непроизвольно потянулся к кинжалу. Но я просто так не сдамся – не в этот раз, я просто не могу, не имею права. Всё тело пронзила боль, казалось, словно сотни инквизиторов сверлили мне череп, а конечности испытывали на огнём. Огромных усилий мне стоило хранить самообладание: я был практически у обелиска, всего в нескольких шагах от статуй богинь Эрлии и Олрии… Все мои чувства обострились до предела – каждый нерв в моем теле пронзала боль, словно я в аду… Голоса в голове одержали верх, безумие охватило разум, кинжал в руках уже был поднесён к груди, но инстинкты заставляли меня идти. И в миг всё отступило – я знал, что всё отступит: Эрлия и Олрия не бросают в беде своих детей, хоть они были преданы и осквернены… Защитный барьер, что охранял первохрамы, никогда не пропускал тьму, и этот раз не стал исключением. В ту же секунду тело моё рухнуло наземь, самое лучшее удовольствие - прекращённое страдание.Теперь, когда я тут, торопиться некуда – мне уж точно. Я нашёл в себе силы активировать печать защиты и печать огня, разогрел немного воды, размочил галету с солониной и скромно поел. Я через многое прошёл поднимаясь сюда, что даже такое скудное питание, как это, защита от ветра и холода… Начинают многого стоить. Обессиленный, я чуть было не уснул… Как забавно, когда тебя гложет нужда – всякая великая цель отходит на второй план. Затушив огонь я подошёл к огромному камню, на котором были высечены древние руны и наложены печати, настолько древние, что думается, будто жрецы парящих земель не знают их значения… Разум трепетал, сердце билось так, словно выскочит из груди, ноги еле держали – кажется, даже навернулись слёзы. Наконец-то. Спустя столько времени. Происходящее кажется нереальным и таким прекрасным. Дрожащими руками я возложил руки в молитве: «-О, великие сёстры, что в начале времён Сплели нить бытия и зажгли первый свет, Эрлия, что дарует утро и рождение, Олрия, что укрывает вечер и покой.Да будет мир под вашей вечной опекой, Да хранит нас дыхание света и тени. Эрлия – озари путь нашим сердцам, Олрия – укрой нас от бурь и потерь.Вас призываю в час надежды и скорби, Вас величаю в песнях и тишине. Будьте нам матерями, будьте судьбою,Даруйте нам мудрость, силу и веру. Во имя двух сестёр, соткавших мир, Так да будет!» Сорвав с себя амулет Омари, я разбил его о землю и приложил руку к обелиску. Он блеснул синим цветом, мне же оставалось вывести последние руны.Обелиск начал светиться ярче и ярче…Вот оно! Я закрыл глаза – скоро мы встретимся, увидимся, путь откроется и у нас появится шанс все изменить… Свечение было ярким, живым, словно телесным...Я готов. Свечени е потухло, меня окутывало тепло. Сердце бешено колотилось – на душе было трепетно и страшно. Я открыл глаза, и… я был всё там же. Меня охватило недоумение – я обернулся, мир словно застыл в состоянии холода и боли, но… Что? Почему?… … Так минуло два или три дня – я не смог сосчитать, ибо дни перестали сменять друг друга, ибо все слилось в одно… Я никак не мог понять, что не так… Мы сделали всё точно так, как надо , как говорилось в записях, так, как было в таинствах небесного покровителя, так, как мы… Почему? Ведь всё указывало на то, что именно это верный путь, что-бы вернуть всё в начало и суметь исправить, что это путь спасения… Я ведь не могу… Я ведь обещал.. .. … Прошло чёрт знает сколько времени – вода кончилась, еда и того раньше, правда вряд ли я мог бы запихнуть в себя хоть кусок. Я не мог ничего сделать, кроме как просто наблюдать за этим чёртовым, погибающим миром. Я не мог ничего, кроме как биться в истерике, хулить богов и бичевать себя за бессилие. Сердце сжирала тоска, нет, ужас, – я не мог в это поверить, и самое ужасное, что я ничего не мог сделать, и мог ли вообще? Попытки выйти за пределы статуй оканчивались неописуемой болью, сравнимой, нет, хуже смерти... Но и сидеть просто так… Истощенный и сломленный, я чувствовал, как разум подсказывает последнее решение. Достав кинжал, я активировал печать, притупляющую боль, и, почти с благоговением, нанес себе удар. Странное тепло и приятное чувство безболезненности окутали меня, и я в последний раз взглянул на остатки мира, который когда-то называл домом. Головокружение и сон уносили меня в объятья тьмы, и я знал: если долго смотреть в бездну, то бездна начинает смотреть в тебя.